Подобно тому как люди стоят выше животных, говорится в Талмуде, по утверждению Ролинга, так и евреи стоят выше всех народов на земле. Талмуд доходит до заявления о том, что «семя чужестранца, не являющегося евреем, является лишь семенем животного»[591].
Затем следует стереотип «всемирной империи»:
Поскольку, по Талмуду, Израиль и божественное величие означают одно и то же, ясно, что весь мир принадлежит евреям[592].
К той же самой категории относятся негативные этнотипы; это идея о том, что евреям разрешено мошенничество по отношению к неевреям («Гоя позволено обманывать…»)[593]; это идея о том, что ростовщичество может и должно практиковаться в ущерб «чужеземцам»[594], и т. д. Кроме того, в памфлете Ролинга содержится обвинение, согласно которому убийство евреем нееврея, «идолопоклонника», не только дозволено законом, но представляет собой жертвоприношение Богу[595]; отсюда следует, что императив «не убий» никоим образом не является этическим принципом, универсальным требованием, но выражает этноцентрический запрет («нельзя убивать израильтянина»). Разумеется, Ролинг пытается распространять псевдоталмудические формулировки типа: «Следует зарезать лучшего из христиан»[596]. Подобная картина «еврея-талмудиста» – это картина существа, которому позволено делать все по отношению к неевреям: традиционное учение иудаизма сводится здесь к побуждению обманывать, обкрадывать, покорять и убивать гоев в качестве таковых. В заключении книги Ролинга, ритуально повторяющего «признания» некоторых «великих евреев» (Кремьё, Дизраэли и др.), подтверждаемые суждениями «мудрецов, философов нашего века» (Кант, Фихте, Гердер, Шопенгауэри др.), подчеркиваются воля евреев к владычеству, их жестокость или естественная склонность к преступлениям, безграничная алчность; постулируется неассимилируемость еврея, созданного в качестве типа, наделенного прочим постоянством. Ибо Ролинг постулирует неизменность «порочной природы еврея-талмудита»[597].
В течение двух тысяч лет евреев отличает дух обособленности […]. Они не могут исключить из своего ума идею еврейского государства. Поэтому еврей не становится ни поляком, ни французом, ни англичанином, всегда он остается евреем, подобно своим предкам библейских времен[598].
Эти негативные склонности, приписываемые «вечному» еврею, эссенциализированному и дьяволизируемому, позволяют антиеврейскому доктринеру найти объяснение несчастьям, поражающим бедняков-«недочеловеков», которые являются неевреями, и в особенности христиан.
Евреи предаются ростовщичеству без каких-либо ограничений, они эксплуатируют и разоряют тысячи семей. Ростовщичество и монополия на капиталы привели к финансовому кризису, который давит на страну не один год. Ненасытная жадность евреев тысячью способами эксплуатирует общественную нищету […]. Евреи захватили монополию на деньги и на продовольствие, и именно рабочий класс более всего страдает от еврейской алчности […]. Евреи не могут иметь чего-либо общего с христианскими народами, ибо во всем они противостоят этим народам. В больших, как и в малых делах, повсюду евреи разбрасывают зародыши разложения и разрушения, их склонности подталкивают их к возвышению на обломках других […]. Все способы для них хороши, чтобы достичь мирового господства, на которое, по Библии, они законно претендуют[599].
Таким образом, фундаментальная тематика «Протоколов» обнаруживается уже в «Еврее-талмудисте» Ролинга. Тем более не обходится этот автор без главных стандартизированных полемических сплавов, источниками которых являются конспирационистские толкования Французской революции[600]. Прежде всего обличается «иудомасонство», предполагающее как очевидность тайный союз «Иудеи» («израильтянский Альянс, охвативший после 1860 г. весь мир»)[601] и франкмасонства. Повторяется также идея о том, что если «евреи находятся […] во всех Ложах мира»[602], то «Иудея образует голову Ложи, и христианские Ложи являются лишь марионетками, которые, несомненно, приводятся в действие Иудеей»[603]. Короче говоря, масонство, как предполагалось в письме, которое О. Баррюэль приписывал «капитану Симонини», имеет «еврейскую голову»; таким образом, масонство трактовалось как международная секта, доминируемая «иудейской сектой»[604], или как «еврейская секта»: это пытался доказать в 1905 г. Исидор Бертран в книжке, популяризовавшей «исследования» Гужено де Муссо[605] и Дрюмона. И. Бертран, автор сочинения «Древний и современный оккультизм»[606], вышедшего в свет пятью годами ранее в той же серии («Наука и религия. Исследования для настоящего времени»), обращался, таким образом, к своим читателям, «добрым христианам», желавшим лучше узнать скрытого врага:
Единственная цель, которую я поставил перед собой при написании этой книжки, это просветить моих читателей относительно происхождения секты, вожди которой намереваются воссоздать иудейскую мощь на развалинах французской и христианской цивилизации[607].
