– У нашей отличницы появился тройбан! – радостно закричал Валерка Васильев.

– Чему ты радуешься, придурок? – спросил Нор. – Незаслуженной оценке? Так у тебя этих заслуженных трояков навалом, а будет ещё больше. А с Таганцевой разберёмся.

– Ты следи за тем, что говоришь! – подскочил к их столу Валерка. – А не то...

– А не то что? – поднялся из-за стола Нор. – Врежешь мне или, как некоторые, будешь пакостить чужими руками? Пошли, Оля. Перемена хоть и большая, но у нас и дело не на пять минут. Не забудь учебник.

Учительская, как и кабинет директора, была на первом этаже. Сначала постучались к директору, но никто не отозвался. Приоткрыв дверь, Нор увидел, что в кабинете никого нет. Тогда постучали в учительскую и, не дожидаясь приглашения, зашли. Наверное, на большой перемене в учительской собрался весь педагогический коллектив, включая директора школы. При их появлении большинство разговоров стихло.

– Вам кого, ребята? – спросила директор.

– Мы хотим, Валентина Ивановна, подать жалобу на Ольгу Алексеевну Таганцеву, – сказал Нор, – за непрофессиональное и неэтичное поведение. Это нужно делать в письменном виде или достаточно устного заявления?

В учительской наступила гробовая тишина.

– Это очень серьёзное заявление, – сказала завуч.

– Мы не пришли бы с ним без доказательств, – сказала Ольга. – Были основания предполагать, что на этом уроке Таганцева вызовет меня отвечать и специально занизит оценку, поэтому я наизусть выучила параграф и рассказала слово в слово. Материал нам тоже давался только по учебнику. Есть запись моего ответа с репликами Ольги Алексеевны, а это учебник. Кто хочет, может прослушать и сравнить.

– И что же тебе поставила Ольга Алексеевна? – спросила директор.

– Тройку с плюсом. Вот дневник. Отвечали ещё двое, и одному из них тоже необоснованно поставлена тройка.

Все учителя повернулись к красной от злости Таганцевой.

– Я не собираюсь отчитываться перед этими... – её голос сорвался. – Объяснения дам лично директору!

– Нам не нужны ваши объяснения, – сказала Ольга. – Мы сохраним запись, и если вас оставят в школе и подобное повторится, пойдём с родителями в гороно.

– Вряд ли её выгонят, – сказал Нор, когда вышли из учительской, – но на время должна притихнуть. Я думаю, что нам поменяют её на Малашенко.

– Не скажешь, зачем связался с Васильевым? Нам мало одного Бортникова?

– Ради тебя, – ответил Нор. – И вообще пошли они все лесом! Ты не обрабатывала Владимира? Вот и займись. Что ты на нём опробуешь?

– Возьму поджелудочную железу. В ней только три зоны, так что это не займёт много времени. Посмотрим, сколько он продержится. Я не собираюсь гробить, но и лечить не буду. Пусть этим занимаются врачи.

– Заходи, – Бортников открыл входную дверь и впустил в квартиру Васильева. – Что-нибудь есть?

– Глухо! – зло сказал друг. – Они не появлялись ни на одной из двух квартир, машины в гараже тоже нет. Я пробовал узнавать и через полицию. Есть у меня там один стукач. К ним с этим делом никто не обращался. Как жеты меня подвёл!

– Кто же мог знать, – раздражённо сказал Игорь Юрьевич. – Ты так расхваливал своих ребят, а дело несложное. Я сам ничего не понимаю. Недавно звонил сыну. Оба в школе, и непохоже, чтобы с ними что-то случилось. Тебя не смогут связать с твоими орлами?

– Если им как-то не развяжут языки, то не должны, – ответил Васильев. – Стволы числятся украденными, машина записана на одного из них, а квартиры, в которых они жили, мне не принадлежат. Вот фотографию я зря не забрал! Но кто же мог знать! У них за десять лет не случилось ни одного прокола!

– Всё когда-нибудь случается в первый раз, – заметил Игорь Юрьевич.

– Тебе легко говорить! – ещё больше разозлился Васильев. – Это опытные и проверенные люди. Пусть я редко их использовал, но они у меня были! А теперь, если понадобится, никого не осталось! Да и я попадаю под удар... Надо срочно выяснить всё, что можно, об этой семейке. Первухин так ничего и не сказал?

