– Сразу же, как только принесли газету. Меня интересовало не само постановление, а обоснование необходимости чистки в статье Брежнева. Как у вас к этому отнеслись?

– С удовлетворением, хотя есть и опасение. Написать можно всё, а вот как будут выполнять? Зря ты не выключаешь магнитофон. Быстро сотрёшь головки, да и соседу тяжело весь день слушать твою музыку. Если поставили микрофоны, их могли установить и в прихожей. Оттуда нетрудно ввести провода, а в коробках их явно больше, чем нужно.

Мы поговорили по поводу прослушивания сразу же, как только я приехал, и решили ни в чём себя не ограничивать. Ничего крамольного не говорили, так что пусть пишут. Но я из вредности поставил на табуретке возле стены куратора купленный магнитофон и крутил на нём весь день классическую музыку. Куратор пока молчал.

– Написал письмо Сергею? – спросил отец. – Хороший парень, жаль, что вы разъехались. Я на твоём месте не терял бы с ним связь.

– Я и не собираюсь, а письмо написал и сегодня отдам соседу. Тоже глупость, ваши же письма не проверяют.

– А ты хочешь, чтобы везде и всё было по уму? У государства есть инструкции на все случаи жизни. Если утверждено, положено выполнять, умно это или нет. Не хочешь погулять с Люсей? Смотри, какая замечательная погода!

– А куда? Мне Москва надоела еще в той жизни.

– Скучный ты человек! – упрекнула Таня. – Самому неинтересно, так хоть подумал бы о Люсе! Если не хочешь в кино, отвези её в какой-нибудь парк. Лучше гулять по парку, чем сидеть в квартире. Ещё насидитесь, когда пойдут дожди. Сразу видно, что человек в возрасте!

– Устыдила, – сказал я, откладывая книгу. – Пойду к Черзаровым, а от них позвоню.

– Уже соскучился? – встретила меня Надежда. – Иди в комнату, дочь сама собралась к тебе бежать.

Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что дочь скоро станет женой. Ничего, рано или поздно это случилось бы, а у неё останется Ольга.

– А я собралась идти к тебе, – сказала Люся. – Учебники надоели, хочется заняться чем-нибудь другим.

– Хочешь в парк? – спросил я.

– Ещё как хочу!

– Тогда собирайся, а я пойду звонить.

Машину ждали у подъезда минут пять.

– Здравствуйте, ребята, – поздоровался шофёр, открывая свою дверцу. – Садитесь на задние сидения.

Рядом с ним сидел спортивного вида парень лет двадцати пяти.

– Как вас зовут? – спросил я. – Нам постоянно с вами ездить, а в прошлый раз не познакомились.

– Виктор, – представился он. – Охрана у вас может меняться. Сегодня со мной Сергей.

Лет ему было за сорок, но если хочет, чтобы называли по имени...

– Куда положить сумки? – спросила Люся.

– Положите на пол, чтобы не мешали. Куда едем?

– Мы хотим погулять в парке, – сказал я. – Надоело сидеть в четырёх стенах. Сами выберите, куда ехать, я плохо знаю Москву.

– Поедем в Тимирязевский парк, – решил он. – И недалеко, и парк хороший. Захлопните хорошо дверцу!

– Мне приказали спросить, нет ли у вас проблем, – сухо сказал наш охранник.

По-моему, он был недоволен поездкой.

– Недовольны тем, что приходится тратить на нас время? – спросил я. – Изливайте недовольство на своё начальство, а не на нас. Я тоже не в восторге от вашей опеки и прекрасно воспользовался бы метро.

– Мне приказали спросить, нет ли у вас просьб, – не отвечая, повторил Сергей. – Если хотите, можете передать через меня.

– У меня только одна просьба, – сказал я. – Передайте своему руководству, а оно пусть отправит выше. Я хочу, чтобы вы сняли прослушку и с моей квартиры, и с квартиры Черзаровых. Не уберёте сами, обращусь на самый верх и найду, как вас отблагодарить.

– Не понимаю, чем ты недоволен, – неприязненно сказал Сергей.

