Новоиспеченный заместитель комиссара был совсем молодым человеком. Его лицо частично скрывал пробковый шлем, а душу переполняли рвение и желание отличиться; про сокровища ему тоже было известно. По его словам, он намеревался тщательно разобраться в ситуации. После этой удручающей новости был спешно созван тайный совет (без участия Азима) и задуман новый переворот, о котором новый раджа узнал только по звуку шагов за спиной и прикосновению холодного дула к шее.

Опытный царедворец Голам Шах и его верный солдат Самуд Сингх подготовились к приезду комиссара: у них было два трупа, несколько свидетелей и гладкая версия событий. Кроме Азима, они застрелили неугодного командующего миндапурских сипаев. Комиссару было сказано, что Азим устроил заговор против раджи и поднял вооруженный мятеж, но его подавили те, кто любил раджу так же, как Голам Шах и Самуд Сингх, и в Миндапуре вновь воцарился мир. А Голам пояснил, что Азим ожесточенно сопротивлялся, ранил его, Голама, в приемной зале и тогда Самуд застрелил Азима.

Заместителю комиссара, не вполне владевшему миндапурским диалектом, пришлось принять все это на веру. Слухи о том, как все было на самом деле, распространялись в окружении заместителя, среди простых людей, во дворце, да и по всему городу. Правда грозила вот-вот выплыть наружу, однако четыре дня заместитель комиссара оставался в неведении. А Голам с Самудом шныряли повсюду, нашептывая, суля богатство, как только удастся выпроводить заместителя комиссара. Но уже разошлась молва, что Голам с Самудом открыли сейф и перепрятали сокровище, а сейф снова заперли. И любопытные глаза жадно следили за ними отовсюду так же, как раньше следили за раджой.

– Этот город нам больше не подчиняется, – высказал Голам Шах свои опасения Самуду. – Все с ума посходили из-за сокровища. Богатств Голконды не хватит, чтобы их усмирить.

Заместитель комиссара не хотел выглядеть легковерным и стал исподволь наводить справки (насколько это было возможно на английском языке), но ничего не сумел прояснить. Огромный сундук? Голам и Самуд тоже про него слыхали, но где он, не знают. И легенды о сокровище слыхали, и не раз. Может, оно и впрямь существует.

Обладай заместитель комиссара научным складом ума, он заметил бы, что в приемной зале подозрительно долго – слишком долго, если верить их рассказу, – пахнет порохом, исследовал бы смежные помещения и обнаружил бы маленькую сокровищницу с вырванными замками, непонятно на чем державшимся потолком и грозно торчавшим из полуразрушенной стены сейфом, который никому не открыл своих сокровищ. А еще понял бы, что перевязанная рука Голама Шаха – последствия не героизма, проявленного во время стычки, но тайных взрывных работ, выполненных слишком неумело.

Итак, представьте себе ситуацию: заместитель комиссара, отправляющий из дворца недостоверные сведения своему начальству и ожидающий распоряжений, сейф, все такой же надежный и нерушимый, возмущенные заговорщики и Голам с Самудом, в отчаянии ожидающие, что недовольный ропот вот-вот достигнет ушей заместителя.

Ночью тот услышал звуки пилы и постукивание и, будучи человеком смелым, встал и в одиночку спустился в приемную залу. Ступал он тихо и держал пистолет наготове. Из-за двери, которую днем скрывала занавесь, шел свет. Заместитель комиссара пробрался в темноте к сокровищнице и заглянул внутрь. Голам с перевязанной рукой держал фонарь, а Самуд возился с отмычкой и какими-то ключиками. Оба были босиком, но в дорожной одежде.

Заместитель комиссара был крайне сообразителен для чиновника. Он снова скользнул в темноту, и спустя пять минут замешкавшиеся Голам и Самуд услышали быстрые шаги и увидели вспышку света. Голам со стоном вытянул вперед больную руку с фонарем, но было поздно. На пороге появился лейтенант Эрл в пижаме и сапогах, а за ним – солдаты с пистолетами и ружьями. Голам и Самуд попались. Самуд щелкнул затвором пистолета, но затем бросил оружие на пол, поняв, что он один против троих: Голам мало того, что с перевязанной рукой, так еще и в военном деле не особо сведущ.

