Вскоре после этих событий из Пскова выехал княживший там князь Константин Белозерский, очевидно, потому, что псковичи сочли его неспособным организовать отпор врагу; летописец замечает, что он выехал из Пскова, «не оучинив помощи никакоеяже». Псковичи вновь приняли к себе князя Даниила Александровича, которого в свое время прислал великий князь. В мае небольшие ливонские отряды опять совершили набег на Велье, отбитый и па этот раз с помощью вороначан^[119].

Военные действия, продолжавшиеся более двух лет, не принесли Ордену желаемых результатов — нанести сокрушительный удар по Пскову Ордену не удалось. Вероятно, это обстоятельство, а также необходимость привести в порядок военные силы побудили Орден заключить перемирие осенью 1408 г. до сретения (до февраля 1409 г.). По истечении перемирия магистр с крупными силами — «со всею силою немецькою и с Литвою» — снова вторгся в Псковскую землю. Однако и теперь рыцарям, несмотря на совместный с Литвою поход, не удалось добиться сколько-нибудь эффективных результатов. Пограбив и опустошив псковские волости, зайдя при этом и в новгородские волости, орденские рати удалились^[120].

Война продолжалась три года. В ходе ее руководство Ордена имело все основания убедиться в нереальности поставленной цели — подчинения Пскова своей власти. Несмотря на отдельные поражения, псковичи стойко защищали собственные рубежи, и Ордену не удалось захватить ни пяди Псковской земли. А между тем затянувшиеся военные действия истощали силы Ордена. Изменилась также политическая ситуация в Восточной Европе и Прибалтике. В 1409 г. на р. Угре был заключен мир между Витовтом и великим князем Московским Василием Дмитриевичем;^[121] заключение мира делало проблематичным дальнейшее участие Литвы в войне против Пскова. В то же время обострились отношения между Орденом и Литвой: назревало столкновение из-за Жмуди. Все эти обстоятельства побуждали Орден искать мира с Псковом.

Мир был заключен летом 1409 г. на съезде в Кирьемпе между Псковом, с одной стороны, и магистром, дерптским епископом и «всею землею немецкой» — с другой. Новгород к участию в мире привлечен не был, очевидно, из-за той позиции, которую он занимал во время войны. Грамота о мире, заключенном в Кирьемпе, не сохранилась. Летописец также не излагает условий мира, ограничиваясь замечанием, что псковичи взяли мир «по своей воле»^[122]. Но частично условия мира нам известны: в проекте договора Пскова с Орденом 1417 г. при перечислении некоторых статей имеется указание — «как докончали мир при Кирьенпе». Статьи эти гарантировали послам, гостям и купцам «чистый путь», а гостям и купцам, кроме того, свободу торговли во владениях каждой из договаривающихся сторон. Очевидно, эти статьи имелись и в тексте договора, заключенного при Кирьемпе. Надо думать, что в его состав входили также статьи, гарантирующие соблюдение мира и неприкосновенность пограничных рубежей.

В 1410 г., по сообщению составителя Псковской второй летописи, псковичи заключили мир и с Витовтом «опроче Новогорода»^[123].

Война 1406–1409 гг, закончилась крушением экспансионистских планов орденских рыцарей и литовских феодалов. Ход военных действий показал, что у Ордена, несмотря на деятельную помощь Литвы, нет реальных возможностей для завоевания русских земель. В то же время эта война еще раз доказала, что существование Ордена в Восточной Прибалтике таит в себе опасность для соседних государств. А между тем, хотя псковичи героически защищали свой родной край, нанести мощный контрудар по Ордену они были не в состоянии. Что касается Новгорода, то он предпочитал уклоняться от участия в борьбе против Ордена, так как в политике нейтралитета и лавирования усматривал средство сохранения своей самостоятельности. Москва, охотно откликавшаяся на просьбы Пскова и помогавшая ему дипломатическим путем и присылкой князей, оказать помощь крупными военными силами не могла, потому что процесс объединения Руси под властью великих князей московских еще не был завершен.

