– Пробовали обращаться в республиканский Комитет? – спросил Семичастный.

– Я считаю, что это бесполезно, – ответил Руденко, – но вы, Владимир Ефимович, можете попробовать. Насколько я понял Алексея Николаевича, вас этим тоже озадачат.

– Да, со мной уже говорили, – отозвался Семичастный. – Выделим вам группу работников Управления «РТ». Но если тормозят на уровне ЦК, толку будет мало.

– А вы докажите, что замешан Рашидов, – сказал Косыгин. – Пока это только слова и эмоции. Где содержатся задержанные?

– На территории РСФСР арестовали только пятнадцать человек, – ответил Тикунов. – Остальные, которых около сотни, содержатся в различных СИЗО республики.

– Рашидова вызовем в Москву, – решил Суслов. – Если и после этого он не окажет вам помощь, будем менять. У вас, Роман Андреевич, больше нет вопросов? Тогда мы не будем вас задерживать, как и ваших коллег. Продолжайте, Алексей Николаевич.

– Я считаю, Михаил Андреевич, что зря мы сейчас занялись Узбекистаном, – сказал Косыгин. – Нужно все силы задействовать у нас, а уже потом браться за союзные республики.

– Сил хватит, – возразил Суслов. – Таджикистан пока трогать не будем, а начатое нужно закончить. Если убрать противодействие на самом верху, дело пойдёт. А позже будем подключать и республиканские ведомства. Что у нас первым пунктом?

– Мероприятия по сельскому хозяйству в плане подготовки к грядущей засухе. Доложите, Владимир Владимирович.

– В наше министерство спустили на проработку большой план мероприятий, – начал Мацкевич. – Уж не знаю, кто составлял эти бумаги, но многое в них идёт вразрез с линией партии. Если мы будем использовать такие площади под другие зерновые культуры, неизбежно упадёт производство пшеницы.

– Через пять лет этого производства не будет вообще, – сказал Косыгин. – В Приамурье вы пшеницу посадите, а севернее? Чем овёс хуже пшеницы как корм скоту? Вы консультировались с учёными?

– Мы отдавали всё на экспертизу в академию. Возражений у них нет, но планы нам устанавливают не академики. Если мне урежут их по пшенице, не будет возражений и у меня. А по укрупнению совхозов и созданию сельскохозяйственных объединений есть вопросы.

– Это рассмотрим позже, – решил Косыгин. – Вы подготовили предложения по восточным территориям? Где и сколько земель можно будет использовать под посев зерновых? Уже к следующей посевной нужно перебрасывать туда технику и людей. Для того, кстати, и укрупняем совхозы, чтобы появились резервы. Сведёте несколько совхозов в объединение и высвободите немало техники за счёт её более рационального использования. С колхозами тоже можно так делать. Поговорите с председателями, они поймут. А меньшее количество техники легче обеспечить запчастями. Жили при МТС и обходились малым, а сейчас будет намного легче! Если небольшие хозяйства не захотят возиться с техникой, можно забрать её и самим организовать при нескольких небольших колхозах МТС. Прикиньте стоимость их сельхозтехники и во что обойдутся услуги, а потом будем оказывать их бесплатно, пока не рассчитаемся за взятое. Что у нас по строительству элеваторов, Георгий Аркадьевич?

– Составлен перечень новых объектов и объектов, поставленных на капремонт, – ответил Караваев. – Элеваторы и вообще все хранилища сельхозпродукции взяты министерством под особый контроль. Финансирование будет осуществляться в ближайшие два года, фонды на стройматериалы внесены в реестр. За нами остановки не будет.

– Тогда давайте рассмотрим большой перечень мероприятий, которые рекомендованы для внедрения на промышленных предприятиях в рамках проводимой реформы, – сказал Косыгин. – Кое-что понятно и разумно, но многое вызывает вопросы. – Вот, в частности...

– Поздравляю! – искренне сказал директор. – Ты первый в истории нашей школы, кто сдал экстернат сразу за два класса. Когда будут готовы документы, я тебе позвоню. Чем думаешь заняться, если не секрет?

– Секрета нет, – ответил я. – В этом году хочу написать вторую книгу о Волкодаве, и ещё должно быть две-три новые песни. Спортом займусь. А на следующий год буду поступать в институт. К вам у меня большая просьба. Вокруг нас в последнее время разгорелся ажиотаж. Я ухожу, а Люся до новогодних каникул будет учиться. Вы не присмотрите за ней хоть одним глазом?