– Не понимаешь, значит, тупой! – рассердился я. – По-твоему, я должен писать кипятком от счастья из-за того, что вы прослушиваете мою спальню? Может, вы и в туалете повесили микрофон, чтобы записывать, как мы пускаем газы? Вот ведь козлы! Поставили микрофоны в квартире и хотят, чтобы я радовался! Вы бы ещё повесили кинокамеры!

– Дать бы тебе по шее... – вздохнул Сергей.

– Размечтался! – зло сказал я. – Давай выйдем из машины и попробуешь. Может, и не получится. Приезжал недавно один из ваших меня проверять, так я его удивил. Синяк на боку точно оставил. Смотри, чтобы и тебе так же не удивиться!

– Ген, успокойся! – попросила Люся. – Сказал, а зачем ругаться? Он, что ли, приказал ставить эти микрофоны?

– Ладно, – сказал я. – Он меня разозлил тем, что считает это нормальным. Понимаешь? Любому человеку будет дико жить в таких условиях. Это всё равно что ходить голым по улице. Не смертельно, но неприятно.

– Всё, спорщики, приехали, – сказал Виктор, останавливая машину возле входа в парк. – Давайте на выход. Я сейчас отъеду и вас догоню.

Мы шли по аллеям отдельно от сопровождения. Виктор с Сергеем держались метрах в двадцати позади нас.

– Не ожидала, что ты будешь так ругаться, – сказала Люся, взяв меня под руку.

Я и сам этого не ожидал. Видимо, сказалась нервотрёпка первых дней пребывания в Москве. Я тогда никому не показал свой страх, хотя Брежнев, кажется, догадался. Я хорошо знал, чем всё может для нас закончится. Если бы не медитации, сорвался бы ещё раньше.

– Немного перенервничал, потому и высказался. Ничего, съедят. Давай тебя развеселю. В три часа ночи стучат в дверь. Мужик смотрит в глазок и видит двух амбалов. «Вам кого?» – спрашивает, а ему отвечают: «Мы из морга». «А у нас никто не умер!» «А у нас план!»

Подруга рассмеялась, и моя ругань была забыта.

– Что было во вчерашней газете, если отец так к ней прилип? – спросила она. – Я хотела посмотреть, но не успела.

– Статья Брежнева, в которой он обосновал необходимость чистки партийного руководства, и постановление о создании механизма такой чистки. Со временем всё может выродиться в ещё одну бюрократическую структуру или заработать на манер мясорубки, перемалывая всех подряд, но если сделают по уму и на постоянной основе, эффект будет большой и долговременный. Это второе постановление, которое появилось по моим материалам.

– А о чём было первое?

– Было постановление правительства СССР о мерах, направленных на сохранение урожая. Наверное, это пошло с подачи Машерова, вряд ли здесь успели бы всё подготовить. Мы теряем больше трети всего, что выращиваем, поэтому это очень важно. Лучше повременить со строительством одной ГЭС и из сэкономленного бетона построить много хранилищ для зерна, овощей и фруктов. Да и в уже имеющихся нужно наводить порядок.

– А было в газетах ещё что-нибудь?

– Я не видел. Но у нас о многом не пишут. Например, вчера в Архангельске должен был гробануться Ил-18. Никто не погиб, и ранения получили только десять человек, но самолёт потеряли. Теперь этого не случится, но и в газетах ничего не появится. В декабре должна была произойти авария беспилотного «Союза» с человеческими жертвами. И никто ничего не узнал бы, как не узнали об аварии шестидесятого года, когда на космодроме сгорели сто человек. Теперь ничего этого не будет. Думаешь, зря с нами возятся? Если предотвратить аварии и смягчить последствия природных катастроф, экономика страны получит колоссальные средства. Не меньше можно получить со временем и от новых технологий. Наша главная беда – это управление, теперь, похоже, взялись и за него.

– Значит, всё хорошо?

– Всё движется в нужном направлении, но это только первоочередные меры. Экономику нужно реформировать по-настоящему, только не сейчас, а позже. Нынешнее руководство на это неспособно, поэтому оно должно выполнить своё дело и уступить место другому. А потом придётся реформировать общество. Без этого скоро достигнем потолка. Будет намного лучше, чем в моей реальности, но этого недостаточно. Ладно, мы с тобой не о том говорим. Смотри, какое небо! Приедем, и начну писать тебе стихи!

На следующий день, в десять утра, нам позвонили.