Стабилизация отношений Новгорода и Пскова с Ливонией после Грюнвальдской битвы

В 1410 г. между Литвой и Польшей, с одной стороны, и Тевтонским орденом — с другой, началась война из-за Жмуди, переросшая в решительное столкновение славянского мира с силами Тевтонского ордена. Оно произошло в июле 1410 г. в битве у Грюнвальда. Здесь соединенные силы Польши и Литвы при участии русских смоленских полков нанесли Тевтонскому ордену такой удар, после которого он уже никогда не смог оправиться. Хотя Ливонский орден в войне с Польшей и Литвой 1410–1411 гг. активного участия не принимал, тем не менее разгром Тевтонского ордена сопровождался ослаблением внешнеполитического положения Ливонии.

После Грюнвальдской битвы Ливонский орден на несколько десятилетий прекращает агрессию против русских земель. Не имея возможности предпринять активные военные действия, Орден проводит мероприятия, которые должны были способствовать ослаблению военной мощи Руси. В 1411 г. ливонский магистр Конрад фон Фитингоф издает строжайшее напоминание о запрещении вывоза в Россию коней, которые стоят дороже двух марок и на вывоз которых нет письма комтура. Запреты вывозить лошадей, очевидно имевших боевое значение, повторяются и в 1413, и в 1414 гг.^[124]

Не отказывается Орден и от взгляда на русские земли, как на «законный» объект своих вожделений: в письме великому магистру от 11 июля 1411 г. ливонский магистр, сообщая об известиях, полученных от своих послов, вернувшихся из Литвы и Пскова, писал, в частности, что псковичи заодно с Витовтом и что это несправедливо, так как Псков предназначен Ордену;^[125] несомненно, что магистр имел в виду условия Салинского договора, которые он продолжал считать имеющими силу, несмотря на заключенный между Псковом и Ливонией мир. Это письмо как нельзя лучше показывает, что отказ Ливонского ордена от агрессии против русских земель носил вынужденный характер и не свидетельствовал о принципиальном изменении его политики в отношении Руси.

Ослабление Ордена вызвало некоторую активизацию политики Новгорода в отношении Ливонии. Новое направление в политике Новгорода выявилось почти сразу же после Грюнвальда. Уже в октябре 1410 г. ливонский магистр сообщал в Пруссию, что не сегодня-завтра русские могут отказать в мире^[126]. В 1411 г. новгородцы обратились с письмом к литовскому князю Симеону Лугвеню Ольгердовичу (бывшему уже один раз, в конце XIV в., в Новгороде в качестве служебного князя), прося его вновь приехать в Новгород. Свою просьбу новгородцы мотивировали тем, что они нуждаются в помощи Лугвеня, так как не желают больше терпеть высокомерия и надменности Ордена^[127]. В июле 1412 г., когда в Риге находилось новгородское посольство, требовавшее разбирательства старых тяжеб, «тайные друзья» из Новгорода предупредили магистра, что новгородским послам дана инструкция, если их требования будут отклонены, предъявить фогту Нарвы при возвращении домой грамоту об отказе Ордену в мире^[128].

К разрыву мирных отношений с Ливонией Новгород усиленно побуждал в эти годы Витовт, продолжавший после Грюнвальдской битвы в союзе с Польшей борьбу против притязаний Тевтонского ордена на Западную Литву — Жмудь (войну с крестоносцами пришлось вести еще два раза — в 1414 и 1422 гг.)^[129]. 27 августа 1411 г. ливонский магистр писал великому магистру, что но договоренности с польским королем и Витовтом новгородцы в случае нарушения Орденом Торуньского мира (заключенного между Орденом и Польшей — Литвой после Грюнвальдской битвы) должны будут отказать Ордену в мире и напасть на его владения. В 1412 г. Ягайло и Витовт прислали Новгороду грамоты с требованием разорвать мир с Ливонией^[130]. К войне с Орденом Витовт побуждал Новгород и в 1417 г.^[131]

Однако, несмотря на старания Витовта и на угрожающее поведение самого Новгорода, дело до войны не дошло. Более того, когда в 1412 г. Ягайло и Витовт прислали в Новгород грамоты с требованием разорвать мир с Ливонией, новгородцы ответили отказом: «Не можетъ Новъгород того учинити, какъ есме с ли-товьскымъ мирни, такъ есме и с Нѣмци мирны»^[132]. Даже вывод Лугвеня и последующий разрыв мира с Новгородом Витовтом и Ягайлом не поколебали решения новгородского правительства. И позже, в 1417 г., когда, по сведениям рата Нарвы, Новгород обещал Витовту сложить крестное целование Ордену, дело до разрыва мирных отношений Новгорода с Орденом опять не дошло^[133].