Они летели первыми, и,когда Сергей начал снижаться, то же самое сделал Николай. Ретрансляторы не работали, и нельзя было связаться через коммы, а другой связи не было. Это была первая остановка после Бельгии, и ребята смогли познакомиться с Акселем, который тут же попросился в их машину. Он говорил по-английски, поэтому мог с ними общаться. Все поели, отошли к зарослям кустов справить нужду и немного размяли ноги. Небо было темнее обычного, но дозиметр показывал нормальный фон.

– Хоть бы не было больших ветров и прошли дожди, – сказал Николай, когда садились в машины. – Тогда гадость от взрывов не будет так быстро распространяться. России наверняка тоже досталось, но у нас хоть большая территория и есть куда бежать. Кстати, не работает ни одна польская радиостанция. Остальные хоть что-то передают, а эти молчат.

– А как слушать радио? – спросил Сергея поменявший машину Аксель. – Я знаю, что коммом можно, но никогда это не делал.

– Я за рулём, – ответил тот. – Пусть покажут ребята.

– Я тоже не умею, – смущённо признался Олег. – Зачем что-то просто слушать, если есть интернет? Кто-нибудь знает?

Ответом ему было общее молчание.

– Смотрите, – недовольно сказал Сергей, повернув к ним комм. – Показываю всю последовательность действий. Понятно? Только пусть включает кто-то один и не слишком громко. Что вы хотели узнать?

– Я хотел узнать о волне, – ответил Аксель. – Может, она была не такой большой? Так жалко мой город!

– Тогда слушай немцев, – посоветовал Сергей. – У французов сейчас такое творится, что не услышишь ничего, кроме воплей. Знаешь язык?

– Конечно, – удивился вопросу мальчик. – Их записывают в голову, и не нужно париться с учёбой. И стоит это очень дёшево.

– Вам хорошо! – с завистью сказала Вера. – У нас с этого года тоже будут писать, а я учила английский сама. Знаешь, сколько убила времени?

Занятый настройкой комма Аксель не ответил, и она обиженно замолчала. Через несколько минут он поймал французскую станцию. Девочки не знали французский, поэтому Олег им переводил.

– Затоплена половина Франции! – захлебываясь словами, говорил диктор новостного канала AFP. – Париж полностью уничтожен цунами, и мы вынуждены вести передачу из Реймса. Хорошо, что работникам ядерных станций удалось заглушить реакторы! Некоторые из них заплатили за их остановку своими жизнями. Но это не спасёт от радиации, которой с нами поделятся соседи. Жители Меца уже почувствовали её, когда подул восточный ветер от взорванной русскими базы в районе немецкого Мангейма! Сами немцы во множестве переходят нашу границу, используя все виды транспорта и даже пешком, надеясь найти спасение во Франции! То же делают и поляки, а об англичанах не буду говорить: вы и так знаете, сколько их у нас! Правительство делает всё возможное...

– Зачем выключил? – спросил Олег сгорбившегося мальчишку.

– Включай сам, – отозвался тот. – Если затопило Париж, то и у нас тоже... Остальное мне неинтересно.

Минут двадцать летели молча, пока Сергей не заметил скачок радиации.

– Откуда это так потянуло? – удивился он. – Здесь нет городов, а в моём перечне отсутствуют базы. И ветра почти нет.

– Опасно? – спросила Вера.

– Опасно, если долго, а мы уже пролетели это место.

– Затормози! – крикнула девочка. – Видишь, люди машут?

– Здесь все люди – поляки, – проворчал Сергей, но сбросил скорость и снизился к махавшим им руками мужчине и женщине.

Чтобы поговорить, пришлось сесть и выключить турбины. Рядом приземлился «пежо». Судя по внешнему виду, мужчина побывал в переделке, а женщина оказалась девочкой лет двенадцати.

– Кто это вас так? – спросил по-английски открывший дверцу Николай.

У мужчины был подбит глаз, разорвана рубашка, да и вообще было видно, что ему крепко досталось.

– Поляки попросили помощи, – сдавленно ответил он, – а когда я сел, избили и отобрали машину. Хорошо, что не тронули дочь. Кажется, у меня сломаны рёбра. Вы нам поможете?

– А кто вы? – спросил вышедший из машины Сергей.

– Русские мы! – вмешалась в разговор девочка, с вызовом глядя на «детективов». – Не поможете? Ну и чёрт с вами!

