Глава 25

Мы уже две недели жили с родителями. Я каждое утро, кроме воскресений, отправлялся на службу. Она была необременительной и заключалась в ознакомлении с отчётами министерств, которые ежедневно присылали императору. У него этим занимался не один я. На мою долю выпали отчёты военного и морского министерства, а также министерств внутренних и иностранных дел. По промышленности и финансам отчёты просматривал тайный советник Николай Михайлович Рейтерн, которому уже перевалило за семьдесят лет. Раньше на моём месте работал генерал-адъютант и генерал-лейтенант Василий Николаевич Братанов, которому было лет восемьдесят. С моим появлением его отправили на отдых. Сами отчёты были выборкой самого важного из того, что произошло за прошлый день с прилагаемыми пояснениями по отдельным вопросам. Нашей задачей было читать, отмечать в них самое важное и в случае надобности дать свои комментарии. Эту надобность мы определяли сами, а поскольку отчёты составляли профессионалы, она возникала очень редко. Я пока ничего не добавил, да и Николай Михайлович при мне занимался только чтением или болтал, когда немного отошёл от удивления из-за появления на месте его престарелого напарника такого юнца, как я. Несколько раз император вызывал советоваться по разным вопросам. Во второй такой раз я набрался нахальства и спросил, для чего нужна наша работа.

– Если вы думаете, что это синекура, то заблуждаетесь, – недовольно посмотрев на меня, сказал Владимир Андреевич. – В правительстве работают знающие люди, но они дают оценки пристрастно, исходя из своих представлений и интересов, а мне трудно судить обо всём и не сделать ошибки. Кроме того, читая отчёты, вы будете в курсе всех дел и сможете дать полезный совет. Так что отнеситесь, князь, к службе с вниманием.

Возня с отчётами занимала меня до обеда, а после него я чаще оставался в своих комнатах. Если в моём присутствии возникала необходимость, звонил секретарь императора или кто-нибудь из его флигель-адъютантов. Вера возилась со своими высокородными ученицами, а на мои вопросы, какие у них успехи, отвечала, что занимаются усердно и её во всём слушают.

– Какие могут быть успехи за такое небольшое время? – говорила она. – Потихоньку нагружаю и слежу, чтобы они ничего себе не потянули. Александра сильнее, но у неё неважные растяжки. Елена гибче, но очень слабая. Только начало появляться что-то похожее на мускулы. Мне заниматься с ними упражнениями месяца два или три. Боюсь, что им это надоест.

– А что они за женщины? – спросил я.

– А об этом нужно спрашивать у великих князей, – засмеялась она. – Мне они нравятся. Обе у нас недавно и ещё не обзавелись подругами. Александра хоть занимается рисованием и пробует читать книги на русском, а у Елены совсем нет занятий. Говорит, что любит писать стихи, но кому у нас нужны стихи на японском! Но что-то пишет и читает своей служанке. А для чтения книг она недостаточно хорошо знает язык.

– Взяла бы и почитала ей наши, – в шутку посоветовал я.

– Попробую, – сказала жена. – Она ко мне тянется, а говорить нам не о чём, так хоть будет чем занять время. Тебя до обеда всё равно нет.

Эффект от чтения наших фантазий превзошёл ожидания. Жена оказалась отличной рассказчицей и читала с выражением, поэтому в неё вцепились обе скучающие великие княгини. Продираться самой через текст, отпечатанный на чужом пока языке, не испытывая удовольствия от чтения, или слушать рассказ – есть разница? А тут ещё такая захватывающая то ли сказка, то ли быль. В дополнение к чтению от Веры потребовали петь. Александра узнала от мужа, что понравившиеся ей пластинки – это наши записи, и поделилась этой новостью с Еленой. Сначала они довольствовались женой, а потом взялись за меня.

– Лёш, – сказала Вера, когда я пришёл обедать. – Они хотят, чтобы ты что-нибудь спел. Нас пригласили на вечер и сказали, что будут мужья.

– А цыганского хора не будет? – недовольно сказал я. – Тебе лучше держаться подальше от Олега.

