– Решать вам, – пожал плечами диспетчер. – Вдоль границы пять очагов заражения, остальные расположены намного дальше. В ближайшие два дня мы дадим уточнённый прогноз, тогда будет ясность с тем, обойдутся в Пинске респираторами или вам надо будет обращаться к русским.

По номерам блоков устройства управления стрельбой ПТРК «Штурм» быстро установили заводской номер изделия и то, что его установили на списанную шесть лет назад многоцелевую гусеничную машину. Не составило труда выяснить, что она была отправлена на утилизацию на базу военного городка под Подольском. В самом начале проверки узнали о пропаже с базы майора Уварова. Этот офицер пять дней назад не вышел на службу и не отвечал на вызовы, а его двухкомнатная холостяцкая квартира оказалась запертой.

– Мы использовали главный компьютер Управления и запустили поиск Уварова по записям доступных камер Москвы и подмосковных посёлков, – докладывал Скворцову полковник Кобец. – Одновременно началась проверка личного состава базы с применением мер технического контроля. Наверняка Уваров сам монтировал «Штурм» на «Волгу», поэтому должен был хоть где-нибудь отметиться.

– Короче, – поторопил его генерал. – Подробности расскажете потом.

– Обнаружили с полсотни записей, – заторопился полковник. – Отсеяли двух двойников, а остальные записи были сделаны в Жуковке. Опросом жителей быстро нашли коттедж, в котором жил майор. В его гараже и стояла до покушения сбитая «Волга». Уваров не применял грима, так что это оказалось нетрудно.

– И кому же принадлежал этот коттедж?

– Олег Митин. Это хакер, который проходит у нас по кличке Рязанец.

– Значит, нашли и программиста. И где же они?

– Уваров обнаружен в одном из моргов района Коптево. Его сбила машина, есть даже запись наезда. Номер оказался фальшивый, так что машину не нашли. Митин исчез и не зарегистрирован после покушения ни одной из камер. Мы считаем, что он применил грим. Быстро его не найдём. Скорее всего, никто из этой парочки не знал заказчика. Работали через посредника, но и его прикрыли, убрав майора. Может, убрали и Рязанца, но в моргах его нет.

– Что дала проверка базы?

– Пока ничего, но она не закончена. Уваров не мог действовать в одиночку, но даже если найдём сообщника, то это ничего не даст для дальнейших поисков.

– Поднимали записи разговоров через их коммы?

– Конечно. Уваров общался по комму с сослуживцами две недели назад, а Митин только болтал со своими девушками. Видимо, был какой-то другой канал связи.

– Плохо, полковник! Я понимаю ваши сложности, но постарайтесь найти Рязанца. Дайте на него ориентировку в наши территориальные управления и озадачьте полицию. Усилили контроль на границах?

– Приняли все меры, Сергей Николаевич. Только если у него грим, надёжная «крыша» и много денег, можно искать годами. Вряд ли он сейчас сунется через границу, скорее, на время где-нибудь затаится. Искать будем, но я не могу обещать вам быстрых результатов.

«Никуда не уйду, если кто-нибудь предложит стать сыном! – думал Аксель, гуляя с Леной перед ужином по дорожкам парка. – Разве можно её бросить? Сергей из сто сороковой комнаты уже к ней клеился. Пока я рядом, это нестрашно, а если уйду? Я люблю её и буду любить всю жизнь! Все Бахи были однолюбами. И что делать, если потеряю любовь? Зачем тогда жить?»

– О чём думаешь? – спросила девочка. – У тебя сейчас такое выражение лица... У меня было похожее перед визитом к зубному врачу.

– О тебе, – признался он. – Я никогда не дружил с девчонками. А у тебя была такая дружба?

– У меня было много поклонников в третьем классе, – засмеялась Лена. – В нём учились почти одни мальчишки, которые носили мне портфель, дрались из-за меня и провожали до дома. Потом мы переехали, и я поменяла школу. В новом классе было мало ребят и мне никто из них не нравился, а те, кто старше, не обращали внимания. Во дворе были мальчишки, но я никого из них не знала и не общалась. Хватало подруг, учёбы и комма.

