Поставив лампу на скамью, Путешественник по Времени ощупал своей рукой поврежденную полосу.

– Теперь ясно, – сказал он. – То, что я вам рассказал, было правдой. Простите меня, что я привел вас в этот холод…

Он взял лампу. Никто из нас не произнес ни слова, и мы вернулись обратно в курительную.

Выйдя с нами в переднюю, он помог Редактору надеть пальто. Доктор посмотрел на его лицо и сказал с некоторым колебанием, что он переутомил себя работой.

Путешественник по Времени громко рассмеялся. Помню, как он стоял в дверях, крикнув нам на прощание несколько раз: «Покойной ночи!»

Я поехал на извозчике вместе с Редактором. По его словам, рассказ представлял собой «эффектный вымысел». Что касается меня, я не мог прийти ни к какому заключению. Содержание рассказа было таким невероятным и фантастичным, а его передача такой искренней и правдивой… Большую часть ночи я не спал и думал об этом.

На следующий день я решил пойти снова повидать Путешественника по Времени. Мне сказали, что он в лаборатории. Я бывал запросто у него в доме и поэтому пошел к нему туда. Но лаборатория оказалась пустой. На минутку я остановился перед Машиной Времени, протянул руку и дотронулся до рычага. В то же мгновение вся ее плотная, выглядевшая такой устойчивой масса заколыхалась, как ветка от порыва ветра. Ее нестойкость крайне изумила меня, и в голове моей промелькнуло забавное воспоминание о том периоде моей детской жизни, когда мне запрещали трогать разные вещи.

Я вернулся обратно. Пройдя коридор, я столкнулся в кабинете с Путешественником по Времени, выходившим из соседней комнаты. В одной руке у него была небольшая фотографическая камера, а в другой сумка. При виде меня он рассмеялся и протянул мне для пожатия локоть.

– Я безумно занят, – сказал он, – вот этой вещью – там.

– Это не мистификация? – спросил я. – Вы действительно путешествуете по Времени?

– Да, действительно и несомненно.

Он прямо посмотрел мне в глаза. На его лице выразилась нерешительность.

– Мне нужно только полчаса, – сказал он. – Я знаю, зачем вы пришли, и это хорошо с вашей стороны. Вот несколько журналов. Если вы посидите до завтрака, я безусловно докажу вам на этот раз возможность путешествий по Времени, я привезу вам образцы и все прочее… Вы мне позволите оставить вас?

Я согласился, смутно понимая огромную важность его последних слов. Он кивнул мне головой и вышел в коридор. Я услышал, как хлопнула дверь его лаборатории, потом сел на стул и принялся читать газеты. Что он собирается делать до завтрака? Взглянув на одно из объявлений, я внезапно вспомнил, что в два часа обещал встретиться с Ричардсоном по издательским делам. Я посмотрел на часы и увидел, что едва успею дойти. Я встал и пошел по коридору, чтобы сказать об этом Путешественнику по Времени.

Взявшись за ручку двери, я услышал странное оборвавшееся восклицание, треск и удар. Открыв дверь, я попал в сильный водоворот воздуха и услышал звук разбитого и упавшего на пол стекла. Путешественника по Времени не было в лаборатории. Мне показалось, что на мгновение передо мной промелькнула неясная, похожая на привидение фигура человека, сидящего верхом на кружившейся массе из черного дерева и бронзы, – фигура настолько прозрачная, что скамья позади нее, на которой лежали чертежи, была видна совершенно отчетливо. Едва я успел протереть глаза, как эта фантасмагория исчезла. Машина Времени пропала. Дальний угол лаборатории был пустым, и там виднелось легкое облако осевшей на пол пыли. Одно из стекол окна под потолком было, очевидно, только что разбито.

Я стоял в чрезвычайном изумлении. Я видел, что случилось нечто необычайное, но не мог сразу определить, что это было. Пока я продолжал стоять и изумленно смотреть, дверь, ведущая в сад, открылась, и на пороге показался слуга.

Мы посмотрели друг на друга. В голове у меня блеснула внезапная мысль.

– Мистер… вышел из этой двери? – спросил я.

