— Ага.
Чурбан бесчувственный!
Я тихонечко заныла. Впервые оказаться в обезьяннике! Не так я себе представляла свидание, вообще-то!
— Лапуль, мозг не делай, — Лихача как будто бы все устраивало. Он выглядел спокойным и расслабленным. В отличие от меня. — Я же сказал, пару часов потерпи. Потом выпустят.
— Ты проехал херову тучу светофоров на красный! — зашипела я. — Это лишение прав, тебе же сказали. Так что тебе придется попрощаться с гонками!
Лихач иронично хмыкнул.
А я скукожилась. На деревянных жестких лавках сидеть было холодно.
Вообще, насколько я знаю, девочки и мальчики в таких местах должны отдельно содержаться. Но нам, видимо, «повезло».
— Иди ко мне, — Лихач поднял руку. Как будто в объятия приглашал.
— И не подумаю!
— Иди, говорю. Голой задницей на этой грязи сидеть лучше? Отморозишь все нахрен.
Я вскочила.
Холодно-то ладно. А вот про грязь я как-то даже и не подумала в злобном запале.
— Иди, Лапуль.
— Я постою, — я вздернула нос.
— Ох, блядь… Капризная какая мне досталась.
Он со вздохом поднялся с лавки и шагнул ко мне.
— Не трогай меня!
Ага.
Еще бы он послушал.
Сгреб в охапку. Подбросил, перехватывая под попку. И сел обратно. Со мной на руках.
— Сиди смирно.
— Эй, Лихач, телку свою хватит гонять по камере, — из-за угла донесся насмешливый голос дежурного.
— За своими телками смотри, — рыкнул Лихач в ответ. — У меня только хорошие девочки.
Я замерла в его руках.
А, правда, так намного теплее.
Он же огромный. И жаркий как печка. Я заерзала, устроилась поудобнее на коленках.
— Ножки сюда клади, — он подхватил мои ноги и поставил их прямо на лавку. — Пахнешь вкусно, Лапуль.
Он провел носом по моему уху.
Коснулся мимолетно губами щеки. Сжал вдруг крепко в руках. Зарылся носом в шею под волосы. Выдохнул шумно, с тихим рычанием.
И отстранился
Навалился спиной на стену, уложил меня на себя.
Я застыла в его руках как кукла.
Под попкой явно все было напряжено. Ощущалось ого-го как! Но приставать и намекать на что-то он не стал.
Странный он. То пугает меня, то заботится и защищает так, словно любит меня без памяти.
Теплое дыхание Лихача проникало сквозь волосы. Он как будто задумался. Поглаживал мои голые колени и молчал.
Молчала и я.
Что еще делать?
Когда нас задержали, он кому-то успел позвонить. И на этом все. Дальше кататься пришлось в патрульной машине, а сейчас вот. Сидеть в тесных объятиях этого невозможного большого человека в стылом обезьяннике районного отделения.
Шикарное свидание.
Я улыбнулась в полудреме.
Романтика.
Такое точно до самой смерти не забудешь.
Глаза слипались. У нас обоих отобрали телефоны, так что сколько времени я не знала. Но дело явно уже идет к утру.
Широкая грудь Лихача ритмично поднималась и опускалась от мощного дыхания. Его прикосновения были мягкими, ласкающими. И отторжения уже не вызывали.
Но заснуть мне не удалось.
— Выходите, герои ночных дорог, — полицейский загрохотал замком по металлическим прутьям камеры.
— Ссс, — раздраженно зашипел Лихач, едва я встрепенулась в его руках. — Разбудил, бля.
— Не, ну можете до утра сидеть, мне-то что.
— Нет! — я вскочила на ноги. — Нет, мы пойдем! А можно уже, да?
— На выход, — полицейский распахнул передо мной дверь. — Лихач, не прощаюсь.
— Пош-шел ты!
Я испуганно вцепилась в его руку.
Потянула вперед, за собой. Знаменитость, тоже мне! Зачем грубить? Опять же посадят!
Выдохнуть получилось только на крыльце.
Я огляделась. И где мы? В сером предрассветном сумраке даже не получалось узнать район, в котором мы оказались.
И холодно опять, бррр…
— Иди ко мне, Лап, — Лихач снова притянул меня к себе. Обнял за плечи. — Сейчас нас заберут.
— Кто? — я уже не пыталась сопротивляться. С ним реально теплее.
