Венский мир почти без всякой нужды разрушил Голландскую республику, нелепо соединил обитателей Голландии с говорящими по-французски католиками, потомками старых испанских (австрийских) Нидерландов, и создал королевство Нидерландов. Он отдал не только старинную Венецианскую республику, но и всю Северную Италию до самого Милана, говорящим по-немецки австрийцам. Савойю с населением, говорящим по-французски, он соединил с частями Италии в восстановленном королевстве Сардинии. Австро-Венгрия, являющаяся и без того довольно опасной смесью негармонирующих между собой национальностей: германцев, венгров, чехословаков, юго-славян, румын, а теперь и итальянцев – стала еще более нежизнеспособной после присоединения польских владений в 1772 и 1795 гг. Католически и республикански мыслящий польский народ был отдан в большей своей части менее культурному управлению православного царя, хотя значительные области отошли также к протестантской Пруссии. Царь включил также в свои владения совершенно чужеродную Финляндию. Совершенно различные Швеция и Норвегия были соединены под управлением общего короля. Германия, как увидит читатель, была оставлена в особенно опасном хаотическом состоянии. Пруссия и Австрия оказались частью внутри, частью вне общегерманского союза, включившего целое множество меньших государств. Король Дании вступил в германский союз из-за различных провинций в Гольштинии, население которых говорило по-немецки, Люксембург был включен в германский союз, хотя им также правил король Нидерландов и хотя значительная часть его населения говорила по-французски.
Совершенно упустили из виду тот факт, что народы, говорящие по-немецки и находящиеся под влиянием германской литературы, как и народы, говорящие по-итальянски и руководимые итальянской литературой, так же, как и народы, говорящие по-польски и находящиеся в свою очередь под влиянием своей литературы, были бы гораздо счастливее и гораздо полезнее для всего остального человечества, если бы они могли управлять собственными делами, по собственному усмотрению и на своей родной территории. Удивительно ли, что одна из популярнейших немецких песен этого периода говорит о том, что немецкое отечество – повсюду, где говорят на немецком языке.
В 1830 г. говорящие по-французски бельгийцы под влиянием происходившей во Франции революции восстали против присоединения к Нидерландскому королевству. Державы, испугавшись возможности провозглашения республики или присоединения к Франции, поспешили умиротворить население и дали Бельгии короля, Леопольда I Саксен-Кобург-Готского. В 1830 г. происходили также незначительные волнения в Италии и Германии, и гораздо более серьезные в русской Польше; республиканское правительство в Польше держалось против Николая I (вступившего на престол после Александра I в 1825 г.) в течение целого года и было затем уничтожено с величайшей жестокостью и насилиями. Польский язык был запрещен, и православная церковь была признана вместо римско-католической государственной церковью…
В 1821 г. произошло восстание греков против турок. В течение шести лет они вели отчаянную борьбу, на которую правительства Европы лишь смотрели со стороны. Либеральное общественное мнение протестовало против этой бездеятельности: волонтеры из всех стран присоединялись к восставшим, и в конце концов Англия, Франция и Россия выступили соединенными силами. Турецкий флот был разбит французами и англичанами в Наваринской битве в 1827 г., и царские войска вторглись в Турцию. В мирном договоре, заключенном в Адрианополе в 1820 г., Греция была объявлена свободной, но ей запрещено было восстановить свои древние республиканские традиции. Был найден германский король для Греции, принц Отто Баварский, и христианские губернаторы были назначены в Дунайские провинции (ныне румынские) и в Сербию. Много крови должно было пролиться, прежде чем турки были окончательно изгнаны из этих земель.
Глава LVII. Развитие прикладных знаний
В течение семнадцатого, восемнадцатого и начала девятнадцатого века, в то время, как происходила описанная выше борьба европейских государств и монархов и лоскутная работа Вестфальского мира (1648 г.) сменялась, как в калейдоскопе нелепой мозаикой Венского мира (1815 г.), а корабли распространяли европейское владычество по всему свету, – в Европе и находящихся под ее влиянием странах происходил постоянный рост науки и общий прогресс знаний об окружающем мире.
