637
Речь Анвара Садата, произнесенная 25 апреля 1972 г. в каирской мечетиаль-Хусейнапослучаюпраздникавчестьгодовщиныдня рождения пророка Мухаммеда (Радио Каира); частично цитируется в: Lewis B. Le Retour… P. 248, note 1 (другой перевод в книге: Les Juifs et Israël vus par les théologiens arabes, 2e éd., op. cit., 1974, [P. 9–10]. P. 10).
638
Об антропологическом подходе к «осквернению» как следствию нарушения порядка, поражающего дифференцирующую структуру, которая гарантирует предписанные идентичности, см.: Douglas M. De la souillure. Essai sur les notions de pollution et de tabou (1967), tr. fr. A. Guérin. P.: François Maspéro, 1971. Об отношениях между страхом осквернения и побуждениями к преследованию см.: Moore R.I. La Persécution. Sa formation en Europe (X–XII siècles), tr. fr. C. Malamoud. P.: Les Belles Lettres, 1991. P. 121 sq. (первое изд. на англ. яз. – 1987 г.).
639
Процитированная выше речь Анвара Садата, в книге: Les Juifs et Israël… ibid. P. 9–10. На основе анализа египетской исламистской прессы Г. Кепел показал, что новые «Братья-мусульмане» и некоторые из их открытых противников (такие, как Садат) имели общий источник вдохновения, во всяком случае тогда, когда речь шла об обвинении евреев, вечных заговорщиков; ср.: Kepel G., oр. cit., Р. 109–114 (разбор статьи «Евреи», появившейся на страницах Al Da’wa, ежемесячного журнала «Братьев», в его номере за октябрь 1980 г.). «Протоколы» названы там «одной из их книг»: «Они утомили Бога своими измышлениями. […] Когда человек лжет или находится в заблуждении, на это можно не обратить внимания, но когда какой-либо народ воздвигает свое общество на лжи, а ведь именно на этом специализировались исключительно сыны Израиля! […] Они никогда не переставали плести заговоры против их главного врага, мусульман. В одной из своих книг они говорят: «Мы, евреи, являемся хозяевами мира, мы его развращаем, подстрекаем к бунтам, мы его палачи!» (Kepel G., ibid., Р. 109–110) Эта последняя цитата в действительности взята не из текста «Протоколов», а из текста одного из приложений к ним, которое чаще всего приводят пропагандисты этой книги; речь идет о предисловии Оскара Леви к памфлету Дж. Питт-Риверса: Pitt-Rivers G. The World Significance of the Russian Revolution, op. cit., 1920. P. VI–X (ср., например: Gohier U. Protocols…, 1920. P. 95–96; id., Protocols… 1925. P. 143–144, etc; oб использовании в Великобритании этого памфлета и особенно предисловия к нему см.: Lebzelter G. C., op. cit., 1978. P. I7; Holmes C., op. cit., 1979. P. 158, 285–286, note 131; см. выше, гл. V нашей книги, прим. 1, С. 313). Пассаж из О. Леви, цитируемый приблизительно, выглядит следующем образом: «Мы, евреи, […] являемся сегодня лишь развратителями мира, его разрушителями, его поджигателями, его палачами». Перед нами показательный аргументативный факт: люди, использующие издания «Протоколов», склонны к тому, чтобы никак не отличать сам этот документ от «принятых» комментариев к нему, и тем более это характерно для стран мусульманской культуры, в силу различного способов толкования текстов (методы исторической и критической филологии здесь сами по себе являются более или менее приспособленными, импортными продуктами). «Признает» ли, раскрывает ли заговор какой-нибудь Леви или какой-нибудь неизвестный «Сионский мудрец» – в этом не видят никакой разницы. Кроме того, заметим, что речь Садата предполагает стандартное ви дение Израиля как «раковой опухоли, которая быстро распространяется на исламской земле и должна быть удалена до того, как будет заражен весь регион» (Dieckhoff A. Le sionisme, «diable» des Palestiniens//Les Nouveaux Cahiers, n° 79, hiver 1984–1985. P. 22). Логика этих аналогий и метафор приводит к разделению, отвергающему другого, которое прекрасно выразил в 1972 г. Ахмед Бен Белла: «То, чего желаем мы, арабы, это быть. Однако мы можем быть, только если не существует другого» (Politique international, n° 16, été 1982. P. 109; см. Dieckhoff A., ibid.; Bat Ye’or, op. cit., 1985. P. 137). Поскольку «другой», «сионистское существо», является канцерогенным, это само собой подводит к долгу – устранить злокачественную опухоль, чтобы выжить.
