– Могу, но не делаю, – ответил Олег. – Вот когда о чём-нибудь договоримся конкретно, я проконтролирую, насколько со мной искренни.

– Ещё два вопроса. У вас остались такие пластинки? Есть заинтересованность...

– Это понятно, – перебил Олег. – Есть несколько, но я не собираюсь их раздавать. Геннадию Николаевичу дал авансом, как будущему компаньону. Какой у вас второй вопрос?

– Можете что-нибудь внушить?

– Я не могу, а они могут, но очень редко применяют. После внушения меняется поведение человека, и это очень заметно для тех, кто его знает. Можно применить при защите, но не для того, чтобы длительно кем-то управлять. Если это все вопросы, давайте вернёмся к производству.

– Да, корпорация, – сказал Ткаченко. – Как вы себе её представляете?

– Пока это должны быть два больших предприятия, выпускающие конечную продукцию. Понятно, что по кооперации используем и другие, но с этим вы определитесь сами, меня интересует только производство основных узлов и сборка. Начнём с накопителей. Это очень простая продукция, если не считать электроники. Её разработаете сами, а я кое-чем поделюсь, чтобы сделали быстро и качественно.

– А говорили, что не будете делиться знаниями, – заметил Рогожин.

– Я этого не говорил, – возразил Олег. – Не дадут опасных знаний, и я их не знаю, а другими поделятся. Для станций нужно много такого, чего у вас пока нет. Например, научитесь делать высокотемпературные сверхпроводники и материалы с температурой плавления выше шести тысяч градусов. Я дам вам всю информацию по конструкции станции в электронном виде, и текст будет переведён на русский, а с чертежами и схемами разберётесь с моей помощью. Построите одну для себя, на ней и отработаете технологии. Когда закончите, я её запущу.

– Будут и другие изделия или только эти? – спросил Ткаченко.

– Пока только это. Как я уже говорил, получите много новых знаний. Вам и с этим придётся повозиться. Заводы, о которых я говорил, – это только начало. Вам самим их не хватит, а нужно обеспечить всё человечество.

– Вашими десятью устройствами? – сказал Рогожин.

– Конечная операция практически не требует времени, – возразил Олег. – Создадите конвейер, и получите только на одной линии сотни миллионов изделий в год. Переход на новую энергетику займёт лет двадцать, поэтому нефтедобычу будут сокращать постепенно. Пока замените свой автотранспорт! Ладно, о технике мы ещё поговорим, давайте перейдём к финансам.

– Давайте, – согласился Ткаченко. – Во что вы оцениваете своё участие?

– Пятьдесят процентов акций корпорации и возможность вербовки нужных нам людей.

– Мы не дадим вам ответ прямо сейчас, – сказал Рогожин. – Нужно всё обдумать, и окончательное решение примут другие люди, у нас нет таких полномочий. Последний вопрос: сдадите пробу на генетический анализ?

– Я человек, – сказал Олег. – Геном может отличаться, но не очень сильно. Дам я вам пробу и надеюсь, что на этом разбирательства со мной закончатся. Моя жена – человек Земли, так что её пробы вам не нужны. Кстати, когда снимите секретность, она будет безвозмездно распространять наше искусство. Оно не заменит ваше, но сделает жизнь интересней и подкрепит слова о пришельцах. Я уезжаю и жду вашего решения.

Дома ждал сюрприз. В гостиной надевшая брачные браслеты жена оживлённо беседовала с Салехом. Разговор вели на языке Родера.

– Я поняла, что ты с ними договоришься и не стала сообщать о приезде брата, – сказала она мужу. – Это могло тебе помешать.

– Я рад! – сказал Олег, подошёл к брату, и они обнялись. – Если ты здесь, значит, кто-то взялся за мою идею. Семья или ты с компаньоном?

– Семья, – ответил Салех. – Отец решил рискнуть. Выкупили у военных корабль, нашли экипаж и решили проверить, как у тебя идут дела.

– И как тебе моя жена?

– Немного непривычное поведение, но очень милая особа. Пожалуй, и я найду себе такую. Ты устроился в этом доме не хуже, чем на Родере. Вера сказала, что у тебя переговоры с властями. Поднимал наш вопрос?

– Поднимал. Передадут на самый верх, а там будут решать. Надеюсь, что решат правильно. Мои предложения очень заманчивы, но чреваты большими потрясениями для всего мира и ухудшением отношений с теми, кто считает себя его хозяином.

Глава 11

– Ты сняла браслеты? – спросил Олег. – Разве они тебе не нравятся?

– Красивые, – грустно улыбнулась Вера, – но мне в них неудобно. Я даже в часах поменяла браслет на ремешок, а твой подарок надела из-за родственников. После этого у них сразу поменялось отношение. Когда улетели, я сразу сняла твой подарок.

– А почему такая грустная?

– Я не знаю, как жить дальше, – призналась она. – Ты будешь занят на своих заводах, а у меня нет дела, которым я могла бы с удовольствием заниматься. Несколько вузовских программ, которые ты впихнул в мою память, не делают инженером, а заниматься вашим искусством скучно.

– Вот это новость, – удивился он. – То с таким энтузиазмом занималась книгами и музыкой и часами смотрела фильмы, а теперь жалуешься на скуку.

– Может, ты обидишься, но, с моей точки зрения, у вас нет искусства, – сказала Вера. – Возьмём для примера ваши книги. Они очень похожи, разница в нюансах, в которых трудно разобраться тем, кто не знает вашу жизнь. Будут читать из-за новизны, но недолго. Нет ни борьбы, ни приключений, а ваши сложности интересны только вам самим. То же и с фильмами, хотя из-за эффекта присутствия их можно дольше смотреть. Но это не искусство, как не являются искусством наши спецэффекты в кино. К тому же ты не хочешь вводить ничего связанного с мысленным управлением. Чтобы лучше понял, вспомни фильм «Гараж». В Советском союзе люди смеялись до слёз, хотя весь фильм снят в одном помещении. Я тоже смеялась, но уже не так. Мне понятен юмор ситуаций, но это уже было прошлое. Теперешние молодые вообще не будут его смотреть, а американцы ничего не поймут. Смеха не будет, даже если им всё объяснить.

– А музыка? – спросил Олег.

– Очень сложные мелодии, для изменения настроения. Ваши машины играют с чувствами, заставляя смеяться или плакать, и плевать они хотели на состояние слушателя. Мы выбираем себе музыку по настроению, а не меняем его под действием музыки, причём многократно. Такое вообще нельзя воспроизвести на одном инструменте. Ваше искусство сыграет свою роль, но не рассчитывай на длительный интерес. Я могу прочитать японскую книгу, если она хорошо написана, да ещё с красивыми иллюстрациями, но это не значит, что буду читать подряд всю их литературу. Слишком их жизнь отличается он нашей, а у вас это выражено намного сильнее.

– И чем думаешь снимать хандру? – спросил он. – Опять куда-нибудь полетишь?

– Какой толк от таких полётов! – сердито ответила Вера. – Капсула не предназначена для исследований, да и я не учёный. Знаний много, но нет опыта работы, в результате на выходе одни впечатления. Я снимаю эти красоты камерой, но ты не хочешь засвечивать капсулу, поэтому пользы от этих съёмок... Скажи, что у вас нужно сделать, чтобы получить в собственность планету?

– Если больше никто не претендует, то только дать заявку, чтобы на её орбите повесили маяки, и довольно много за это заплатить. А что ты хочешь приватизировать в Солнечной системе?

– Мне понравился Марс. Ничего общего с теми фото, которые показывали американцы. Почти голубое небо, а у них всё коричневое. А такая лёгкость в теле! Олег, семья может что-нибудь там построить?

– Рассказывай, что придумала, – сказал он, садясь рядом с женой. – Вижу же, что твои вопросы не просто так.

– Я боюсь, – сказала Вера. – У нас накоплены горы оружия и очень напряжённые отношения между многими странами, а тут ты хочешь перевернуть всю жизнь. Ты считаешь, что правители руководствуются здравым смыслом, а я не вижу этого смысла, только жадность, страх и эгоизм! И если здесь всё посыпется, было бы неплохо спасти хоть кого-нибудь.

– Чтобы создать полноценную колонию, нужно очень много денег, и не ваших, а нашего мира. У семьи их не хватит, да и не будет никто на это тратиться. Немного радости в том, чтобы зарываться в землю или строить купола, лучше заключить контракт на атмосферу и приличных размеров море, но нам это тем более не по карману.