Арийцы в это время все еще оставались варварами. Одни только греки создавали новую цивилизацию на месте разрушенной ими, да мидяне, в Средней Азии, становились «угрожающими», как гласит об них одна ассирийская надпись. За 800 лет до P. X. никто не мог предсказать, что еще раньше III века до P. X. всякий след семитического владычества будет сметен победоносными арийцами; что повсюду семитические народы превратятся в подвластных или будут рассеяны совершенно и племена их будут платить дань повсюду, кроме лишь северных пустынь Аравии, где бедуины все еще придерживались кочевого образа жизни, т. е. первобытного образа жизни семитов до завоевания Шумерии Саргоном II и его аккадийцами. Араб-бедуин никогда не покорялся арийскому владычеству.
Из всех цивилизованных семитов, побежденных и полоненных в продолжение этих богатых событиями пяти веков, только один народ сохранил свою сплоченность и свой древний обычай, а именно, тот маленький народ – евреи, который был возвращен на родину Киром Персидским, чтобы вновь выстроить свой город Иерусалим. Они смогли выполнить это благодаря собранной ими в Вавилоне литературе, благодаря своей Библии. Не столько Библия была создана евреями, сколько еврейский народ был создан Библией. В Библии появляются некоторые понятия, отличные от понятий окружающих их народов, – мысли, ободряющие и укрепляющие, которых евреям суждено было держаться в продолжение двадцати пяти веков бедствий, приключений и притеснений.
Руководящей идеей евреев была идея невидимого и далекого бога, пребывающего в храме нерукотворенном, бога справедливости, преисполняющего Землю. У других народов были свои народные боги, воплощенные в изображениях и живущие в храмах. Если изображение разбивалось и храм был уничтожен, то бог вскоре умирал. Совершенно новым было это еврейское понятие о боге в небесах, над всеми священниками и жертвоприношениями. Евреи верили, что этот бог, бог Авраама, избрал их своим народом, чтобы воссоздать Иерусалим и сделать его градом справедливости в мире. Мысль об этом предназначении поднимала их в собственных глазах и воодушевляла их, когда они вернулись в Иерусалим после Вавилонского пленения. Неудивительно, что во времена переворотов и покорений эта религия евреев привлекла многих вавилонян, сирийцев, а позже и многих финикиян, говорящих почти на том же языке и имеющих те же обычаи, привычки и предания.
После падения Тира, Сидона, Карфагена и финикийских городов в Испании, финикийцы внезапно исчезают со страниц истории; и также внезапно находим мы не только в Иерусалиме, но и в Испании, в Африке, в Египте, в Аравии, на востоке – всюду, где мы видели ранее финикийцев, общины евреев, связанных воедино Библией и учением ее. С самого начала Иерусалим был лишь по названию их столицей; настоящей же их столицей, центром их жизни была эта Книга Книг. Явление это было в истории совершенно новым. Но семена его были посеяны уже давно: в те времена, когда шумерийцы и египтяне впервые стали превращать свои иероглифы в письмо. Евреи были явлением совершенно новым, – народом без царей, а вскоре и без храма (ибо, как нам придется еще рассказывать, Иерусалим был разрушен в 70-м году после Р. Х.), сплоченным и слитым воедино из разнообразных элементов ничем иным, как силою писанного слова.
Духовная спайка евреев была создана и закреплена не священниками и не государственными деятелями. (С развитием еврейства в истории появляется не только новый род общины, но и новый род человека.) Во времена Соломона казалось, что евреи станут незначительным народом, подобным всем другим маленьким народам того времени, группирующимся вокруг дворца и храма, управляемым мудростью священника и предводительствуемым честолюбием царя. Но, как читатель знает из Библии, уже появились те новые люди, о которых мы говорили, – появились пророки. По мере того, как вокруг разделившегося еврейского народа сгущаются тучи, увеличивается и значение пророков. Кто же были эти пророки? Они были людьми самого разнообразного происхождения. Пророк Иезекииль был священником, а пророк Амос носил пастушью одежду из козлиной шкуры. Но у всех пророков общее было то, что они верили только в единого, справедливого бога и обращались с проповедью непосредственно к народу. Они не посвящались в сан и не получали от кого-либо поручения проповедовать. «Слово господне сошло на меня» – такова была их формула. Они принимали живое участие в общественной жизни. Они возмущали народ против Египта, этой «трости надломленной», или против Вавилона и Ассирии. Они обличали халатность священников или вопиющие преступления царей. Некоторые из них отдавались тому, что мы называем теперь «социальным реформаторством». Богачи «пьют кровь народа», роскошествующие отнимают от детей их насущный хлеб; богачи сближаются с иностранцами и подражают их роскоши и разврату; вся эта мерзость перед лицом Иеговы, бога Авраамова, за которую он покарает страну.