– Лена! – попытался одёрнуть отец. – Как ты себя ведёшь!

– Ты же видишь, что они смеются! – крикнула дочь. – Нас все ненавидят, а ты просишь у них помощи! Обойдёмся!

– Сейчас посмотрим ваши рёбра, а потом сядете в мою машину, – по-русски сказал Николай. – Отцу трудно говорить, поэтому объясни ты, как вы здесь оказались.

– Из-за брата, – ответила девочка, враждебность которой разом исчезла. – Он устроился работать в Германии, а до школы ещё целый месяц...

– А как связаны твоя школа и брат? – спросил он, ощупывая рёбра пострадавшего. – Заодно скажи, как нам к вам обращаться. Я Николай, улыбчивый тип в машине – это Павел. С остальными познакомитесь, когда сделаем остановку.

– Я Елена Никитина, а отца зовут Виктором. Я в этом году не отдыхала, и он обещал отвезти к брату. Я не была в Германии, а брат собирался взять неделю отпуска. Когда началась война, мы были в Лодзе и решили всё-таки...

– Сделать глупость, – закончил за неё Николай. – И как вас вообще выпустили из России, да ещё с ребёнком! Нет у вас никаких переломов, возможно, что-то и треснуло, но до дома доживёте. Учтите, что в Германию вас никто не повезёт.

– Я это уже понял, – сказал приободрившийся Виктор. – Значит, не судьба!

Все сели в машины и продолжили полёт. Николай был недоволен новыми попутчиками, поэтому не стал отвечать на вопросы, предоставив общаться с ними Павлу. Виктор это заметил.

– Я вижу, что вы недовольны нашим появлением, – сказал он. – Может, остановимся в одном из городов и постараемся разжиться транспортом? Мы тогда вас не стесняли бы.

– Потому и недоволен, что вы не очень умны, – не стал деликатничать Николай. – Наверняка вас не хотели выпускать из России, но вы проявили настойчивость. Застали в Польше Третью мировую и, вместо того чтобы тут же вернуться, повезли дочь в Германию! По-моему, это верх глупости, как бы вы ни любили сына. Мы обстреливаем Польшу ракетами, а вы, вместо того чтобы прятаться, бросаетесь оказывать помощь. Вас обобрали поляки, а вы после этого советуете лететь в их город! Мы потому и пролетели Германию без приключений, что не встретились ни с одним немцем! Если ничего не случится, через восемь часов будем в России, но случиться может всё, а я не знаю, чего от вас ждать! Учтите, что если начнёте самовольничать и подвергните опасности остальных, то сразу же брошу! Вашу дочь довезу, но не вас.

Виктор не нашёл что ответить и обиженно замолчал. Павел спросил, когда они ели, узнал, что это было вчера вечером, и открыл одну из сумок с продуктами.

Через час впереди показалось зарево, а небо ещё больше потемнело. Летевший первым Сергей повернул на север, и Николай тут же повторил этот манёвр.

– Варшава, – сказал он остальным. – Теперь у поляков будет повод для ненависти. Себя не будут ненавидеть за глупость, поэтому остаёмся мы. Дозиметр в первой машине, но и без него понятно, что тут повсюду радиация. Придётся потерять часа три на облёт. Потом ещё час лететь до Белостока, и считайте, что мы в Белоруссии.

Джон посмотрел на дозиметр, не выдержал и выругался. Он весь день выбирался из Польши из-за того, что пришлось огибать пять заражённых участков. В машине осыпались стёкла, и теперь в неё задувало радиоактивную пыль, от которой было невозможно избавиться. Час назад он пересёк границу и сейчас был в двадцати километрах от Магдебурга. Здесь не должно было быть никаких военных объектов, а значит, и радиации.

«Звенит, сволочь! – подумал майор. – Не хочу смотреть на то, что он мне насчитал! Надо не прятаться, а лететь в город и попросить помощь. Неужели откажут?»

Магдебург встретил его пустыми улицами. В небе не было ни одной машины, не увидел он их и на автостоянках. Не было видно и людей.

«Не могли же все бежать, – думал Джон, приземлившись на одной из площадей. – Или могли? И зачем бежать, если здесь нормальный фон? Мне нужно срочно принять хоть какой-нибудь радиопротектор, иначе бессмысленно рваться домой, можно выбрать место покрасивее и застрелиться. И где здесь найти лекарство? Может кто-нибудь остался в полиции?»