– Ты его смотришь? – удивилась Зоя.

– Иногда смотрю из-за экрана, – смущённо ответила Алла. – Он у нас в десять раз больше, чем у моего комма. И яркость не сравнить, поэтому совсем другое впечатление от просмотра. Сеть тоже была отключена, и по комму можно было только звонить, да и то по городу.

– Садись на диван, – пригласила она Козину и села рядом. – Страшно было, когда взорвалась ракета?

– Я не поняла, что это взрыв, – призналась подруга. – Немного тряхнуло – и всё. Это уже потом объявили. Ходило много всяких слухов. Говорили, что нам врут о радиации. Мол, не такая она безвредная, как сообщают в сети и показывают табло. Потом начали раздавать дозиметры, и желающие смогли убедиться, что всё правильно. Ещё болтали о том, что президент начал войну сам, нарушив Конституцию, но это мало кого интересовало. Главное, что мы победили и почти не понесли потерь.

– Как же не понесли? – удивилась Зоя. – Мне говорили...

– А тебе не говорили, какими они были бы, если бы мы ждали, когда нам вмажут американцы, а уже потом били в ответ? Нам сказали, что это двадцать миллионов! А после нашего удара погибло меньше трёхсот тысяч! Тоже много, но не для мировой войны!

– Ладно, – примирительно сказала она. – Не будем из-за этого спорить.

– Точно! – поддержала подруга. – Лучше расскажи о своей поездке, а то я знаю только то, что у тебя получилось спасти Олега и его сестру. Откуда? Да от твоего отца. Он сказал, что ты прилетела с ним, а детей Третьяковых задержали в Минске.

– Они уже во Владимире. Сегодня Олег позвонил и сказал, что их устроили в очень хорошем детском доме.

– Так вы расстались на целый год? – ужаснулась Ольга. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Отец обещал поискать для них семью, но для этого нужно время. А как твои дела с Николаем?

– У тебя точно нет записи? – оглянувшись, спросила подруга. – Смотри, если мои родители узнают от твоего отца, они накрутят мне хвост! Так выражается мой предок.

– Не стал бы отец ставить у меня регистратор, – твёрдо сказала Зоя. – Выкладывай.

– Мы встречались в третий раз! – прошептала Ольга на ухо. – Было ещё лучше, чем раньше! Я от него просто улетаю! Только очень трудно найти место для встречи, а когда пойдём в школу, это будет ещё труднее. Мы, наверное, распишемся. Нужно согласие родителей, но я его из них выбью! Скажу, что если не дадут, то брошусь из лоджии вниз головой!

– Неужели действительно бросишься?

– Конечно нет! Что я, по-твоему, дура? Но они-то об этом не знают!

Девушки дружно рассмеялись. Зоя рассказала подруге о своих приключениях в Англии и об обратной дороге в Россию, поразив её до глубины души.

– Я так не смогла бы! – честно призналась она. – Не хватило бы ни храбрости, ни везения, ни ума! Счастливая ты, Зоя! Теперь твой Олег никогда не бросит.

– Он долго не будет моим. Хотела ему предложить, но рядом всё время был Павел, да ещё, когда летела в Англию, не запаслась таблетками. Была уверена в том, что он погиб, и хотела узнать подробности и посетить кладбище. И потом он сильно отличается от твоего Николая. В последний раз даже не стал целовать по-настоящему!

– Николай тоже вначале стеснялся, – вступилась за друга Ольга. – Хочешь, я научу, что и как делать, чтобы Олег забыл о стеснительности?

– Сядьте, Фрэнк! – раздражённо сказал Артур Камбелл. – Что за отчёт вы мне написали? Всё так неопределённо и непонятно, что у меня возникло желание поговорить с министром о вашем несоответствии занимаемой должности!

– Господин президент, я всё объясню! – занервничал возглавлявший Управление по чрезвычайным ситуациям Джексон.

– Вот и объясняйте! Я неделю ждал окончания вашей работы, и что в итоге? Как нам восстанавливать Восточное побережье?

– Мы не сможем его восстановить! – облизнув губы, ответил Фрэнк. – Во всяком случае, это не получится сделать быстро. Я не мог писать такое в отчёте, его не пропустили бы!