– Он чем-то сильно напуган и не хочет иметь со мной никаких дел. Так и сказал, что разбирайтесь сами.

– Есть один человек, которого можно привлечь к этому делу. Он уже у меня не работает, но помочь не откажется. Но только съездить и узнать, ничем другим заниматься не станет. А ты скажи своему оболтусу, чтобы он не задирал эту Ольгу. Я своего тоже предупрежу. Пока с ними не будет ясности, лучше сидеть тихо.

– Да я вроде не дёргаюсь, – сказал Игорь Юрьевич. – Попробую узнать о Ковалёвых через мэрию. Есть у меня такая возможность. И в их школе работает знакомая учительница, надо будет и её поспрашивать. Извини, что так получилось с твоими людьми, но для меня это полная неожиданность.

– Перед тем как ехать домой, заедем к вам, – сказал Виктор Ольге. – Твой отец привёз с охоты оленя и хочет одарить нас мясом. Надо будет и мне купить лицензию и побегать по лесу за оленями, а то скоро сойду с ума от безделья. Купил на днях два компьютера, себе и детям. Теперь не будем мешать жене. Мне интернет тоже позволяет кое-чем заниматься, но очень ограничено. Приехали, давайте на выход. Хоть у меня и броневик, не буду загонять его к вам во двор из-за кабана. Смотрите, ещё машина. Мы у вас сегодня не единственные гости.

– Эта машина нашего друга, – сказала Ольга. – Он капитан полиции. Ребята, выбирайтесь из машины, я познакомлю с Хитрецом. Вы его не видели. Вон он бежит! Видите, как радуется?

– По-моему, ты рада не меньше, чем он, – засмеялся Олег. – Здоровенный чёрт!

– А его можно погладить? – спросила Люда. – Не укусит?

– Чеши, – разрешила Ольга. – Вот в этих местах чеши, ему будет приятно. Ладно, вы с ним возитесь, а я сейчас приду.

Она оставила прибалдевшего кабана, которого чесали в четыре руки, и вслед за Виктором вошла в дом. Отец уже познакомил его с Замятиным и показал свёртки с мясом.

– Сейчас мы их перетаскаем, а дочь пусть говорит с Сергеем. Он тоже скоро уедет.

– Раз моя помощь не требуется, идём в комнату, – сказал Ольге Сергей. – Мне Егор всё рассказал. Попробую натолкнуть наших на этих утопленников и остаться в стороне. Возьми распечатку. Здесь всё, что можно было быстро и не привлекая внимания собрать в моей конторе по семье Бортниковых. Теперь нужно проделать то же самое и по Васильевым, но это я привезу в воскресенье.Не ожидал от них такого. Но сейчас однозначно должны притихнуть, так что вам в ближайшее время ничего не грозит. А может, вообще решат с вами не связываться. Одно дело разобраться с теми, кого считаешь травой, и совсем другое – когда начинают есть тебя. Но в любом случае попытаются выяснить, что случилось с их людьми. Для Васильева это ещё и вопрос безопасности. А выяснить можно только здесь. Усекла? Если в деревне или у вас появится новый человек, будьте осторожнее и поменьше светите своими возможностями. Об остальном поговорим в воскресенье.

– Зайди ко мне, – сказал Васильев сыну, когда тот появился дома. – Садись, есть разговор. Какие у тебя отношения с Ковалёвой?

– Нет у меня с ней никаких отношений! – буркнул Валера. – Куда уж мне, если она отшила Вовку Бортникова! Сделала себе пластику, заарканила Шварца и сама накачалась так, что прыгает по канату, как обезьяна. Теперь ей всё по фиг! Сегодня из-за неё у нас даже убрали Мымру.

– Ничего не понял, – потёр лоб отец. – Какая пластика у десятиклассницы?

– А я знаю? Сама говорит, что не делала ничего такого, но врёт! Можно вывести веснушки, но без пластики не поменяешь форму носа и размер глаз! Была... так себе, а стала... Ну ты видел её фотку. Могу ещё показать, у меня есть на мобильнике.

– Покажи. Да, эффектная девица, здесь она красивей, чем на другой фотографии. Но, может, она такой и была? Свела чем-то свои веснушки...

– Да? – вскинулся сын. – Какие веснушки, если в школе её никто не узнал! Классная посчитала новенькой! Потом ходила как пришибленная!