– Еда подходит, – перебил его Кожель, – только белокожие увозят её или травят. Мы потеряли две сотни солдат от яда и больше не едим то, что они оставляют. Здесь мало деревень и почти нет городов. Все поселения привязаны к дороге, и при нашем приближении из них уводят жителей. Я не думаю, что здесь повсюду леса, вот когда из них выберемся... Скажите, почему так мало кораблей? Мы отправили вам больше пятидесяти.

– Часть пришлось вернуть купцам, – объяснил Гольц. – Мы забрали у них половину кораблей, и это плохо сказалось на снабжении городов. Остальные возят солдат провинции Бошкай.

– Не понял! – удивился Кожель. – С какой стати мы помогаем Эрблю, да ещё себе в ущерб?

– Верховный поставил нас перед выбором: делиться с другими провинциями своими завоеваниями или возить сюда их солдат. Совет решил, что проще перевезти. Не придётся делиться землей, и они оттянут на себя часть сил белокожих. Сейчас из-за этих земель идёт грызня между советами. Многие боятся, что те, кто воюет, заберут себе лучшее.

– Делят неубитую дичь, – покачал головой Кожель. – Куда делось единство сорголов? Как бы нам не пожалеть об открытии этих земель!

– Двенадцать кораблей, – подсчитал Роже. – Они сильно загружены, поэтому вряд ли привезли даже тысячу солдат, а других сорголов здесь нет. Непонятно, почему пришли в таком малом числе. В Бордале их тысяч десять, а на побережье Торы намного больше.

– Нужно доложить полковнику! – взволнованно сказал Тит.

– Вот и поезжайте, сержант, – предложил Роже, – а я останусь и понаблюдаю. Через пару свечей начнёт темнеть, тогда и уйду.

Они лежали на краю леса, обрамлявшего небольшую бухту, расположенную в двадцати лигах от Хурдала. Ею иногда пользовались купцы, поставившие на берегу неказистые домишки, но постоянного населения здесь не было.

Роже служил сотником в полку барона Мара Трегуса, а Тит был в нём всего лишь сержантом, к тому же он не горел желанием оставаться рядом со страшными сорголами, поэтому послушно отполз в лес, встал и побежал к дороге, где были привязаны лошади. Офицеры полка квартировали в городе, а солдат поселили в палатках на его окраине. Для того чтобы добраться до полка, кавалеру Дарому не потребовалось много времени. Почти весь путь был проделан галопом, и лишь перед самым Хурдалом Тит перевёл взмыленного коня на шаг. Трегуса в полку не оказалось, но сержант почти сразу натолкнулся на его заместителя – тоже барона Герта Валлея. Выслушав разведчика, он велел играть тревогу и послал вестовых в город за отсутствующими офицерами.

Через три свечи полк выступил к побережью. Солнце уже зашло, но дорогу можно было рассмотреть без фонарей. Когда прошли половину пути до бухты, их пришлось зажечь. Вскоре встретили возвращавшегося сотника.

– Солдат меньше тысячи, – докладывал он полковнику. – Столько же моряков, но они ночуют на своих кораблях. Лагерь не укреплён, а сорголы спят под открытым небом рядом с грузами.

– Много разгрузили? – спросил Трегус.

– Я думаю, что меньше половины, – ответил Роже. – Если сейчас нападём, корабли смогут уйти.

– Главное – сами сорголы, а не их добро, – вмешался Валлей. – Завтра они могут выслать разведчиков и укрепить лагерь. Неожиданного нападения уже не получится, а у нас только двойное превосходство в численности...

– Ладно, – нехотя согласился полковник, – нападём этой ночью. Вперёд пошлём лучников и тех, у кого есть арбалеты. Жаль, что мало времени и мы не сможем помешать уйти кораблям!

Эпилог

– Генерал! – крикнул ворвавшийся в палатку соргол. – Наши бегут!

– Кто бежит? – не понял Берг. – Доложи как положено!

Солдата трясло от страха, но он смог взять себя в руки и объяснил, что берегом с востока к лагерю вышли около тысячи сорголов.

– Это все, кто уцелел от десанта трёх провинций! Говорят, что наши мёртвые встают без магии белокожих и начинают нас убивать и убитые тут же оживают и набрасываются на своих же! Их сейчас тысячи, и они идут сюда! Спасшиеся думают, что мы заразились от белокожих какой-то болезнью...