– Как это не можем? – растерялся Камбелл. – Объясните!

– Дело в соли, – зачастил Джексон. – Морская вода смыла плодородный слой и засолила почву. Её теперь нужно восстанавливать. Уже есть проекты, но их выполнение потребует много времени и денег, а вы хотите сделать быстро! Да и финансирование...

– Сколько времени и денег? – уточнил президент.

– Десятки лет. Учитывая то, что сейчас творится с долларом, сумму я не назову даже приблизительно. К тому же эти проекты в начальной стадии, поэтому все оценки...

– Это сельское хозяйство. А что с остальным?

– Вы не понимаете... – чиновник замялся, потом продолжил: – Вся жизнь уничтожена на огромной территории! Люди улетели, но погибли животные, леса и пашни! Там не уцелело ни одного газона! Повсюду грязь и мусор, а кое-где и трупы. Сейчас время циклонов, и дожди будут препятствовать...

– И что вы предлагаете? – спросил Камбелл.

– Нужно не лезть в грязь, в которой мы утонем по уши, – сказал Джексон, – а срочно устраивать пострадавших на нетронутых катастрофой территориях! Там это намного проще сделать. И можно ввести в оборот неиспользуемые сейчас земли. Если не возобновлять продажу продовольствия за пределы страны, нам его хватит. А со временем займёмся побережьем. Там ведь не только грязь, много разрушений вызвано землетрясением.

– Я обещал другое... – задумался президент. – Фрэнк, а что говорят ваши служащие? Меня интересуют не их слова, а настроения.

– Они очень болезненно переживают изменения в нашей жизни. Ваша речь многих взбодрила, но ненадолго. Очень тяжело довольствоваться тем, что им дали, после того, что имели. Они потеряли всё, а теперь инфляция на глазах обесценивает те деньги, которые платят за службу. Новых кредитов не дают, но многим приходится платить за старые. Я думаю, что нужно было обнулить не только государственный долг.

– Идите, Фрэнк! – сказал Камбелл. – Я над этим подумаю. И пусть мне передадут краткое описание тех проектов, о которых вы говорили.

Глава 13

В комнате у сестры оказалась классная девчонка, а вот ему не повезло. Его сосед Иван Зверев отнёсся к новичку с нескрываемой неприязнью. Они пока не конфликтовали, но и не общались. У Олега мелькнула мысль попроситься в другую комнату, но решил пока воздержаться. Он даже спросил у лежавшего на кровати юноши, чем ему не понравился, но не получил ответа.

– Ну и чёрт с тобой, – сказал Олег и вышел на лоджию поговорить с Зоей.

Закончив рассказывать о детском доме, он выслушал короткий рассказ подруги и вернулся в комнату. Делать было нечего, поэтому сначала просмотрел информационный выпуск, а потом трейлеры новых фильмов. Чтобы не мешать соседу, переключил звук на мысленную передачу. Ложиться не хотелось, и он развлекался, сидя на стуле.

В новостях не было ничего интересного, да и в фильмах тоже, если не считать спецэффекты. Олег обзвонил трёх ребят из своего класса, которых считал друзьями, и с час пообщался. Они знали о его смерти, поэтому пришлось рассказать о приключениях в Англии. Каждый по-своему пережил войну и поделился своей историей с друзьями. Известие о детском доме всех расстроило.

– Ты хоть не исчезай, – сказал на прощание Сергей Ильин. – Будем общаться по комму. Что такое год? Пролетит так быстро, что не заметишь!

Когда он прервал контакт, на голо-экране вместо друзей появился пожилой мужчина с некрасивым лицом и седыми волосами.

– Третьяков! – обратился он к удивлённому Олегу. – Я твой воспитатель Павел Олегович Рогов. Зайди в двести тридцатую комнату, нам нужно поговорить.

Помещение, в которое он вошёл после пробежки по коридору, ничем, кроме размеров, не походило на комнаты воспитанников. Оно было не спальней, а рабочим кабинетом. Кроме стола и нескольких стульев в ней находились стойка с какой-то аппаратурой и что-то вроде картотеки из множества пронумерованных трёхзначными цифрами небольших ящичков, установленных на двух стеллажах.