Эти страстные обвинения записывались, сохранялись и изучались. Куда бы ни направлялись евреи, они брали их с собой и всюду распространяли новые религиозные идеи. Они возвышали человека над священниками и храмом, над дворцом и царем, ставя его лицом к лицу с властью Справедливости. В этом их главное значение в истории человечества. В великих изречениях Исайи пророческий голос его поднимается до небывалого величия и силы и предрекает объединение и примирение всей земли под властью единого бога. В его словах достигается предельная высота еврейского пророчества.
Но не все пророки были проникнуты этим духом: читающий пророческие книги найдет в них также много ненависти, предрассудков и много такого, что напомнит ему английскую пропагандистскую литературу нашего времени. Тем не менее, именно еврейские пророки времен Вавилонского пленения отмечают собою появление в мире новой силы – силы нравственного призыва, призыва к свободному сознанию и свободной совести вместо языческих жертвоприношений и рабской покорности властям, которые до тех пор связывали и опутывали человечество.
Глава XXIII. Греки
В то время, когда после смерти Соломона (царствовавшего, вероятно, около 960 года до P. X.) разделившиеся царства израильское и иудейское подвергались разрушению; в то время, когда еврейский народ создавал свой быт в плену у вавилонян, – нарождалась новая сила, которой предстояло оказать большое влияние на человеческие умы, – греческая культура. В то время, когда еврейские пророки воспитывали новое сознание непосредственной нравственной ответственности людей перед вечным и праведным богом вселенной, – греческие философы воспитывали человеческий ум в новом духе мышления.
Греческие племена, как мы уже говорили, были ответвлением арийской расы. Они появились в эгейских городах и на островах во втором тысячелетии до Р. Х. Вероятно, движение их на юг началось уже задолго до того, как фараон Тутмос впервые охотился на слонов по ту сторону покоренного им Евфрата. Ибо в те времена в Месопотамии водились слоны, а в Греции встречались львы. Возможно, что Кносс был разрушен и сожжен налетом греков, но об этой победе не сохранилось никаких греческих преданий, хотя и существуют рассказы о Миносе и его дворце (Лабиринте) и об искусстве критских художников.
Как у большинства арийцев, у греков были певцы и декламаторы, выступления которых были важным событием общественной жизни. И певцы эти передали нам два больших эпических произведения, создавшихся еще в первобытный период народной жизни: во-первых, «Илиаду», рассказывающую о том, как союз греческих племен осадил, взял и разграбил город Трою в Малой Азии; во-вторых, «Одиссею», длинную повесть о приключениях во время обратного путешествия из Трои на родной остров мудрого мореплавателя Одиссея. Эпические поэмы эти были написаны около VIII или VII века до P. X., когда греки научились от своих более развитых соседей употреблять азбуку. Предполагают, однако, что они существовали еще задолго до этого. Прежде их приписывали слепому певцу Гомеру, причем считали, что он создал их сразу, как Мильтон создал свой «Потерянный Рай». До сих пор вопрос о том, существовал ли такой поэт, написал ли он или только записал и отделал эти поэмы, является предметом спора ученых. Нам не стоит заниматься здесь такими спорными вопросами. Для нас лишь важно, что в VIII веке до P. X. греки обладали этим эпосом, что он был общим достоянием и связующим звеном отдельных племен, объединяя их против окружающих варваров. Эти племена были группой родственных народов, связанных сначала общим языком, а потом и письменностью, разделявших общие идеалы доблести и нравственности.