– Как ты себе это представляешь? – спросила она. – Общаться с жёнами и сторониться их мужей? Андрея я вижу редко, а Олега – каждый день. Но он без ума от жены, поэтому ты зря ревнуешь. Вчера он сказал, что они всей семьёй в июле поедут отдыхать на Чёрное море. Нас тоже пригласили. Давай съездим? Я с отцом несколько раз ездила, только не в Крым, а у них в Ливадии большой дворец...

– А отработать эту поездку нужно, развлекая их песнями, – хмыкнул я. – Ладно, споём. Мы с тобой немного запустили свои песни. Книги продолжаем писать, а ни одной новой песни за год не записали. И наш ансамбль давно разбежался.

– Уже и другие так поют, – сказала Вера. – И наши песни, и мне незнакомые. Я слышала по радио.

– Давай тоже споём новую песню, – предложил я. – Время ещё есть, а музыку ты подбираешь влёт. Неинтересно петь то, что уже слышали не по одному разу. И песня у меня есть из тех, которые сочинили японцы. У нас сначала пели на японском, а русский текст появился позже. Называется «Каникулы любви». Подожди, сейчас возьму гитару.

Я сходил в нашу комнату за гитарой, вернулся в гостиную и, чтобы было удобней играть, сел на диван. Моё исполнение не тянуло на дуэт двух японок, но получилось тоже неплохо.

– У моря, у синего моря со мною ты, рядом со мною. И солнце светит, и для нас с тобой целый день поёт прибой. Прозрачное небо над нами, и чайки кричат над волнами, кричат, что рядом будем мы всегда, словно небо и вода.

– Замечательная песня! – оценила жена. – Почему ты раньше не пел?

– Да как-то не приходило в голову, – ответил я. – Садись и подбирай мелодию, а я пока запишу текст. Если нужно, сыграю ещё.

К вечеру жена выучила песню, и в семь мы уже были у апартаментов великого князя. Нам назначили встречу на то время, когда во дворце обычно ужинали, поэтому я не удивился тому, что в одной из комнат был накрыт стол.

– Немного подождём, – сказала встретившая нас Елена. – Муж с остальными сейчас должен подойти. Может, вы пока что-нибудь споёте, князь?

– Можно, – согласился я. – Я знаю, что у вашего мужа есть рояль, на котором приходится играть Вере, а как насчёт гитары?

– Аяка, принеси князю инструмент! – приказала Елена служанке.

Та поклонилась и, мелко семеня ногами, выбежала в другую комнату. В отличие от госпожи, носившей местные платья, эта девушка была замотана тканью на японский манер. Вернувшись, она опять поклонилась и протянула мне гитару. Я с позволения хозяйки сел на диван и исполнил ей песню Высоцкого о рае в шалаше.

– Украду, если кража тебе по душе, – зря ли я столько сил разбазарил? Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял!

– Вы, князь, будете почище Казановы, – услышал я голос Андрея. – Вот так оставляй с ним жён! Свою от нас увёз, а наших охмуряет!

Оказывается, пока я рвал душу и терзал струны, пришли недостающие участники вечеринки.

– Меня попросили – я сыграл, – пожав плечами, ответил я, откладывая гитару. – Княгиня просто чудесная женщина, но у меня уже есть своё чудо!

Мы сели за стол, на котором помимо большого торта были фрукты и много других сладостей, и с полчаса ими наедались, разговаривая о пустяках. В конце говорили о картинах Александры, с которых переключились на её родственников.

– Я так за них боюсь! – сказала она. – Американские штаты – очень сильное государство, и если будет война...

– Будет, но не в этом году, – сказал я. – Основа их ударной мощи, помимо флота, – это авиация. Корабельной мало, а другим самолётам нужны аэродромы в Европе. Англичане отказались давать свои, а в Норвегии до следующего лета не успеют построить. И нужно перевезти через океан слишком много солдат и боевой техники.

– Вы меня не сильно успокоили, князь, – вздохнула Александра. – Мне муж уже говорил и об их выборах, и об аэродромах, но это только отсрочка. Я рада, что российский флот поможет Франко-Германской империи, но всё равно страшно. Почему мужчины так любят воевать? Этих колоний... их же очень много. Почему нельзя разделить?