– Что с вами делать, – вздохнул он. – Присмотрю, но только в школе. Если чего-то опасаешься, встречай и провожай свою подругу сам.

Я вышел из директорской к ожидавшей меня Люсе.

– Давай портфель, и пошли в раздевалку. Ребята уже заждались. Я говорил о тебе с директором. Посмотрит он за тобой в школе, а Сергей будет приходить к калитке. Надеюсь, что по пути до неё тебя никто не украдёт. А завтра приеду с тобой. Поболею за тебя в коридоре, пока будешь сдавать литературу.

Мы переобулись, надели верхнюю одежду и вышли на улицу.

– Холодно! – зябко поёжилась Люся. – Руки мёрзнут.

– Да, для начала октября сильно похолодало, – согласился я. – Пошли быстрей. И согреешься, и мёрзнуть меньше.

– Вы не могли задержаться ещё больше? – спросил Сергей, когда сели в машину.

– Могли, – ответил я, – но не стали. Чекист, а брюзжишь, как старый дед. Мне надо было послать подальше директора и убежать из его кабинета? Сергей, завтра я еду с Люсей, а потом вам придётся отвозить и забирать её самим. У меня к тебе просьба провожать её до калитки и там же встречать.Многие проявляют к ней интерес. Не съедят, но могут обидеть. Сделаешь?

– За каждый раз с тебя анекдот, – ухмыльнулся он. – Я посчитаю, а потом при случае расплатишься.

– Использование служебного положения в личных целях, – констатировал я. – Куда катится мир? Ладно, расскажу, куда мне деваться с подводной лодки?

– А при чём здесь подводная лодка? – удивился он.

Неужели они не слышали этого анекдота? Вроде бы он тогда уже был. Машина завернула во двор и остановилась возле нашего подъезда.

– Есть такой бородатый анекдот, – сказал я перед тем, как выйти. – Дарю бесплатно. Происходит перекличка на подводной лодке, лежащей на дне океана. Старшина выкрикивает фамилии, а ему отвечают все, кроме последнего: «Иванов! Петров! Сидоров! Сидоров!! Сидоров!!!» «Ну, здесь я, здесь. Куда я денусь с подводной лодки?».

– Будешь сегодня готовиться? – спросил я подругу, когда поднимались по лестнице.

– Нет, – ответила она. – Сдам литературу, и добавятся три свободных часа! А потом займусь математикой. Мне до сих пор не верится, что отчитаюсь за девятый класс и нужно будет ходить в школу только на сдачу экзаменов. Как отметим Новый год? Придумай что-нибудь, чтобы не просто наесться и посидеть у телевизора. К нам зайдёшь?

– Зайду похвастаться, когда придёт со службы тесть.

– Мне не терпится! – сказала Люся, забирая у меня портфель. – Хочу всё время быть с тобой. Нам ведь дадут квартиру? Но я и по родителям с Ольгой буду скучать.

– Обещали. Только дадут после совершеннолетия. Можно окончить школу и выйти замуж и оставаться несамостоятельным человеком.

– А если попросить?

– А зачем? Мы с женой два года жили с родителями, и они нам помогали нянчиться с сыном. Подожди, ещё поживёшь самостоятельно. Вряд ли нам с тобой дадут квартиру рядом с роднёй, разве что переселят куратора. А наглеть тоже ни к чему. Могут пойти навстречу, а уважение потеряешь. Ладно, иди в квартиру и скажи матери, что я скоро забегу.

– Ну как? – спросила мама, когда я вошёл в гостиную.

– Со школой разделался, – ответил я. – Аттестат и заслуженную медаль получу позже.

– И чем займёшься?

– Мам, мы же уже об этом говорили. Буду тренироваться в секции и писать книгу.

Я решил написать «Право выбора» и на этом остановиться. Не нравились мне остальные книги о Волкодаве. Слишком Семёнова всё затянула. Может быть, когда-нибудь состряпаю из всех книг одну.

Первой после меня пришла сестра.

– Ну как? – спросила она.

– Если ты о школе, то я тебя догнал и перегнал, – ответил я. – Закончил с золотой медалью. Теперь передо мной открыты все пути. Тань, посоветуй, как лучше провести Новый год. Хочу сделать Люсе подарок. Это для меня сдача экстерна простое и лёгкое дело, а ей приходится вкалывать.