– Прошли две недели, а от вас было только три донесения, – сердито сказал Девон, – и из них трудно понять, что здесь происходит!

– Нам надо было разобраться самим, – пожал плечами посол. – Арестованы почти все, на кого мы опирались в своей работе, а немногие оставшиеся запуганы и мало что знают. Давайте я вам сейчас расскажу то, что удалось узнать, а потом зададите свои вопросы.

– Рассказывайте, – согласился Девон.

– Начну с убийства императора, – продолжил посол. – У меня нет никаких сомнений в том, что его спланировали и осуществили боевики Братства, а погибшие социал-демократы только послужили им прикрытием. О том, что собой представляет Братство, говорить не буду: это есть в моих отчётах. Сразу же после акции оказались изолированы неудобные для заговорщиков фигуры, включая канцлера, некоторых министров и генералов, а также наши ставленники в органах управления. Оставшиеся на свободе министры полностью контролируются Советом Братства. Их поддержал Священный Синод, а Думу фактически разогнали, хотя обещали выплачивать депутатам половинное содержание.

– И что дальше? – спросил Девон. – Я читал их обращение. Сначала все подумали, что заявление насчёт долгов – это популистский жест, но они перестали выплачивать проценты по займам!

– Я всё это время пытался встретиться хоть с кем-то из членов их Совета, – сказал посол. – То же хотел сделать Жорж Катру, но наши попытки закончились безрезультатно. Нам прямо сказали, что не собираются вести переговоры до выборов нового императора. Земский собор соберут через две недели, а потом нужно ждать, пока император утвердит состав нового кабинета.

– Неужели нельзя узнать хоть что-нибудь частным образом? – спросил Девон. – Это же Россия!

– Кое-что я узнал, – ответил посол. – Они действительно хотят аннулировать государственные долги, а частные признать, но при условии снижения процентной ставки с десяти до двух процентов. Это примерно треть от всех сумм, причём больше половины из них должны выплачивать выкупленные нами компании и банки.

– Нам же и расплачиваться?

– Вы не всё слышали. Будет принят закон, согласно которому никто из иностранцев не сможет владеть любым производством или каким-то приносящим доход заведением, если сумма его оценки превысит миллион рублей. Он должен продать его или получить российское подданство. Подданство получить нетрудно, но в этом случае налоги останутся здесь и затруднят перевод больших сумм за границу. И ещё одно. Если продать не получится, имущество выкупит казна с рассрочкой платежей на двадцать лет!

– Они сошли с ума! – воскликнул Девон. – Кто же на такое пойдёт?

– Я не знаю среди них сумасшедших, – возразил посол. – Власть захватили талантливо. Я думаю, здесь другое. Никто не собирается платить, поэтому и делают предложения, которые мы не сможем принять. Мол, мы предлагали, а вы отказались. Отзовут свои предложения и свалят это на нашу неуступчивость.

– Я это уже понял, – сказал Девон, – непонятно, как они собираются себя защищать. Только идиот может рассчитывать на то, что мы утрёмся и просто так отдадим деньги и имущество. По вашим отчётам, генерал, российской армии не существует! Или вы страдаете слепотой?

– У меня отличное зрение, граф! – ответил Ламберт. – По моим докладам численность российской армии составляла только пятую часть от того числа солдат, которое есть у союзных держав. У них в достатке стрелкового вооружения и довольно много артиллерии, но отсутствуют современные боевые самолёты, и почти нет танков. Но если дадим время, всё это у них будет. Сейчас ведётся мобилизация резервистов и, по моим данным, к лету численность армии удвоится. На казённых заводах в пять раз увеличены заказы на вооружение и сейчас ведутся переговоры с частными компаниями. Оплатят всё это из средств, которые не выплачивают по займам.

– Значит, к лету их армия станет в два раза сильней?