Этот прогресс происходил независимо от политической жизни и в течение семнадцатого и восемнадцатого веков не оказывал на последнюю решающего, непосредственного влияния. За указанное время не заметно было глубокого влияния его на общественную мысль. Эти результаты сказались лишь впоследствии; в полной своей силе они проявились во второй половине девятнадцатого столетия. Это движение захватило небольшой круг обеспеченных, независимо мыслящих людей. Без помощи тех, кого англичане называют «частными лицами», не мог бы начаться научный прогресс в Греции и возродиться в Европе. Университеты играли известную, но не руководящую роль в развитии философской и научной мысли этого периода. Официальная ученость отличается робостью и консерватизмом, она лишена инициативы и враждебна нововведениям, будучи лишена живой связи с независимыми умами.
Мы уже упомянули об образовании Королевского общества в 1662 г. и о его трудах по осуществлению мечты Бэкона, выраженной в его «Новой Атлантиде». В восемнадцатом веке было достигнуто более ясное понимание материи и движения, заметно прогрессировали математические науки, начали систематически употреблять оптические стекла для микроскопов и телескопов, с новой энергией приступили к классификации в естественной истории и возродилась с огромной силой анатомическая наука. Геология, первые намеки на которую мы встречаем у Аристотеля и предвосхищение – у Леонардо да Винчи (1452–1519), приступила к своей важной задаче, а именно, к истолкованию летописи скал.
Прогресс естественных наук отразился на металлургии. Усовершенствование металлургии, давая возможность использования в более широком размере металлов и других материалов, оказало в свою очередь влияние на развитие практических изобретений. Введение машин в совершенно новом масштабе и в большем количестве внесло революцию в промышленность.
В 1804 г. Тревитик приспособил машину Уатта к транспорту и построил первый локомотив. В 1825 г. была открыта первая железная дорога между Стоктоном и Дарлингтоном, и стефенсоновская «Ракета», локомотив с поездом весом в тринадцать тонн, достигла скорости в сорок четыре мили в час. С 1830 г. число железных дорог стало увеличиваться. В середине девятнадцатого столетия сеть железных дорог покрыла всю Европу.
Вместе с тем изменились казавшиеся незыблемыми в течение долгих лет условия человеческих сношений, а именно скорость передвижения. После поражения в России Наполеон совершил путь приблизительно от Вильны до Парижа, т. е. около 1400 миль, в 312 часов. Он ехал с максимальной скоростью, делая менее 5 миль в час. Обычный путешественник не мог бы совершить этот путь и в два раза большее время. Это была, приблизительно, та же скорость, которая считалась максимальной между Римом и Галлией в I веке до P. X. И вот внезапно совершился огромный переворот. Железные дороги сократили этот путь для рядового путешественника до сорока восьми часов. Иначе говоря, они сократили главные европейские расстояния, сводя их к одной десятой их прежнего протяжения. Они сделали возможной административную работу на площади в десять раз большей, чем было доступно раньше. В Европе эта возможность еще не получила своего полного осуществления. Европа все еще пересечена границами, проложенными в эпоху лошади и телеги. В Америке результаты этого нововведения сказались немедленно. Для Соединенных Штатов Америки, распространявшихся на запад, это означало постоянную связь с Вашингтоном, как бы далеко граница не отодвигалась через континент к западу. Это означало единство и цельность, которые при других условиях были бы совершенно невозможны в таком масштабе. Несколько раньше паровоза появился пароход. В 1801 г. был спущен пароход «Chalotte Dundas» на канале «Firth of Clyde», а в 1807 г. американец Фультон появился со своим пароходом «Clermont», снабженным построенными в Англии машинами, и совершавшим рейсы по реке Гудзону выше Нью-Йорка. Первый морской пароход был также построен американцами: это был «Феникс», который отправился из Нью-Йорка (Хобокена) в Филадельфию. Американцам же принадлежал первый пароход, снабженный также и парусами, и пересекший Атлантический океан в 1819 г. Все эти пароходы были колесные, а колесные пароходы не приспособлены к бурным морям. Лопасти легко ломаются, и пароход тогда приходит в негодность. Вот почему он был заменен впоследствии винтовым пароходом. Прежде чем винт вошел во всеобщее употребление, пришлось преодолеть много трудностей. Только в середине прошлого столетия тоннаж океанских пароходов стал превышать тоннаж парусных кораблей. После этого развитие морского транспорта пошло быстрыми шагами. Впервые люди начали переезжать моря и океаны, рассчитывая прибыть к определенному сроку. Переезд через Атлантический океан, который раньше был далеко не надежным предприятием и продолжался несколько недель, а то и месяцев, стал совершаться все быстрее и быстрее, до тех пор, пока в 1910 г. его продолжительность для самого быстрого парохода не была сведена к 5 дням, с точно установленным часом прибытия.
