Ивенс поежился:

—    

Прохладно после такого пекла...

—    

Мне кажется, мы идем прямо,— сказал Хукер.

Впереди, в зеленом полумраке, показался просвет, сквозь который врывались в лес белые, знойные лучи. А на земле засверкали яркие цветы и зелень. Они услышали журчанье воды.

—    

Вот и река,— сказал Хукер.— Значит, оно где-то здесь.

На берегу реки растительность стала еще богаче. Крупные

невиданные растения поднимались меж корнями мощных деревьев и протягивали большие зеленые веера и розетки к клочкам проглядывавшей небесной лазури. Раскидистые ветви обвивало множество цветов и лиан с глянцевитой листвой. На воде широкой тихой заводи, лежавшей перед кладоискателями, колыхались крупные овальные листья и бледно-розовый восковой цветок, напоминавший водяную лилию. Дальше, там, где река делала излучину, вода пенилась и шумела в быстрине.

—    

Ну как? — спросил Ивенс.

—    

Мы немного отклонились от прямого пути,— ответил Хукер.

—    

Этого можно было ожидать.— Он обернулся и бросил взгляд на прохладную густую тень молчаливого леса.— Если мы побродим взад и вперед вдоль реки, то уж наверно дойдем до чего-нибудь.

—    

Ты говорил...— начал было Ивенс.

—   

Он

говорил,— перебил Хукер,— что там лежит груда камней.

С минуту они глядели друг на друга.

—   

Пойдем-ка сперва вниз по реке,— предложил Ивенс.

Они пошли медленно, с любопытством озираясь вокруг.

Вдруг Ивенс остановился и пробормотал:

—   

Что за черт?

Хукер взглянул в том направлении, куда он указывал.

—   

Там что-то синеет,— заметил он. Они стояли на небольшом бугорке. Теперь уже можно было догадаться, что это такое.

Ивенс торопливо зашагал вперед и скоро отчетливо увидел тело, лежавшее на земле ничком, со скрюченной рукой. Он судорожно сжал инструмент. Перед ним был китаец. Безжизненная поза не оставляла сомнений в том, что он мертв.

Приблизившись теснее друг к другу, оба молча смотрели на зловещее тело. Оно лежало на небольшой поляне. Рядом была брошена лопата китайского образца, а подальше, у свежевырытой ямы, разбросанная кучка камней.

—   

Кто-то уже побывал здесь,— произнес Хукер, откашлявшись.

Ивенс стал яростно ругаться и топать ногами.

Хукер побледнел, но молчал. Он подошел к распростертому телу, разглядывая вздутую, багровую шею, вспухшие руки и ноги.

—   

Фу,— сказал он, резко отвернулся и направился к яме.

У него вырвался возглас изумления, и он крикнул медленно подходившему Ивенсу:

—   

Ну чего ты, дурачина? Все в порядке! Оно еще здесь.

Он обернулся, еще раз взглянул на мертвого китайца и — снова на яму.

Ивенс подбежал к яме. В ней, уже наполовину отрытая незадачливым китайцем, лежала груда золотых слитков.

Ивенс нагнулся над ямой, разгреб землю руками и поспешно вытащил увесистый слиток. В ту же минуту маленький шип уколол его в руку. Он вынул занозу и поднял брусок.

—   

Такой вес может быть только у золота и свинца...— торжествующе произнес он.

Хукер все еще оторопело глядел на мертвеца.

—   

Он хотел опередить своих друзей,— проговорил он, наконец.— Пришел сюда один, и его укусила ядовитая змея... И как только удалось ему найти место?

Ивенс все еще держал брусок в руке. Что значит теперь какой-то мертвый китаец?

—   

Надо понемногу переправить золото на материк и закопать там на время. Но как донести его к лодке?

Он снял куртку, разостлал ее на земле и бросил на нее несколько золотых слитков. И снова почувствовал укол шипа.

—   

Ну, больше нам не дотащить,— сказал он и с внезапным раздражением добавил:— На что это ты уставился?

Хукер обернулся.

—   

Очень уж неприятно... Это,— он кивнул на труп,— так похоже...

—   

Ерунда! — отрезал Ивенс.— Все китайцы похожи друг на друга.

Хукер пристально поглядел на него.

—   

Все же я закопаю его и только тогда смогу прикоснуться к слиткам.

—   

Не валяй дурака, Хукер,— сказал Ивенс,— брось ты эту тухлятину.

Хукер колебался, испуганно глядя на бурую землю.

—   

Мне что-то страшно...— сказал он.

—   

Надо решить,— сказал Ивенс,— что нам делать со слитками. Закопать ли их здесь, или перевезти на материк?

Хукер раздумывал. Взгляд его то растерянно блуждал по чаще, то поднимался к пронизанной солнцем зелени над головой. Он поежился, когда взгляд его упал на труп китайца в синей одежде, и опять начал пытливо всматриваться в зеленые просветы между стволами.

—   

Да что с тобой, Хукер? — спросил Ивенс.— Рехнулся ты, что ли?

—   

Так или иначе, надо поскорее унести отсюда золото,— сказал Хукер.

Он взялся за воротник куртки, Ивенс — за ее края, и они подняли ношу.

—   

Ну, как? — спросил Ивенс.— Пошли к лодке? Чудно, право,— продолжал он, сделав всего лишь несколько шагов,— все еще ноют руки от гребли... Да еще как ноют... черт бы их побрал!.. Придется передохнуть.

Они положили куртку наземь. Ивенс был бледен, и капли пота выступили у него на лбу.

—   

Фу, какая здесь духота!..

Внезапно им овладела беспричинная ярость.

—   

Ну что толку торчать здесь целый день? Поднимай, говорят тебе... Ты словно очумел из-за этого китайца!..

Хукер внимательно поглядел в лицо другу. Он помог поднять слитки, и шагов сто они прошли в молчании. Ивенс дышал тяжело.

—   

Ты что, разучился говорить? — бросил Хукер.— Что с тобой?

Ивенс споткнулся, выругался и отшвырнул от себя куртку. Он постоял с минуту, глядя на Хукера, а потом со стоном схватился рукой за горло.

—   

Не подходи! — крикнул он. Он отошел и привалился к дереву; затем добавил более твердо: — Сейчас мне станет лучше...

Но руки его разжались, тело медленно поползло вниз, и он упал, скорчившись, у подножия ствола. Судорога свела его руки. Лицо исказилось от боли. Хукер подошел к нему.

—   

Не прикасайся, не прикасайся ко мне! — крикнул Ивенс срывающимся голосом.— Положи золото на куртку...

—   

Как бы мне тебе помочь? — спросил Хукер.

—   

Положи золото на куртку...

Поднимая слиток, Хукер почувствовал укол шипа в большой палец. Он поглядел на руку и увидел тонкий, в два дюйма длиной, шип.

Ивенс дико вскрикнул и стал кататься по земле.

У Хукера затряслась челюсть. Вытаращив глаза, глядел он с минуту на шип. Затем перевел взгляд на Ивенса, корчившегося в судорогах, потом поглядел туда, где меж колонн могучих стволов и сетей лиан, в сгущавшихся сумерках, все еще виднелось тело китайца в синей одежде. Ему вспомнились стрелки, нарисованные на плане, и сразу все стало ясно.

—   

Господи, помоги мне! — проговорил он. Шипы были точь-в-точь как те, которыми даяки заряжают свои пневматические ружья. Теперь он понял, почему Чан Хи уверял, что сокровище его в безопасности. Он понял, что означала его усмешка.

—   

Ивенс! — крикнул он.

Но Ивенс лежал тих и недвижим, лишь судорога подергивала его тело. Глубокое молчание окутывало лес.

Хукер принялся с остервенением высасывать кровь из крошечной розовой ранки на большом пальце,— высасывать что было сил, борясь за свою жизнь. Но странная ноющая боль разлилась в руках и ногах, и он никак не мог согнуть пальцы. Он понял, что высасыванье не поможет.

Он перестал сосать, сел возле груды золотых слитков и, уронив подбородок на руки, а локтями упершись в колени, глядел на скорченное, все еще подергивавшееся тело товарища.

Опять ему вспомнилась усмешка Чан Хи. Тупая боль поднималась к горлу и все усиливалась. Высоко над его головой легкий морской ветерок шелохнул листвой, и в сумерках на землю посыпались белые лепестки какого-то невиданного растения.