– Наглецы! – высказался президент об итальянцах. – А что с турками?

– Не знаю, – пожал плечами Фишер. – Они выслали весь персонал нашего посольства и так же, как и поляки, не отвечают на запросы. Причём Турция потеряла меньше других. Турки не пострадали от цунами и успели перевести большую часть резерва в юани. Скорее всего, Китай сохранит гарантии, но вы же знаете...

– Китай обсуждали три дня назад. Это самая большая потеря, которую пока нечем восполнить. Значит, на Турцию можем не рассчитывать. Хорошо повоевали! Если учесть, что мы не сможем вернуть хранившееся у нас золото...

– Кое-кому часть можно вернуть, – вставил секретарь казначейства Джозеф Барнз. – Нужно составить список, чтобы я знал, что отвечать на запросы.

– Составите и передайте мне! – распорядился президент. – Все, кроме Хардмана, могут идти. К вам, Джейк, у меня есть вопросы.

Сегодня ликвидаторов перебросили к Смоленску. Поселили в огороженном лагере, в нескольких километрах от городской окраины. Эту окраину и нужно было сравнять с землёй. Центральные районы города несколько дней бомбила авиация, а полученные в результате бомбёжки горы щебня залили полимером. Защиту усилили, выдав специальные костюмы. Такие же были у охранявших их военных. Пока не работали, потому что ждали технику, которая, по словам майора, тоже была защищена лучше используемой раньше.

– Учтите, что любая защита относительна, – предупредил он. – Нужно соблюдать технику безопасности, и не вздумайте уйти в бега через развалины! Уже достаточно похолодало, чтобы вас быстро нашли по теплу. В костюмах есть система терморегуляции, чтобы вы в них не сварились, а её увидят с вертолёта за несколько километров. И сбежавших никто не будет ловить! Не то сейчас время и не та у нас работа, чтобы проявлять снисхождение. Сразу... – Закончив выступление, начальник охраны провёл ребром ладони по горлу.

Среди ликвидаторов две трети совершили тяжёлые уголовные преступления, поэтому такое предупреждение было не лишним. Как выяснилось на следующий день, не все к нему прислушались. Двое урок сумели ночью перебраться через ограду, но далеко не ушли.

– Повторяю для тугодумов! – сказал майор, показав рукой на выставленные на всеобщее обозрение тела. – Этим придуркам дали уйти, а потом прикончили! Военное положение отменили для всех, кроме вас! И вы об этом знали, подписываясь на работу ликвидатора. Согласились, чтобы пуститься в бега? Если так, на кой чёрт вы нам нужны? Никто не будет тратиться на то, чтобы возвращать вас через всю страну в лагеря!

Вторая речь подействовала, и побегов больше не было. А через три дня пришла обещанная техника.

«Да, это не то старьё, на котором работали раньше, – думал Виктор, сев в кабину бульдозера. – Непонятно, почему на нас так расщедрились».

Новая техника была намного мощней и комфортабельней, даже воздух в кабину поступал после тщательной очистки. Рядом с лагерем установили моечные дезактиваторы для техники и буровики обеспечили их водой из скважин. Воду для питья доставляли в цистернах.

Управление немного отличалось, и им дали два дня на учёбу, после чего началась работа.

– Не вздумайте таранить ковшами развалины! – предупредил майор. – Это вам не танки! Если попадётся дом с высотой стен больше двух метров, вызывайте «вертушки», пусть его расстреливают. Всё ясно? Тогда по машинам!

Уходили на весь рабочий день, поэтому в каждой машине были два контейнера: один – с обедом, а другой заменял туалет. До развалин ехали минут двадцать. Охраны не было, но над участком работы постоянно висели дроны. У этих аппаратов, похожих на летающие тарелки инопланетян, было даже вооружение. Вчера узнали, что их отправляли за жизнями сбежавших ликвидаторов.

«Был огромный город, – думал Виктор, разравнивая ковшом гору каменного крошева. – Сейчас это смертельно опасные развалины, которые медленно нас убивают, несмотря на всю защиту. А если бы таких городов было много, как в Европе? Так, а эти стены мне не взять».