Весть о государственной измене распространилась в городе, начались волнения, и с десяток представителей направились к заместителю комиссара, дабы сообщить ему о том, какое отношение Самуд и Голам на самом деле имеют к смерти раджи. Первым во дворец удалось попасть разгневанному факиру из поселения возле храма. Заместитель комиссара терпеливо его выслушал, стараясь уловить суть в потоке проклятий, лившихся из уст монаха.

– Исключительное дело, – заметил заместитель комиссара лейтенанту, оглядывая сокровищницу, которая выглядела так, будто дворец обстреляли из пушек, и побитый, но по-прежнему целый сейф. – Похоже, перед нами – ключ к разгадке.

– Ключ! – воскликнул лейтенант. – Как раз его-то и нет.

– Какое любопытное столкновение современности и старины, – продолжал заместитель. – Железный сейф и клад.

– Полагаю, следует послать человека в Аллапур и телеграфировать в «Чоббс», – предложил лейтенант.

Заместитель комиссара заявил, что именно это он и собирался сделать, а посему до получения инструкций относительно вскрытия секретного замка перед сейфом, позади него и по всей сокровищнице была выставлена стража.

Итак, тайные богатства раджи торжественно перешли во владение Британской империи, и когда в Шимле^[137] узнали новости, то от души позавидовали приключениям заместителя комиссара. А поскольку быстрота и решительность, с которой он действовал, заслуживали похвалы, все сошлись во мнении, что Миндапур будет присоединен к округу, коим он ведает. Только живущий в Аллапуре грузный старик по фамилии Мак-Терк, что смеялся громоподобно, колыхаясь всем телом, и вел тайную торговлю с некоторыми местными правителями, не слыхал новостей последних дней, кроме того, что раджу убили, а заместитель комиссара отбыл из Аллапура. И не ведал Мак-Терк о конфискации сокровища – не ведал, к прискорбию, ибо это он продал радже сейф, помимо прочих ценностей, и, возможно, даже знал секретное слово, открывавшее замок.

Заместитель комиссара был неравнодушен к театру. И потакал своему пристрастию под предлогом того, что в общении с восточными людьми зрелищность имеет первостепенное значение. Он показательно заключил под стражу четверых злоумышленников, а когда пришли указания из «Чоббс», распорядился перенести сейф в приемную залу, дабы превратить его открытие в захватывающее действо. Заместитель комиссара восседал на троне, а инженер трудился над замком сейфа на ступенях, покрытых алым ковром.

В центре залы расстелили белую ткань. Это напомнило заместителю комиссара картину, на которой Александру Македонскому в Дамаске преподносили сокровища Дария^[138].

– Там золото, – прошептал один из наблюдателей другому. – В сейфе что-то звякало. Мой брат помогал его заносить.

Инженер щелкнул замком. В глазах у всех зажглось острое любопытство.

Только заместитель комиссара, которого положение обязывало сохранять достоинство, восседал на троне с таким видом, будто олицетворял собой все величие Британской империи.

– Не может быть! – воскликнул инженер и захлопнул дверцу сейфа.

По зале пролетел встревоженный гул. Каждый спрашивал у соседа, что тот успел углядеть.

– Аспид! – выругался кто-то.

Утратив свою невозмутимость, заместитель комиссара вскочил на ноги.

– Что там?!

Инженер перегнулся к нему через сейф и прошептал два слова, первое из которых было бранным эпитетом.

– Что-что?! – резко переспросил заместитель комиссара.

– Стекляшки! – с сожалением прошептал инженер. – Разбитые бутылки. Сотни!

– Дайте посмотреть! – сказал заместитель комиссара, окончательно утрачивая величие.

– Виски, если не ошибаюсь, – принюхиваясь, сказал инженер.

– Проклятье! – выругался заместитель комиссара, ловя на себе насмешливые взгляды. – Э-э… Все свободны.

– Надо же, каким дураком он себя выставил! – крякнул Мак-Терк, которому не нравился заместитель комиссара. – Каким дураком! – Потом заметил: – Разгадка довольно проста, если знать, что было всему причиной.