– Нет, – покачал головой генерал. – В современной войне главная сила – это не вооружённый винтовкой солдат, а тяжёлые боевые системы, а у нас их в пять раз больше. Русские это понимают, поэтому готовятся к позиционной войне. Об этом говорят их заказы. Заказывается много оборонительного оружия, в первую очередь – это мины. Здесь придумали очень эффективные спаренные зенитные пулемёты, которые могут причинить много вреда нашей авиации. Как удалось узнать, Военное министерство заказало беспрецедентно большое количество ручных и станковых пулемётов. Но чтобы нормально подготовиться и закрыть от нас свои границы, русским нужно не полгода, а лет десять. Они не глупее меня и должны это понимать, но демонстрируют непоколебимую уверенность в собственных силах. Это не может быть блефом, но пока не удалось узнать, что лежит в основе такого поведения.

– Что у них с этим земским собором? – спросил Девон. – Нельзя как-то помешать утверждению нового монарха?

– Некем мешать, – ответил посол. – Я рассчитывал на Бенсона, а теперь нет ни его, ни агентуры. У нас были связи с несколькими частными радиостанциями, но договориться не получилось. Там дежурит полиция, а хозяева напуганы. Фактически Братство через департамент полиции контролирует все радиостанции. С прессой контроль не такой плотный, но редакторы газет с большим тиражом строго предупреждены, да и цензоры не пропустят наши статьи. Население усиленно обрабатывают, Дума выведена из игры, а Священный Синод поддерживает кандидатуру Оболенского, поэтому я думаю, что его выберут без возражений. Плохо, что у нас нет своих станций на русском языке.

– Кто же знал, что так повернётся? – сказал Девон. – При прежнем императоре в этом не было необходимости. Я не могу возвращаться с пустыми руками. Меня сначала разорвут держатели русских ценных бумаг, потом нужно объяснить владельцам кокаиновых плантаций и фабрик, почему они не получат прибыли, а напоследок соберутся главы тройственного союза. Если с меня до этого не снимет шкуру кто-то другой, это сделают они. Отношения между нами основаны на разделе русских территорий, поэтому либо мы выполним намеченное, либо союз распадётся!

– Об этом могли бы и не говорить! – рассердился Малмсбери. – Вы можете что-нибудь предложить?

– Если они не дураки, то должны усилить контроль границы, – задумался Девон, – хотя, когда я её пересекал, этого не заметил. Но везти через границу опасные грузы сейчас слишком рискованно. У вас есть возможность достать стрелковое оружие? Хоть что-нибудь, чтобы стреляло, но его нужно много.

– Могу попробовать, но ничего не обещаю, – сказал генерал. – Расскажите, для чего оно вам, мне будет легче работать.

– Используем поляков, – объяснил Девон. – Нам нужны беспорядки на русско-германской границе. Поляки не любят русских и охотно пустят им кровь. Организуем так, чтобы на это не смогли закрыть глаза. Если хорошо подготовиться, русским придётся вводить армию в Привислинский край. Можно было бы использовать Остзейские губернии, но без большого толку. Они могут травить русских своим спиртом, но за оружие не возьмутся. Поляки драчливее, и от них будет больше пользы. Убьём одним камнем двух птиц. Новому российскому правительству придётся задействовать часть армии на разборку с поляками, что ослабит возможности по защите границ, а если поляки зальют русских кровью, те ответят им тем же, а это для нас повод вмешаться. Одно дело – прийти с оружием за деньгами, и совсем другое – для восстановления справедливости и порядка. Но полякам нужно дать оружие.

– Постараюсь. У русских есть склады, на которых хранится много годного, но уже ненужного оружия. В своё время его держали для ополчения, а для чего держат сейчас, наверное, уже не помнят сами. Здесь все чиновники продажные, поэтому главное – найти среди них достаточно смелого. Мне нужно два-три дня. Но везти придётся с неделю. Летом было бы быстрее, а сейчас быстро не получится.

– Зимой и мы не будем воевать. Они не зря выбрали для начала именно зиму. Ничего, ещё месяца три-четыре, и начнём.

– Вы не в курсе, когда вернётся посол Германии? – спросил Малмсбери. – У немцев в столице много связей и своя агентура, это может сильно помочь.