Суждение показательно, и цель сама по себе обладает символической ценностью: следует пролить свет на оккультное, на темные силы. Антииудейское и антимасонское самооправдание этих памфлетов вновь обнаружится в глоссах, которые будут сопровождать «Протоколы» начиная с 1919–1920 гг.: раскрыть тайны евреев и масонства, цитируя их тексты, которые, как предполагается, сами по себе являются тайными (такие как Талмуд), это значит разрушить основание мощи этих «сект». Раскрытие оккультного выдается за абсолютное оружие в борьбе против оккультных врагов: раскрывать – значит разоблачать, обвинять, осуждать, но также и в особенности нейтрализовать. Боевая книжка «Франкмасонство, еврейская секта» начинается со следующих слов:
Имеет ли франкмасонство еврейское происхождение. Положительный ответ на этот вопрос можно подкрепить доказательствами. И нельзя было бы оспорить то, что оно с давних пор является заменителем Синагоги. Несомненно, Великий Восток пытается это отрицать. Но никто из тех, кто находится в курсе дела, не верит в независимость этой Ложи. Всем известно, что она подчиняется Кагалу с покорностью, оставляющей далеко позади себя повиновение, в котором упрекают учеников святого Игнатия[608].
Изложение «неопровержимых доказательств», основанное, в частности, на «признаниях главарей секты»[609], по методу, инициатором которого был Баррюэль[610], может иллюстрировать следующий характерный пассаж:
В первых восемнадцати степенях, или ступенях, масонства нет ничего, что не было бы заимствовано у Библии, когда речь идет о собственно исторических фактах, или у Талмуда во всем том, что имеет отношение к моральному и философскому обучению. В тот день, когда масон посвящается в 18-ю степень, он превращается de plano в члена Всемирного израильтянского альянса, целью которого является соединение в одну-единственную связку всех тех, чьим правилом веры становятся «Современные принципы». Всемирный израильтянский альянс и не менее всемирное Масонское общество образуют одно и то же общество. Нашим противникам в споре с трудом удалось бы обнаружить еврея, враждебно относящегося к масонству, и с еще большим трудом – франкмасона, врага евреев. Тому, кто пишет эти строки, несмотря на все его изыскания, никогда не удавалось констатировать обратное. Причина этого в том, что Каббала лежит в основании всех масонских ритуалов, является современной формой оккультизма, в котором евреи – великие мастера. Всемирный израильтянский альянс – это произведение преимущественно Иудаизма и Масонства. Именно собирая под своим знаменем всех приверженцев вольнодумства, независимо от их первоначального культа, Израиль увидит осуществление своих самых драгоценных надежд[611].
Один из главных элементов, который позволит распространителям «Протоколов» сфабриковать антимондиалистскую (антикосмополитическую, антиинтернационалистскую и т. п.) идеологию, встречается также в тезисе о естественной близости между вольнодумством, масонством и иудейством[612]. Периодически повторяющаяся в конспирационистской литературе тема – это тема о «неизвестных вождях»; отсюда – продолжительное расследование с целью их идентификации. Исидору Бертрану и Гужено де Муссо эти незнакомцы хорошо знакомы, для их опознания достаточно «снять маски», в которые наряжаются «великие» евреи, обнаружить их деятельность «за кулисами» мировой истории, употребляя стандартизированное выражение Дизраэли[613]. Прочитаем в книге Бертрана:
