Как оказалось, я был не совсем прав.

– Что это? – спросил охранник, которого я ещё не видел.

– Гитара, – ответил я. – Могу расстегнуть чехол.

– Расстегните, – попросил он. – Я должен осмотреть инструмент.

Этот осмотр длился минуты три.

– В гитаре нет ничего недозволенного, – недовольно сказал я, – а оружие легче пронести в одежде, чем прятать в инструменте.

– Есть инструкция, – равнодушно отозвался охранник. – Любые габаритные предметы должны пройти проверку. А лучше, пока не отъехали, оставьте её дома.

– Гитара нужна. Если сомневаетесь, позвоните Рябенко.

Спустя полчаса мы пили чай, на этот раз с пирожными.

– Муж скоро приедет, – говорила Виктория Петровна. – Вы пока пообщайтесь с Викой.

Общались мы пять минут, после чего приехал Брежнев, да не один, а с Сусловым. Люся осталась с Викой, а меня забрали в комнату-кабинет и с час выясняли неясные моменты по событиям февраля.

– Как школа? – спросил Брежнев, когда мы закончили.

– Всё сдал, – похвастал я. – Можно сказать, что медаль и аттестат зрелости в кармане. Сейчас гоняет тренер в Комитете. Люся тоже приступила к сдаче. Два предмета уже сдала. Ей сложнее, чем мне.

– Деда! – забежала в кабинет Вика. – Ты уже освободился? Знаешь, у Гены скоро день рождения! Люся меня пригласила!

– Ладно, беги, мы сейчас выйдем, – сказал Брежнев. – Значит, именинник! И что же тебе подарить?

– Помогите выступить в «Голубом огоньке», – сказал я. – На нём не было ни одного подростка, а это непорядок.

– Это не ко мне, – улыбнулся он, – а к Михаилу Андреевичу.

– В этом году будет необычный «Огонёк», – сказал Суслов. – Снимают что-то вроде фильма. Я мог бы вас рекомендовать, но туда отбирают только самые лучшие номера. Ты действительно уверен, что достоин попасть в число лучших артистов страны?

– Давайте мы споём, а вы оцените, – предложил я. – Правда, петь придётся только под гитару, а будет ещё и рояль. Я помню фильм «Сказки русского леса». Там много несвязанных номеров, нетрудно вставить ещё один.

– Пойдём, – поднимаясь с кресла, сказал Леонид Ильич. – Люблю слушать, как вы поёте.

– Песня называется «Прекрасное далёко», – сказал я, доставая гитару из чехла. – Начнём?

Мы начали и очень хорошо спели.

– От чистого истока в Прекрасное Далёко, в Прекрасное Далёко я начинаю путь.

– Ну что же, – сказал Суслов, – песня чистая и идейная и звучит очень хорошо даже под одну гитару. Я поговорю с кем нужно, а вы продолжайте репетировать.

Глава 28

– Я тебя люблю! – сообщила мне Люся. – Ты у меня самый хороший!

Мы сидели в моей комнате после поездки к Брежневу. Сначала говорили о будущем выступлении, а потом долго целовались.

– Самая хорошая у нас ты, – сказал я, снимая её со своих коленей, – а я самый умный, поэтому брысь отсюда, пока я терплю.

– Как ты думаешь, нас покажут? – второй раз за вечер спросила она.

– Запись сделают. Если потом не вырежут, то покажут. Вряд ли Суслов будет влиять на комиссию. Сведёт нас с режиссёром, а дальше уже сами.

– Тогда точно вырежут, – пригорюнилась Люся. – Там такие артисты!

– Не помню ничего особенного, – сказал я. – Две песни спела Пьеха, потом Магомаев пел сам и с Мондрус. Да, Кристалинская была и этот... Адамо. И непонятно для чего выпустили Палад Бюльбюль-оглы. Это в павильонах. Ещё вставляли песню из «Кавказской пленницы» и что-то пели на тройке. Всё остальное – это танцы, балет и музыка. Я не считаю пением сатирические куплеты, песенку ведущих и гримасы кукольного тигра под фонограмму. Это то, что касается «Сказок». А на почту «Огонька» нас с тобой не приглашали. Ничего, с твоим голосом и моими песнями – это только вопрос времени.

– Завтра поедешь меня встречать?

– Если буду заниматься шесть часов, то не успею, хотя... Нас должна забирать одна машина, так что и я раньше закончу. Наверное, прямо с тренировки и поеду.

В понедельник я проводил Люсю в школу, а на обратном пути заехали за мной и отвезли на занятия. После разминки тренер показал то, что нужно отработать в ближайшие дни, поправил мои ошибки и ушёл на три часа, оставив заниматься самостоятельно. Вернулся он незадолго до отъезда и начал меня лупить. Когда бьют даже на законном основании и с твоего согласия, это очень неприятно. Я старался изо все сил, но не мог зацепить этого кабанчика. Тренер был быстрей и сильней меня, не говоря об опыте. Одним словом, как раз тот случай, когда нужно убегать.

– Нет в тебе гибкости, – заключил он, закончив эту экзекуцию. – Кое-чему научу, но это так... для разборок на лестничной площадке.

И это он меня лупцевал, чтобы выяснить полную непригодность? Честное слово, я разозлился и решил сделать всё, чтобы хоть раз заехать ему по физиономии. Я прочитал много книг по разным системам боя. Они были очень схожи и не содержали ничего чудесного, чудеса давал многолетний тяжёлый труд. Я не собирался измываться над собой много лет, но можно было позаниматься с год, если это даст нам относительную свободу. Нужно будет кое-что отрабатывать дома, а партнёров я найду. Здесь занималось немало народа, думаю, что никто не откажет врезать мне по физиономии, особенно если попросить. А там посмотрим, получится это у них или нет.

Я принял душ, вытерся уже своим полотенцем и, одевшись, стал ждать машину. Через пятнадцать минут появился Сергей, и мы уехали. Когда прибыли на место, к школе отправились вдвоём и хорошо сделали, потому что если бы я пошёл один, то наверняка случилась бы драка. Вслед за Люсей из дверей школы вышел здоровенный парень. Он обогнал её, загородил дорогу и начал что-то горячо объяснять. Она отрицательно мотнула головой и попыталась его обойти. Ухажёр задержал, схватив рукой портфель.

– Сейчас она его треснет! – сказал я, ускоряя шаг. – Или это сделаю я.

– А я здесь для чего? Стой и не вмешивайся, – возразил Сергей и крикнул ухажёру: – Молодой человек! Отстаньте от девушки!

– А вы ей кто? – неприязненно спросил парень.

– Брат, – соврал Сергей. – Кому я сказал? Неужели совсем тупой и не понимаешь, что ты ей не нужен? Или для тебя важны только твои желания? Так это можно поправить. Пойдём, сестра.

– Ген, у меня появился братик! – похвасталась Люся, у которой заметно поднялось настроение.

«Что-то мне это напоминает, – подумал я. – А, вспомнил! Финальную сцену из «Кавказской пленницы», когда запугивали Саахова. Сестра, сделай звук погромче...»

– Спасибо, Сергей, – поблагодарила Люся, – и за сестру, и за помощь. Ещё немного, и я бы ему врезала. А это опять разбирательство, и хорошо если с директором, а не с завучем.

– Я сделал глупость, – признался я. – Надо было не спешить и сдать всё за девятый класс вместе с тобой, а потом ты сидела бы дома, а я сдавал всё остальное. Захотелось раньше заняться борьбой, а о последствиях подумал слишком поздно.

– Я договорилась о сдаче математики в субботу, – сказала Люся, когда мы сели в машину. – Дальше будет проще: чем больше сдам экзаменов, тем больше будет свободного времени для подготовки. Так что я думаю, что скоро освобожусь.

– Рассказывай о результатах поездки, – обратился Брежнев к Дербинину, который по его личному заданию ездил разбираться с готовностью конструкции новой серии космических кораблей.

– Надо откладывать пилотируемые запуски, Леонид Ильич, – сказал Валентин. – «Союзы» должны дать толчок нашей космонавтике, но пока там всё слишком сырое. Мишин был очень красноречив и уверен в результатах, но ему в космос не лететь. Глушко его поддерживает, но более осторожно. Они рвутся добраться до Луны, а такой энтузиазм приводит к спешке. Я не бог весть какой специалист, но и мне стало ясно, что многое нуждается в доработке. Большинство узлов не прошли проверку в режиме полётов. Я передал им вашу записку...

– И что? – поинтересовался Брежнев.

– Сказали, что переработают схему управления двигателями коррекции, а в парашютной системе полностью уверены. А на меня после этого начали смотреть с подозрением. Ясно ведь, что кто-то нам на них настучал. Я поговорил кое с кем в неформальной обстановке. Нет у них такой уверенности, какую демонстрирует руководство. При Королёве так не работали. Уже готовые «Восходы» уничтожили, а на них можно было многое отработать.