– А почему так уверена, что мерзавцы?

– Знаешь, папа, – сказала она, – у меня нет твоего опыта, но есть свой. И здравый смысл есть, хотя ты мне в нём часто отказываешь. Кем могут быть люди, которые намеренно оскорбляют и унижают других? Которые готовы увезти и скопом изнасиловать женщину, ответившую им той же монетой? Которые бросились на неё с ножами и пытались убить? А ведь я не действовала на них магией, как планировала вначале. Оделась не очень скромно, ну и что? Мы зашли в это кафе поесть. Был и расчёт, но если бы нас никто не тронул, мы оттуда ушли бы ни с чем! Так что я сделала для людей доброе дело. В то кафе мог прийти какой-нибудь парень со своей девушкой. А эти сволочи уже немало набрались, поэтому всякое могло случиться. А если ты считаешь мой способ аморальным, придумай свой, а я послушаю. Извини, но я не буду с тобой целоваться, расхотелось.

Остальные дни этой недели прошли для Ковалёвых без существенных происшествий. В воскресенье состоялось первое занятие секции. За Ольгой, как и договаривались, в час дня приехала машина. Помимо Ольги в салон сели Нор, Сергей и Вера, а Виктор сам привёз своих детей на занятия.

– Семерых своих подопечных я знаю, – сказала Ольга, осмотрев одиннадцать собравшихся учеников. – Остальные назовутся, когда я зачитаю их фамилии. Лапина!

– Я! – отозвалась невысокая симпатичная девушка лет пятнадцати.

– Голубева!

– Я! – поднялась со скамейки высокая полная девушка с некрасивым лицом.

Единственное, что притягивало взгляд, – это чёрные блестящие волосы, забранные сзади в пышный конский хвост. По виду она была на год старше Ольги.

– Панов!

– Я! – встал сонный на вид юноша, в котором не было ничего примечательного.

Наверняка он не отличался ни хорошей реакцией, ни сообразительностью. Ольга решила, что он учится в десятом классе и, как выяснилось позже, не ошиблась.

– А Тарасов это у нас ты, – утвердительно обратилась Ольга к последнему из списка.

– Ну я, – ответил здоровенный парень, вид которого вызвал у Ольги неприязнь.

Будучи по виду ровесником Нора, он был выше его и шире в плечах. Неплохо развитые мышцы начали заплывать жиром, а с мордастого лица на Ольгу смотрели хитрые и наглые глаза.

– Хочу сразу предупредить всех новичков, – сказала Ольга, глядя на Тарасова. – Меня попросили с вами заняться, но это не значит, что я буду со всеми возиться. Заниматься борьбой нужно изо дня в день, а не только те два раза в неделю, когда вы сюда приходите, иначе это будет пустая трата времени, причём и моего, и вашего. Из вас я немного знаю только Стародубцеву, поэтому её не называла. Она хочет заниматься, остальные... посмотрим. И ещё одно. Я ваш тренер, и всё, что говорю, обязательно к исполнению. Если кто-то не рвётся заниматься или будет здесь проявлять свой характер, может сразу уматывать.

– А если умотаешь ты? – насмешливо спросил Тарасов.

– Виталий? – спросила его девушка, сверившись со списком. – Можешь ответить на вопрос? Для чего ты сюда пришёл? Я не вижу у тебя желания вкалывать и чем-то заниматься.

– И не увидишь, – ответил он. – Мне ваша борьба до одного места. Я и так любому здесь пересчитаю рёбра. А пришёл... Предок прислал.

– Вот и скажи своему предку, что у тебя признали профнепригодность. Мало того что нет интереса и желания работать, ещё и не соответствует моральный облик.

– А что ты против меня имеешь? – недобро сощурился он.

– Ничего не имею, но учить не буду. Я учу людей для самозащиты и не буду давать силу любителям считать чужие рёбра. Всё ясно? А если ясно, то уходи и не мешай заниматься тем, кто этого хочет. Да, можешь пожаловаться на меня предку.

– А если не уйду? – осклабился он. – Что тогда? Применишь свою борьбу?

– На фиг ты мне нужен? – изобразила удивление Ольга. – Если хочешь сидеть в раздевалке, то сиди, заниматься мы будем в зале. Правда, если потом у кого-нибудь что-то пропадёт из вещей, первым подозреваемым будешь ты!