Он развернул бульдозер и отогнал на сотню метров от остатков двухэтажного дома, а потом по выделенному каналу запросил подмогу. Ждать пришлось минут десять. Прилетевший вертолёт выпустил ракету, которой хватило превратить развалины в щебень. Несколько камней ударили по корпусу машины и стеклу кабины. Прежде чем улететь, лётчики выпустили ещё несколько ракет, обеспечив Никитину фронт работы.

«Надо отъезжать дальше, а то лишусь окон, – думал он, ведя свой бульдозер к оседавшему облаку пыли. – Хрен майор даст мне прохлаждаться. Погонит работать с битыми стёклами, ещё толкнёт речь перед строем, чтобы учились на примере такого дурака, как я. Интересно, светятся ли ночью эти развалины? Мальчишкой читал в какой-то книге, что должны светиться. Или для этого нужна более сильная радиация? Нужно будет спросить наших умников».

«Умниками» в лагере называли медиков и неизвестно для чего присланного в него физика. Началась работа, и на время были забыты посторонние мысли.

Глава 18

Гражданство было получено через десять дней после подачи заявления, в тот же день сходили в загс. Пришлось заплатить, чтобы обойтись без испытательного срока, поэтому на квартиру тётки вернулись уже мужем и женой. Родственники работали и узнали новость по комму. Александра предлагала сыграть свадьбу, но Нина отказалась. Они и так жили за счёт родни – какие могли быть праздники!

– Посидим вечером – и хватит! – сказала она Шуре. – Не то у нас положение, а я не молодая соплячка. Обойдусь без белого платья и фаты.

Джон уже подыскал себе место работы на речном вокзале и, соединившись по комму с отделом кадров, передал им данные электронного паспорта. Всё остальное у них уже было, поэтому сказали, что завтра можно выходить на работу.

Нина посещала курсы парикмахеров, но не была уверена в том, что после их окончания удастся устроиться на работу. Хоть им и простили испытательный срок, но заставили обоих сходить на обследование в поликлинику. С Джоном не было сложностей, но вот с ней...

– Вы принимали «Мальс»? – спросил пожилой врач.

– А что это такое? – в ответ спросила Нина.

– Противозачаточный препарат одной из арабских фирм. Большие белые таблетки с горьким вкусом.

– Было что-то такое, – ответила она, – только я не знаю названия. А почему вы спросили?

– Скорее всего, у вас никогда не будет детей. Все признаки указывают на «Мальс». Он запрещён у нас и во многих других странах, но до сих пор используется в Турции и у арабов. От нескольких приёмов вреда не будет, но если пить часто, наступит бесплодие. Вы были на Востоке?

– Прожила пять лет. Откуда мне было знать... Доктор, а что можно сделать? Если нужны деньги...

– Мы сделаем всё, что в наших силах, и без ваших денег, – ответил он, сочувственно глядя на Нину. – Но скажу честно, что не верю в успех: слишком у вас запущенный случай. Советую предохраняться и дальше, только нормальными препаратами. Даже если после лечения удастся зачать, очень велик риск врождённых патологий. У нас это лекарство почти не использовалось, поэтому таких случаев не было, а на Западе были, они первыми и ввели запрет. Зачем рожать уродов?

– Успокойся, – сказал Джон, когда услышал рассказ плачущей жены. – Тебя ещё не лечили, а если у врачей ничего не получится, никто не мешает взять ребёнка из детского дома. Не так сильно я рвусь стать отцом, да и ты уже в возрасте. Зачем нам возня с младенцами?

– Точно не рвёшься или хочешь меня успокоить? – утерев слёзы, спросила она. – Ты был прав, когда говорил о возрасте. Я тоже не рвусь рожать, и пошла бы на это только из-за тебя. А сейчас сказали, что нельзя – и внутри всё оборвалось! Плохие из нас родители, но дети нужны.

– Завтра пойду работать, а через месяц, когда сдадут дом, мне обещали квартиру. Возьмём кредит и купим обстановку, а потом займёмся детьми. Кого ты хочешь, девочку или мальчика?