– Там есть кто-нибудь из офицеров? – спросил побледневший Берг.

– Из генералов только Эмурдай, но он тяжело ранен, а офицеры есть, только я не знаю, сколько их. Да вы посмотрите сами!

Генерал поспешил выйти из палатки и увидел возле лодок большую толпу. Пришедшие оттеснили охранявших лодки солдат и заносили в них тех, кто был ранен. До берега пришлось пробежаться.

– По какому праву? – крикнул он, расстегивая на бегу кобуру. – Кто из вас старший?

– Среди нас пять тысячников, – повернулся к нему соргол с повязкой на голове, – я один из них. Не пытайтесь нас остановить, генерал! Мы немедленно погрузимся на корабли!

– Вы же офицер! Как можно бежать, наплевав...

– Можно! – сорвался на крик тысячник. – Я всю жизнь учился воевать, но здесь не действует наша наука! Как сражаться, если мёртвые обретают жизнь и становятся врагами? В такой войне невозможно победить!

– Что за бред? – растерялся Берг. – Мёртвые не могут сами вставать. Достаточно прострелить голову...

– Рядом со мной убили сотника, – уже тише сказал офицер. – Поблизости не было ни одного из белокожих, но он встал и попытался смахнуть мне голову мечом! Ему я голову прострелил, а с другими это трудно. Они умнее тех трупов, с которыми воевали раньше. Многие вооружены ружьями и прекрасно стреляют. А сейчас они захватили наши орудия и припасы! И таких покойников не меньше пяти тысяч!

– Даже если это правда, должен быть порядок!

– Уберите руку от кобуры, генерал, пока вас случайно не застрелили, – устало посоветовал тысячник. – Сейчас мы уплывём, а вы, если сможете, наводите свои порядки! Здесь все прошли через такое, что им ваши угрозы...

Они собрали вещи, расплатились с Кларой и во дворе её дома ждали прибытия отряда охраны в поездке к побережью.

– Далеко собрались? – спросил возникший в трёх шагах Борис.

– Наконец-то! – радостно воскликнул Дарк, подошёл к другу и обнял. – А мы всё гадали, когда ты появишься.

– Мы едем к побережью, – ответила тоже обрадованная Вела. – Нужно выполнить поручение короля. У тебя всё хорошо?

– Я сейчас оттуда, – сказал Борис и чему-то засмеялся. – Что у вас за поручение? А то, может, уже и не нужно ехать?

– Королю потребовался соргол, который знает особенности производства пороха, – ответил Дарк. – Попробуем подобраться к их лагерю и кого-нибудь умыкнуть.

– Пока вы доберётесь до побережья, на нём не останется ни одного краснокожего! – расхохотался друг. – Что вы на меня так уставились? Когда я там был, на лагерь сорголов напала толпа оживлённых, ну я и поднял заклинанием богов всех, кого они убили, а чтобы в меня не пальнули, принял вид одного из краснокожих. С ними и бежал по берегу от одного лагеря к другому и пакостил, когда их догоняли мертвецы и приходилось драться. Когда ушёл, было уже тысяч пять оживших. Думаю, что война на этом закончится. Уцелевшие потеряли сердце и мечтали только о том, как быстрее попасть на корабли. Подождём, пока сбегут все живые, а потом заберём силу у мёртвых.

– Здорово! – восхитился Дарк. – А я до этого не додумался. Прятался на дереве, вместо того чтобы использовать заклинание учителя. Ты сильно помог, но этот разгром ещё не конец войне. Мертвецы не пройдут по берегу до всех мест высадки сорголов. На западе помешают горы, а до Лебарии слишком далеко.

– Сколько там тех сорголов! – возразил Борис. – За горами только один лагерь, а в Лебарии краснокожие захватили Бордал и не смогли развить наступление. Было ещё одно место высадки, но там их сегодня перебили. Теперь справятся и без нас.

– Лана сказала? – спросил Дарк и замер в изумлении.

Двор Клары исчез, и все трое очутились в гостиной своего столичного дома. Вместе с ними перенеслись и сложенные на земле сумки. Открылась одна из дверей, и в комнату вошёл мужчина лет сорока, одетый в чёрный бархатный костюм без каких-либо украшений.