Мы видим логику уничтожения и самое краткое изложение расистской программы (чтобы убедиться в этом, достаточно вложить формулу Бен Беллы в уста какого-нибудь Ле Пена; но расистские рассуждения этого последнего показались бы в сравнении с предшественником весьма умеренными). См. мою книгу «Проповедники ненависти» (op. cit. P. 343 sq.).
640
В варианте Национальной палестинской хартии, принятом в июле 1968 г., в ее статье 22, сионизм характеризуется, в частности, как «расистский и фанатичный по природе» (см.: Lewis B. Le Retour… P. 214; Harkabi Y. Arab Positions on Zionism, in: Zionism and the Arabs, Essays edited by Shmuel Almog. Jerusalem: The Historical Society of Israel and the Zalman Shazar Center, 1983 [P. 187–151]. P. 189; в книге подчеркивается смещение антисионизма в сторону «антирасизма»). О постепенном перемещении антисионистских характеристик – от «колониализма» и «империализма» к «расизму» – см.: Manor Y. L ’anti-sionisme// Revue française de science politique, n° 2, avril 1984. P. 311–312 (см.: вариант этого исследования на англ. языке: Anti-Zionisme. Jerusalem, 1984); Lewis B. Le Retour… P. 219–233 (о происхождении, содержании и важности резолюции № 3379, принятой 10 ноября 1975 г. Генеральной Ассамблеей ООН и объявлявшей сионизм «одной из форм расизма и расовой дискриминации»). Эта резолюция знаменует интернационализацию в середине 1970-х гг. радикального антисионизма, логика которого была логикой удаления «раковой опухоли», причем этому удалению придавались «законные и формальные основания» (Manor Y., art. cit.. P. 309). Как считают палестинские пропагандисты, в 1970-е гг. увеличивается значение приемлемости идеи о «нацификации» Израиля и сионизма. Углубленный анализ сплава сионизм/расизм см.: Dieckhoff A. Le Sionisme comme racisme. Genèse, expansion, itinéraries, résurgence d’une équation perverse. Thèse. Paris-X, Nanterre, 1983.
641
См. также письмо участницы движения «Солидарность женщин Франции с женщинами Палестины», опубликованное в еженедельнике La Vie 25 января 1990 г.: «Каким образом еще сегодня еврейское сообщество [sic], которое само было униженным и угнетенным, может безнаказанно вести себя как деспот по отношению к народу того же происхождения, но отличающемуся по языку и по религии?» Эти реакции в спонтанном духе, распространяемые в кругах «левых христиан» с конца 1960-х гг., отливаются в идеологические формы, предсозданные советской пропагандой, причем без того, чтобы чувствительные души, слабо знакомые с реальностью израильско-арабского конфликта, могли бы это знать. Сверхмедиатизация образов, показывающих вооруженного израильского солдата – «покорителя», который стоит перед «юным» палестинцем, невинным и «безоружным», способствует укреплению стереотипа «сионист-палач» или «израильтянин-нацист», играя роль проверки стандартной очевидности. Вот почему многочисленные убийства, сопровождаемые пытками и калечением, объектами которых милитаризованные палестинцы делают других, непокорных, палестинцев, становятся обычными явлениями, «сведениями счетов», не волнуя души, возмущающиеся селективно, реагирующие лишь на модель «израильский агрессор – палестинская жертва». Постулат абсолютной невиновности жертвы как жертвы палестинской смешивает теорию козла отпущения с расистским видением отношений израильтяне – палестинцы: по существу и по своей природе палестинский активист, убивающий какого-либо «подозрительного» палестинца, не превращает палестинцев в народ-палач, тогда как всякая израильская военная акция показывает или доказывает, как представляется, «кровожадную» натуру «сионистов». Но это видение, вместе с тьер-мондистской риторикой, получило в 1970-е гг. распространение в так называемых «антирасистских» кругах. Именно это объясняет широкую и всемирную антисионистскую инструментализацию антирасизма, узаконенную резолюцией ООН от 10 ноября 1975 г. Обвинительное заключение не является чем-то новым: «за преступление, приписываемое одному или нескольким евреям, отвечать должны были все евреи страны», отмечал Леон Поляков, говоря об избиениях евреев, совершенных в конце XIII в. и в XIV в. в Германии, причем в вину им часто ставились «надругательства над просфорами» (Histoire de l’antisémitisme. T. I: Du Christ aux Juifs de cour. P.: Calmann-Lévy, 1955. P. 116). Риторический вопрос пропалестинской читательницы-христианки приводит в действие тот же тип рассуждения: обличается «еврейское сообщество» как несущее вину за палестинские жертвы на «территориях» (оккупированных Израилем). Таким образом, мы вновь находим в дискурсе, наполненном моральным негодованием и назидательным обличением, механизм криминализирующей эссенциализации «еврейского народа» («еврейского сообщества», «евреев», «всемирного сионизма» и т. д.).