— А вот уже.
Перед зданием отдела притормозил джип. Не такой огромный, но тоже довольно внушительный.
— Пойдем.
Нырнуть в теплое нутро машины было облегчением. Объятия объятиями, но ноги у меня тоже подмерзли. Я же в тонких тапках, в которых на смену вышла.
— Здорово, брат, — за рулем сидел незнакомый мне мужчина.
— Здорово, — меня опять подгребли поближе. Опять посадили на колени. — Чего так долго?
— Так вышло, — машина тронулась с места. — Куда вас? Домой, в Ильинку?
— Да, давай туда.
Ильинка?
Это же пригород! Двадцать километров от города! Зачем?
Он же живет со мной на площадке вроде бы!
Я растерялась окончательно.
— Я не хочу в Ильинку, — я повернулась к нему. — Мне на работу надо! Там мои вещи.
— Привезут.
— Кто привезет? Слушай, хватит мной командовать! Мне и так Голландец из-за тебя всю кровь выпьет!
— Не понял, — Лихач сузил глаза. — С какого хера?
— С такого! Он же взбесится, что я с тобой ушла, — прикусить язык я не успела.
Глаза Лихача налились злобой.
Большое тело подо мной напряглось. Он стиснул мне бока так, что я выгнулась.
— Ты что, спишь с ним?
— Ты больной?! — вот тут я охренела окончательно. — Если бы я была шлюхой, я бы и тебе вчера…
Мне захотелось зажать себе рот рукой.
Заткнись, Лада.
Просто заткнись!
— Что? Дала бы?
— А разве шлюхи не так делают?
— Не знаю, — по его скулам загуляли желваки мышц. — Не сплю со шлюхами.
Брови как-то сами влезли повыше на лоб.
Чего?
Это Лихач-то? Весь такой чистый и непорочный?
Ха-ха два раза, пардон муа.
— Так что про Голландца? Он к тебе приставал?
Я нахмурилась.
Как же хочется нажаловаться большому и сильному. Чтоб пришел и защитил, надавал противному Валентину по граблям.
Эх, хоть бы раз в жизни, а?
Но это будет означать потерю работы сто процентов. Отношения между гостями и официантками Голландец пресекал сразу.
А мне нельзя остаться без зарплаты.
Так что я сама как-нибу…
— Лада!
— Да! — от его рыка я подпрыгнула. — Да, приставал! И пристает! Он ко многим пристает! Доволен?
— Многие меня не интересуют. Брат, давай в Покрышку, — Лихач тронул водителя за плечо.
Машина притормозила и на перекрестке резко ушла направо.
— Не надо! Он меня уволит!
Неожиданно для самой себя я обхватила ладонями его лицо.
Волоски бороды закололи, защекотали ладошки. Я всмотрелась в злые глаза. Ну, пожалуйста!
Не делай мне плохо!
— Никто тебя не уволит, Лапа. Трогать мою девочку не разрешается никому. И он это сегодня усвоит.
Глава 7
Я почти сожрала собственные ногти.
Пока Лихач не сжал мои руки в собственной ладони. Поцеловал в щеку, потерся бородой. И не сказал как всегда убийственно спокойно:
— Лапуль, отвыкай нервничать. Я же с тобой.
Охренеть!
Вот так просто, да?
Я смотрю, у него вообще вся жизнь простая. Все по щелчку пальцев делается. Проблемы с полицией — не проблемы! Кто-то посмотрел на девчонку — придушим его, да и все.
Делов-то!
Вот только в моей жизни все как-то иначе обычно.
Просто не срабатывает.
Получается только хуже!
Пока нас везли в Покрышку, я сидела на его коленках как на руках у огромного ежа. На здоровенных таких иголках.
И даже постоянно напряженный член под моими ягодицами уже не волновал настолько.
Джип зарулил на пустую парковку.
Я вытянула шею, привстала невольно. Машина Голландца стояла там же, где и всегда. Длинный белый Мерседес. Хищный и респектабельный.
Попасть в его салон — кошмар для меня.
Я нахмурилась.
Девчонки-официантки стояли кучкой возле урны. Кто-то курил, кто-то просто вышел подышать свежим воздухом после насыщенного алкогольными парами зала.
Значит, клуб уже закрылся.
Я не успела.
Полный финиш, твою мать…
— Приехали. Ждать? — водитель припарковался поодаль от входа и глянул в зеркало на Лихача.