– Нет, сэр, никто не выходил отсюда. Я думал найти его здесь.

Теперь я все понял. Рискуя рассердить Ричардсона, я остался ждать возвращения Путешественника по Времени: ждать его нового, быть может, еще более странного рассказа и тех образцов и фотографий, которые он обещал привезти с собой. Теперь я начинаю опасаться, что мне придется ждать его целую жизнь.

Прошло уже три года со времени его исчезновения, и каждый думает, что он никогда не возвратится.

Эпилог

Нам остаются теперь одни только догадки. Вернется ли он когда-нибудь? Может быть, он унесся в прошлое и попал к кровожадным дикарям палеолита или в бездны мелового моря; или же к чудовищным ящерам и огромным земноводным юрской эпохи? Может быть, и сейчас он бродит по какому-нибудь кишащему плезиозаврами эолитовому коралловому рифу или по пустынным берегам соленых морей триасового периода? Или, может быть, он направился в Будущее, в эпоху расцвета человеческой расы, в один из тех менее отдаленных веков, когда люди оставались еще людьми, но уже разрешили все самые трудные вопросы человеческой мысли и все общественные задачи, доставшиеся им от нашего времени?

Я лично не могу поверить, чтобы наш век только что начавшегося опытного исследования, отрывочных теорий и всеобщего разногласия по основным вопросам науки и жизни был бы кульминационным пунктом развития человечества! Так, по крайней мере, думаю я. Что же касается до него, то он держался другого мнения. Мы не раз спорили с ним об этом еще задолго до того, как была сделана Машина Времени, и он всегда безотрадно относился к Прогрессу Человечества. Растущая цивилизация представлялась ему в виде беспорядочно сооружаемого здания, которое в конце концов должно обрушиться и задавить собою строителей… Но если б это даже оказалось так, все же нам ничего не остается, как продолжать далее свою жизнь. Будущее для меня темно и неясно, полно неведомого и только кое-где освещено благодаря его замечательному рассказу.

Я храню в утешение два странных белых цветка. Хрупкие, засохшие и потемневшие, они все же говорят мне о том, что даже в то время, когда исчезли сила и ум человека, благодарность и нежность еще продолжали жить в сердцах людей.

Перевод К. Морозовой

Человек-невидимка

Глава I

Появление незнакомца

Незнакомец появился в начале февраля; в тот морозный день бушевали ветер и вьюга – последняя вьюга в этом году; однако он пришел с железнодорожной станции Брэм-блхерст пешком; в руке, обтянутой толстой перчаткой, он держал небольшой черный саквояж. Он был закутан с головы до пят, широкие поля фетровой шляпы скрывали все лицо, виднелся только блестящий кончик носа; плечи и грудь были в снегу, так же как и саквояж. Он вошел в трактир «Кучер и кони», еле передвигая ноги от холода и усталости, и бросил саквояж на пол.

– Огня! – крикнул он. – Во имя человеколюбия! Комнату и огня!

Стряхнув с себя снег, он последовал за миссис Холл в приемную, чтобы договориться об условиях. Разговор был короткий. Бросив ей два соверена, незнакомец поселился в трактире.

Миссис Холл затопила камин и покинула гостя, чтобы собственноручно приготовить ему поесть. Заполучить в Айпинге зимой постояльца, да еще такого, который не торгуется, – это была неслыханная удача, и миссис Холл решила показать себя достойной счастливого случая, выпавшего ей на долю.

Когда ветчина поджарилась, а Милли, вечно сонная служанка, выслушала несколько уничтожающих замечаний, что, видимо, должно было подстегнуть ее энергию, миссис Холл отнесла в комнату приезжего скатерть, посуду и стаканы, после чего стала с особым шиком сервировать стол. Огонь весело трещал в камине, но приезжий, к величайшему ее удивлению, до сих пор не снял шляпы и пальто; он стоял спиной к ней, глядя в окно на падающий снег. Руки его, все еще в перчатках, были заложены за спину, и он, казалось, о чем-то глубоко задумался. Хозяйка заметила, что снег у него на плечах растаял и вода капает на ковер.