56. Мы требуем, чтобы международный сионистский капитал прекратил алчное разграбление наших минералов, наших лесов и наших водных запасов.

57. Мы требуем положить конец разграблению нашей страны – тайному и открытому, вывозу сырья, произведений искусства, древностей и других ценных предметов.

58. Наш народ в состоянии сам эксплуатировать свои естественные ресурсы. Мы требуем прекратить разграбление нашей страны с помощью концессий, предоставляемых сионистско-масонскому капиталу.

59. Мы требуем раскрытия и упразднения всех псевдонимов. Честному человеку незачем скрывать свое настоящее имя.

60. Мы требуем раскрытия архивов и разоблачения рычагов тайной власти, которые изуродовали нашу страну во времена «красного террора», «военного коммунизма», «культа личности», «волюнтаризма» и «застоя», отдали ее на растерзание волнам грабителей и обрекли на духовное оскуднение и геноцид все народы нашего Государства и в особенности русский народ. Во время сионистского геноцида в нашей стране было уничтожено большее число людей, чем во время всех войн человечества.

61. Мы убеждены в том, что каждая личность может нормально развиваться только в лоне своей собственной культуры, своего собственного народа. Только любя свой собственный народ, зная и уважая его, возможно уважать другие народы. Вот почему мы рассматриваем космополитизм как преступление против народа, против нации и против всего человечества. Мы убеждены, что духовный подъем нашего народа может осуществиться лишь изнутри, на основе принципа, в соответствии с которым общее благо стоит выше личной выгоды.

Мы победим – наша сила заключена в единстве. Мы не продадим право первородства за чечевичную похлебку этим сионистам. Ни одна сила в мире не может сломать хребет этой гадюке, но только лишь наш дух, наше Государство, наше единство – Единство народа^[577].

VII. Превращение мифа в арабском мире: новая карьера «Протоколов»

До рассмотрения проблемы внедрения «Протоколов» в арабский мир, что предполагает анализ условий восприятия этого текста не в меньшей мере, чем особенностей его использования (в зависимости от различных контекстов – до или после создания Государства Израиль, от различных типов аудитории – арабов-христиан или мусульман, националистов и др.), следует показать: данная проблема стоит, и она отнюдь не перестала стоять сегодня. Вот почему мы начинаем с разбора аргументации одного пропалестинского востоковеда еврейского происхождения, который, обращаясь к арабам-активистам, пытается разубедить их обращаться к «Протоколам» как к пропагандистскому материалу. А это предполагает, что «Протоколы» обычно используются в качестве идеологического оружия против Израиля и сионизма.

1. Выступление ученого-антисиониста еврейского происхождения в палестинском контексте

Осенью 1981 г. в Бейруте вышел в свет первый номер журнала Revue d’études palestiniennes, который стал публиковать на французском языке Институт палестинских исследований, основанный в 1963 г. Номер этот открывался статьей Максима Родинсона, известного «социолога и востоковеда», имевшего репутацию «активного прогрессиста и «антиколониалиста»^[578].

Статья М. Родинсона посвящена антсемитизму^[579] и входит в серию работ авторов о «еврейском вопросе» и о «ненависти к евреям»^[580]. Работы эти не являются типичными для литературы на французском языке по двум главным причинам: с одной стороны, из-за проявляющегося в них усилия по концептуализации данного вопроса, попытки строго поставить вопрос о зле, называемом «антисемитизмом», опираясь на бесспорную эрудицию; с другой стороны, из-за сложного взаимодействия личности ученого, французского гражданина «еврейского происхождения» и ангажированного (против сионизма) интеллектуала. Отнюдь не вызывает сомнения то, что публикация статьи «еврейского» востоковеда (проблематичного «еврея», который проблематизирует себя в качестве такового) и антисиониста Родинсона об антисемитизме представляет собой прекрасный образец стратегии. Одна из идеологических стратегий, ставших рутиной в современной антиеврейской литературе, состоит в том, чтобы заставлять евреев говорить или писать против евреев; «ненависть к себе» людей типа Отто Вейнингера или Артура Требича систематически использовалась антиеврейской пропагандой, нацистской например^[581]; а свободную критику такого человека, как Бернар Лазар, она не переставая использовала в качестве инструмента. Такая тактико-стратегическая традиция не исчезла с появлением антисионистского видения мира: антисионистская пропаганда не перестала цитировать евреев, выступающих против Израиля или сионизма. Короче говоря, публикация исследования М. Родинсона в подобном радикальном антисионистском контексте и в соответствии с описанной манипуляторской традицией кажется нам образцом удачной инструментализации. Но в отличие от Б. Лазара М. Родинсон был использован еще при жизни, несмотря на нюансы в его словах. Однако перед заключением своего исследования (в конечном счете, очень богатого по содержанию и заставляющего думать) М. Родинсон считает необходимым сделать уточнение, за которым следует предостережение:

В антисионистской борьбе арабов, как во всякой идеологической борьбе, в ход были пущены все средства. Очень хорошо, что в этой идеологической борьбе столь часто оставляли в стороне стрелы расовой и религиозной ненависти, что столь часто атака направлялась только против прямых виновников отчуждения арабской Палестины, то есть против адептов сионистского движения. Но было фатальным то, что, с одной стороны, те из арабов, которых более всего отличала религиозная мусульманская направленность, в пылу идеологической борьбы против сионизма вновь обращались к старым религиозным и народным предрассудкам против евреев в целом. Было фатальным то, что некоторые мусульманские фундаменталистские организации связывали сионизм с предполагаемой общей вредоносностью евреев и иудаизма. Было также фатальным то, что мусульманские народные массы, поднятые против сионизма, воскресили в своей памяти народные традиции относительно евреев и ассоциируют их с этой борьбой. Я напоминаю обо всем этом в качестве предупреждения. Сионистская пропаганда знает свое дело, объясняя антисионистские выступления арабов и других антисемитскими мотивациями, ненавистью к евреям вообще. Этой пропаганде очень хорошо известно, что антисемитизм вызывает (во всяком случае, в настоящий момент) глубокое отвращение в большей части европейского и американского общественного мнения. Обличать какое-либо действие или высказывание как антисемитское значит настраивать против него это общественное мнение^[582].

Итак, мы узнаем следующее: «было фатальным» то, что антисионизм скатывался к антисемитизму; объяснение чего-то фатальностью представляет собой способ легитимизации, который удивительно встретить в произведении, выходящем из-под пера ученого.

Обращаясь к своим «друзьям» (активистам антисионизма), М. Родинсон преподает им урок, предполагая самим этим актом то, что названные друзья-антисионисты охотно и весьма часто увлекаются антиеврейским дискурсом:

Необходимо, чтобы арабы и некоторые из их друзей поняли бы, что они эффективно помогают сионистской и арабофобской пропаганде всякий раз, когда изобличают сионистские действия или заявления, объясняя их или как будто объясняя вечной зловредностью еврейского народа и потому выискивая аналоги этим актам в еврейской истории, полагая, что преследования евреев были заслуженными, или что таких преследований вообще не было, или же они являлись незначительными^[583].

Единственный вопрос, который здесь представлен, это вопрос о символической эффективности в публичном пространстве атак против Израиля и сионизма, и Максим Родинсон изобличает непредвиденные эффекты некоторых форм дискурсов, которые мы квалифицируем в качестве антииудео-сионистских: