– Не знаю, что вам сказать, князь... – задумалась она. – У меня тоже есть друзья, с которыми мы иногда собираемся по вечерам, но у нас всё по-другому. Я учусь в университете, поэтому собираются почти одни студенты. Но разговоры у нас серьёзней, что ли. И мы даже среди своих стараемся не касаться некоторых тем.
– А почему князь?
– Этот вопрос нужно задавать вашим предкам, – засмеялась она. – На вечеринке никто не упоминал титулы, не стала этого делать и я, но вечеринка закончилась.
– Не обращайте внимания на разговоры наших девушек, – тоже засмеялся я. – У нас строго присматривают за прессой, но ни один умный человек не примет всерьёз болтовню об анархии экзальтированной несовершеннолетней гимназистки, а в полиции сидят умные люди. Вот разговоры о терроре – это серьёзней. Тоже чушь, но уже опасная. Вряд ли за неё сошлют, но обязательно отреагируют. Поэтому я Нину и предупредил. Она говорит на эту тему только подшофе, а в нормальном состоянии вполне адекватная девица. А как вам парни?
– Мне понравился Зубов, оценить Дурасова было сложно: он почти всё время молчал, а князя Гагарина я уже немного знала. Он мне нравится, иначе меня не было бы на вашей вечеринке.
– Обычно у нас всё наоборот, – сказал я, – Игорь много болтает, а Сергей отмалчивается. Но вы правы: он очень умный парень. Наверное, на них подействовали вы.
Мы подошли к пустой трамвайной остановке, и Александра отпустила мою руку. Сдвинув рукав пиджака, я посмотрел на часы.
– Десять с минутами, – сказал я девушке. – Сядем на лавочку?
– Сядем, – согласилась она и, когда мы сели, неожиданно спросила: – Не расскажете, как познакомились со своей девушкой?
– Странный вопрос, – удивился я. – Но если вам интересно, могу рассказать. Наше знакомство было не совсем обычным. Случилось это в середине марта, когда я с двумя однокашниками возвращался после занятий в гимназии. Повсюду лежал снег, было холодно, а тут ещё задул ветер, поэтому мы почти бежали, не особенно глядя по сторонам. Моё внимание привлёк громкий девичий голос, и, посмотрев в ту сторону, я увидел девушку, которая что-то возмущённо выговаривала стоявшему рядом парню. Она повернулась, собираясь уйти, но он задержал, схватив за руку. Я сунул свой ранец приятелям, перебежал через дорогу к этой парочке и попытался вмешаться. Врезал он мне хорошо. Когда я с помощью Веры смог подняться, увидел, что её обидчик лежит, скрючившись, на грязном снегу и стонет. Как потом рассказали приятели, она сбила его с ног ударом кулака.
– Рослая девушка? – спросила Александра.
– Такая же малышка, как и вы, – засмеялся я, – только покрепче, потому что занималась спортом. Старший брат увлекался боксом, ну и её научил. Она очень решительная и настойчивая девушка, другие не идут работать корреспондентами.
– Она красивая?
– Очень. У неё ваши глаза, но немного скуластое лицо, волосы обрезает по плечи и оставляет чёлку. Красоту девушек трудно описывать словами, получается набор примет, как в полицейском протоколе. А когда посмотришь сам, заглянешь в глаза...
– А я красивая?
– А то вы сами этого не знаете, – ответил я, недовольный поворотом разговора. – У вас, как и у моей невесты, есть всё, что привлекает мужчин, но первой я встретил её.
Шум трамвая прервал наш разговор. Через минуту он выехал из-за поворота улицы и остановился возле нашей скамейки. Мы вошли в первый вагон, в котором не было никого, кроме кондуктора. Я заплатил за двоих, и мы сели, стараясь не сильно прижиматься друг к другу, что было трудно из-за малой длины сидений. Но не ехать же из-за этого порознь! Вожатый спешил в парк, поэтому трамвай мчался по улицам, громыхая всем, что в нём могло греметь. Из-за этого шума и болтанки вагонов мы сидели молча, пытаясь не сильно ёрзать по сидению. Сошли на пятой остановке, и я проводил Александру к подъезду её дома.
– Прощайте, князь, – сказала девушка. – Спасибо за то, что проводили. Поспешите домой, уже поздно, а вам ещё долго добираться.
– Вы к нам ещё придёте? – спросил я.
– Нет, – отрицательно покачала головой Александра. – Вы заняты, поэтому ничего хорошего из наших встреч не выйдет. Если у вас почему-то не сложится с Верой, вы знаете, где меня искать.
Она повернулась и быстро ушла. Ушёл и я, думая о том, какой у меня содержательный день. Надо же было Олегу её подсунуть! Ладно, завтра будет встреча с Верой, а эти воспоминания со временем потускнеют. Мало ли на свете красивых и умных девушек, так что, на каждую западать? Я не стал ждать следующего трамвая, на котором нужно было проехать одну остановку. Переложил пистолет из внутреннего кармана пиджака в боковой и быстрым шагом пошёл в сторону дома. Идти предстояло с полчаса, поэтому я на время отставил в сторону сердечные дела и принялся думать о завтрашнем дне. Мне не нравились отношение редактора и мои перспективы работы в издательстве. Меня ещё долго будут держать даже не на вторых ролях, а на подхвате. Я понимал редактора, сам бы на его месте поступил точно так же. Чтобы что-то сказать людям, мало с отличием закончить гимназию и быть симпатичным парнем и князем. Первое впечатление у него обо мне уже сложилось, теперь его нужно ломать, и я придумал, как это сделать. Завтра же напишу большую статью о вреде наркотиков и о тех, кому выгодно травить русский народ. Не о заказчиках – такое никто не напечатает, а о придурках-депутатах. Если аргументировать так, чтобы не смогли придраться, наш цензор должен пропустить. И суну этим мерзавцам палку в колёса, и буду иметь в активе публикацию на важную тему. Цензура может зарубить статью за крамолу, оскорбление императорской семьи и государственные секреты, ну и за нападки на европейских кукловодов, а ничего этого у меня не будет. Только перед работой нужно поговорить с отцом. Мне надо знать, кто в Думе проталкивает дурь, и как лучше построить статью, чтобы не подставить отца. Пока добирался до дома, успел вспомнить всё, что знал о героине и морфии, и прикинул, что буду писать. Как я и думал, родители не спали.
– Зря вы не спите, – сказал я встретившему меня в коридоре отцу. – Мне из-за вас нигде нельзя задержаться?
– Ты ещё мальчишка, – недовольно ответил он. – И меня не сильно успокаивает твой пистолет. Ты не станешь стрелять, пока на тебя не нападут, а потом может быть поздно. Был бы хоть сильным парнем...
– Буду, – пообещал я. – С завтрашнего дня и займусь. Надо только купить гантели.
– Да ну? – удивился он. – Что-то в лесу сдохло. Но я рад, если ты действительно будешь заниматься.
– Мне нужна твоя помощь, – сказал я. – Не в спортивных занятиях и не сегодня. Сможешь утром рассказать о законе по легализации наркотиков? И мне нужен твой совет, как это преподать, чтобы не связали с тобой.
– Хочешь написать статью, – догадался он. – А хватит способностей? Цензор пропустит только в том случае, если к вам не смогут придраться. Это будет ведро помоев на партию кадетов, а в ней много влиятельных людей. Материал сенсационный, и от такой статьи может быть польза, но не тебе её писать. Да и захочет ли связываться ваш редактор?
– Давай договоримся так, – сказал я. – Ты даёшь информацию, а я пишу статью и отдаю тебе. Если посчитаешь, что написанное можно отдавать в редакцию, я отдам, если нет, то поговорю с кем-нибудь из наших редакционных акул. Если статью напишут они, её тем более не свяжут с тобой, но мне нужно зарабатывать имя.
– За такую статью можно заработать пулю, – проворчал он. – Ты не представляешь, в кого хочешь плюнуть. Успокаивает то, что вряд ли захотят подливать масло в огонь, а тебя, скорее всего, попытаются купить. Ладно, иди спать. Если хочешь, чтобы я всё рассказал, нужно рано встать.
В последние десять лет перед смертью я редко спал ночью больше пяти часов и не испытывал потребности спать дольше, но сон нужен не душе, а телу. Это тело не выспалось и утром зевало так, что была опасность вывихнуть челюсть. Холодная вода помогла, но спать всё равно хотелось. Отец рассказал за полчаса, спросив перед рассказом, не хочу ли я что-то записать. Я отказался и не стал делать записи. Нужные факты прочно улеглись в молодую голову, и в дальнейшем ничего не забылось. Мы быстро позавтракали, и я убежал в редакцию раньше, чем отец ушёл на службу. Работа в ней начиналась с девяти, а идти только четыре квартала, поэтому можно было не торопиться, но мне не терпелось увидеть Веру и приступить к работе над статьёй, и трудно сказать, какое из этих желаний сильнее. Когда вошёл в вестибюль, меня поприветствовал вахтёр.