– Подруги звонят? – спросил Аксель.

– Нет. Узнали о том, что отца осудили, а меня отдали в детский дом и, наверное, решили, что наша дружба была ошибкой.

– Значит, это не настоящая дружба.

– Наверное, – согласилась она. – Скучаешь по Бельгии?

– Не скучаю, – ответил он. – У меня не было там ни родных, ни даже друзей, а здесь есть ты, да и вообще жизнь стала интересней. Вы какие-то не такие, а я не пойму, в чём разница.

– Ты только смотришь фильмы? Этого мало, чтобы понять русских. Я советую прочитать «Войну и мир» Толстого или что-нибудь из Достоевского, – Лена говорила серьёзно, но едва сдерживала смех. – У вас говорят, что это самый хороший способ.

– Сегодня же скачаю, – пообещал Аксель. – Я слушал утром радио и узнал, что вы пригласили к себе поляков. Меня это удивило. Вы когда-то жили вместе, но приглашать их к себе после атомных бомбёжек... Ведущий сказал, что никто не согласился.

– Наверное, для того и пригласили, чтобы они отказались, – сказала девочка. – Мы ещё раз показали своё великодушие, а они – свою спесь. А бомбили не их, а американцев. Наверное, этим приглашением хотели чего-то добиться. Приглашал Мурадов, а он за всё время президентства ни разу не ошибся. Жаль, что его убили!

Глава 17

Вчера закончилось надоевшее плаванье, и Вера с Джоном прямо с корабля отправились в иммиграционный центр Новороссийска. Калхоуну задали несколько вопросов, а потом по его просьбе записали в память русский язык. Подписав заявление на гражданство, он получил вид на жительство сроком на три месяца. Тётка перекинула на комм Нины пятьдесят тысяч, поэтому прошлись по магазинам и купили самое необходимое, а потом отправились на железнодорожный вокзал. Экспресс отходил в девять вечера, и они после покупки билетов прогулялись по городу, уже не заглядывая в торговые центры. Когда стемнело, поужинали в кафе и пошли садиться на поезд. Из-за туннелей вагоны были одноэтажными. В купе, кроме них, никого не было, да и вообще в вагон село не больше десяти пассажиров. Проводница принесла бельё и спросила, будут ли заказывать ужин. Узнав, что они уже поужинали, больше не беспокоила.

Спать не хотелось, а делать было нечего, поэтому заперли купе и занялись друг другом. Занимались долго и поздно заснули. Проснулись тоже позже обычного, позавтракали, а в Лисках к ним в купе сели две девицы. Обе забрались на свои верхние полки и уткнулись в коммы, видимо, включив их на мысленное восприятие звука. Вагон почти наполнился, поэтому по коридору всё время ходили и негде было уединиться.

Нина до предела увеличила чувствительность микрофона, вызвала тётю и пообщалась с ней, говоря так тихо, чтобы не слышали посторонние. Разговор был не из приятных, поэтому она долго его откладывала, но вечером уже должны были приехать. Обсуждать это при всех... Нет, лучше уж сейчас с одной Александрой.

– Хочу спросить, я могу остановиться у вас со своим другом?

– Что у тебя с голосом? – спросила тётя. – Какой-то он не такой. Простудилась?

– Я не одна в купе, поэтому говорю шёпотом.

– Что за друг?

– Это англичанин, по профессии судовой инженер. Пока получил вид на жительство, а через пару недель обещали гражданство. Тогда распишемся и устроимся на работу. В городе реально получить общежитие или нужно снимать комнату?

– Если хороший инженер, могут дать квартиру, – ответила Шура. – Предприятия строят много жилья, так что общежитие или малосемейку получите без труда. Но с этим можете не спешить. Дети разъехались, мы с Николаем живём вдвоём и с месяц вас потерпим. Расскажи, что ещё привезла из Турции, кроме этого англичанина. Стоило столько лет работать шлюхой?

– Почему именно шлюхой?

– По двум причинам, – объяснила тётя. – Во-первых, у тебя не было профессии, да и вообще желания трудиться, а во-вторых, из-за твоей склонности к мужикам. Твоя мать многое успела мне рассказать.