Следующие часы мы – Горрел, Артур и я – проникали в тайны далёких звёзд и миров. Сейчас я уже не в силах вспомнить всё услышанное: сознания бесчисленных существ с невообразимо удалённых миров, к которым мы подключались через этот удивительный приёмник.

Мы слышали мысли существ, обитавших на ледяных планетах и боровшихся с натиском лютого холода, падая с ног и умирая в полном отчаянии. Мы внимали яростным помыслам нечеловеческих крылатых тварей, пикирующих на беззащитный город. Мы ловили дикие, полные суеверного страха думы других созданий, приносивших в жертву своих сородичей, чтобы умилостивить зловеще краснеющее солнце.

Разумы всякого рода и любой степени развития: иные стояли на столь низкой ступени интеллекта, что казалось, будто слушаешь мысли диких зверей; другие же возносились над нами так высоко, что мы были не в силах постичь те сверхнаучные материи, которые полностью поглощали их умы. Были разумы почти человеческие – в них мы без труда узнавали знакомые чувства любви, ненависти и страха, – и были существа совершенно чуждые, ледяные, чью логику мы никак не могли взять в толк.

Мы с Артуром уже утратили способность чему-либо удивляться, когда Горрел наконец произнес:

– На сегодня хватит. Мы все чертовски устали, и неудивительно.

Но, протянув руку, чтобы выключить аппарат, он вдруг замер.

– Интересно… есть ли что-нибудь в области чрезвычайно низких волн? – рассеянно пробормотал он. – Я туда еще ни разу не заглядывал.

Словно увлекшись этой внезапной мыслью, он быстро крутанул верньеры, поудобнее поправляя наушники. Мы с Артуром в полном изнеможении рухнули в кресла.

– Похоже, ни один разум не излучает на столь низк… – начал было Горрел, продолжая вращать ручки настройки, и вдруг осекся.

На его лице застыло оцепенение – такой леденящий, жуткий ужас, что у нас обоих замерло сердце и мы разом вскочили на ноги. Его выцветшие голубые глаза были сверхъестественно расширены.

– Боже правый! – прошептал он. – В этом низком диапазоне есть разум… колоссальный разум! Его мысли… они грандиозны!

Артур в диком волнении вдруг указал на верньеры, разглядев их положение.

– Горрел! – вскричал он. – Волна, которую вы слушаете…

Но Горрел властно вскинул руку, требуя тишины. Исчерченное морщинами лицо физика было белым как полотно, всё его тело била крупная дрожь.

– Колоссальный мозг… где-то в космосе… и я слышу его, – хрипло прошептал он. – Его мощь… его разум… нечто невообразимое. Сверхразум, общающийся мыслью с другими сверхразумами где-то там…

– Теперь я всё понял! – внезапно вскричал он. – Боже, это просто уму непостижимо! Этот сверхразум в космосе… теперь я знаю, что это такое! И я слышу его мысли, его тайны…

– Он знает, что я его слышу! – вдруг истошно прохрипел Горрел. – Он собирается…

Его руки судорожно рванулись к голове, пытаясь сорвать наушники. Но прежде чем он успел это сделать, на наших с Артуром оцепеневших от ужаса глазах произошло непоправимое.

Джон Горрел внезапно застыл, не завершив отчаянного движения; его глаза выкатились из орбит, словно он внимал какому-то грозному, всеподчиняющему голосу. Затем скованно, явно повинуясь неодолимому приказу, он механически повернулся к аппарату.

Поднял его со стола – и с силой швырнул на пол. Аппарат разлетелся вдребезги, превратившись в груду разбитых радиоламп и вырванных с корнем проводов. И в то же мгновение сам Горрел рухнул бездыханным рядом с обломками своего великого детища.

Я бросился к нему и отчаянно попытался привести его в чувство. Но секунды хватило, чтобы понять: всё бесполезно.

– Артур, он мертв! – закричал я.

– Да, конечно… – безучастно отозвался Артур. Он смотрел широко раскрытыми, полными ужаса глазами на разбитый аппарат. – Горрел услышал колоссальный разум, космический сверхразум, не потерпевший чужого вмешательства. Он приказал ему уничтожить приемник… а затем умереть.

– Космический сверхразум? – воскликнул я. – Но что… где…

Шатаясь, Артур бросился к окну, распахнул его настежь и дрожащей рукой указал на звездное небо.

– Он там, наверху! – закричал он. Увидев мой ошеломленный взгляд и поняв, что я ничего не понимаю, он яростно добавил: – Разве ты не сообразил? Последняя длина волны, на которую настроился Горрел – мысленные волны этого сверхразума, – составляла ровно 0,001 Ангстрема! Это же точная длина волны космических лучей!

– Космических лучей? – воскликнул я. – Значит, космические лучи – это и есть мысли сверхразума? Но этого не может быть… Ведь доказано, что космические лучи исходят от звезд нашей Галактики.

– Да, исходят! – вскричал Артур. – Но что, если звезды – всего лишь атомы в пространстве высшего порядка? И в этом великом макрокосмосе звезды-атомы вполне могли соединиться, чтобы породить живую материю, мыслящую материю… Разве не так?! Наша Галактика – колоссальное скопление звезд-атомов, слившихся в единую живую, мыслящую плоть… Наша Галактика и есть этот сверхразум!