– Следи за языком, дура! – сразу перестав улыбаться, зло сказал Тарасов.

– Давай я пересчитаю зубы этому любителю считать чужие рёбра, – поднялся Сергей.

– Отгребёшь неприятности из-за этого урода, – спокойно сказал Нор. – Мало тебе одного Владимира?

– Это я урод? – поднялся Тарасов.

«Нор, подожди, – остановила друга Ольга. – Сделаем проще».

Из носа Тарасова на паркет раздевалки тонкой струёй потекла кровь. Сначала он не понял, потом испугался и, заткнув ноздрю пальцем, выбежал из комнаты.

– Это у него от злости лопнул сосуд, – сказал Нор. – У кого-нибудь есть туалетная бумага?

– Сейчас ребята ненадолго выйдут и мы переоденемся, – сказала Ольга, после того как Нор вытер кровавую лужицу. – А потом то же сделают они.

– Зря ты с ним связалась, – сказала Таня, когда парни вышли из раздевалки. – Он и сам ушёл бы. Хотя его мамаша в любом случае этого так не оставит. Отец у него нормальный, это мать вонючка. Она работает у моего отца главбухом на одном из заводов комбината. Говорят, что очень хороший специалист, а как человек – говно.

– Он не дал бы нам заниматься, – сказала Ольга. – Если его прислали из-под палки, он сделал бы всё, чтобы я его вытурила. На занятия ходить не нужно, и виноват не он, а я.

– Я расскажу отцу, – пообещала Таня, – а он поговорит с его отцом.

– А почему не с матерью?

– Потому что с ней говорить бесполезно. Открыто она тебе ничего не сделает, а вот какую-нибудь гадость исподтишка...

«Не получается жить спокойно?» – дошёл до Ольги мысленный вопрос Нора.

«А я виновата в том, что так много уродов? – ответила она. – Наплюй. Мы постоянно усиливаемся, нам ли бояться эту сволочь и его мамашу? Хотя это не доставляет радости. Мы переоделись, теперь ваша очередь».

Глава 26

Ветер гнал мокрые хлопья снега, который уже выбелил асфальт и газоны и превратил деревья в белое чудо. Любоваться этой красотой не тянуло.

– Давно это у вас? – спросил тот, кого в этом мире звали Игорем.

– Нет, – ответил тот, кто носил имя Павел. – Началось с утра, видимо, в честь твоего приезда. Для первого снега нормально: уже третье ноября. Незачем стоять на ветру, пошли быстрее в машину.

Васильев десять минут назад встретил Бортникова, и они только что вышли из здания железнодорожного вокзала на примыкающую к нему площадь.

– Пойдём, – согласился Игорь. – Как поживает Ольга?

– Нормально она поживает, – отворачивая лицо от ветра, ответил Павел. – Донесёшь сам свои чемоданы или помочь?

– Своя ноша не тянет, да и нет в них ничего тяжёлого. Где твои колёса?

– Ну, как хочешь. А машина рядом, на стоянке.

Они дошли до автостоянки, сложили в багажник чемоданы и, отряхнув друг друга от снега, сели в салон.

– Так что с Ольгой? – повторил свой вопрос Игорь.

– У них второй день каникул, – ответил Павел, заводя мотор. – Балдеет так же, как вся учащаяся братия, но на свою секцию завтра поедет.

– Что за секция?

– Да, ты же не в курсе. Ольга сейчас известный в городе человек. Выступила во Дворце спорта со своими девчонками. Все четыре девицы махали руками и ногами, как одна, причём в приличном темпе. То ли при этом присутствовал кто-то из городской телестудии, то ли им передали запись, но её несколько раз прокрутили по кабельной сети. Ну и второй ролик, в котором она секунд за пять уложила парня, на две головы выше себя. Стародубцев подсуетился, и во Дворце организовали секцию. Официально ведёт Сорокина. Ты должен её знать. А неофициально вкалывает Ольга. Приехали.

– Я не спешу, договаривай.

– Да я уже почти всё сказал. В её группе те, кто занимался раньше, и несколько отпрысков местных воротил, в том числе и дочь самого Стародубцева. Занимаются по средам и воскресеньям. А почему тебя это интересует? Я понимаю, что она для нас важна, но ты принимаешь её дела слишком близко к сердцу. Не хочу говорить глупости о любви, но должна быть какая-то причина. Не поделишься?