Долго те не продержались, и вышли из боя.

Гассан-паша, видя, что теперь Ушаков доберется и до него, приказал стрелять, но ему это не помогло. Флагман турок остался один против трех кораблей русских.

От грохота пушек уши закладывало.

Ушаков приказал подойти как можно ближе, на расстояние картечного выстрела — и стрелять, стрелять, пока есть заряды! Преимущество у турок было, но на дальней дистанции, а вблизи… не такие уж хорошие у турок канониры. Как бы своих не потопили!*

*- автор не врет. К тому времени Османская империя уже переживала свой закат, и военные уже были не те. Целил в ухо — попал в ногу — это как раз про них. Прим. авт.

Турки били по рангоуту и такелажу, стремясь причинить русским морякам как можно больше вреда.

Русские наносили удары по корпусу кораблей, не размениваясь на каждого турка. Пусть тонут сразу — и вместе! Можно — с такелажем.

Если бы Войнович повел себя чуточку активнее, турки вообще не ушли бы от острова. Но Марко не стал сближаться и вел с турками почтительную перестрелку на дистанции три — четыре кабельтовых. Не приближался, но и не давал им как следует вступить в бой, хотя корабли турецких вице-адмирала и контр-адмирала все равно умудрились выйти из строя и броситься на поддержку своего капудан-паши.

Ушаков даже и не засомневался отвернуть или продолжить.

Еще пришли?

Всех и потопим!

Тем более, что из его кораблей серьезную пробоину в корпусе получил только «Берислав», а вот «Капудану» пришлось плохо.

И Эски-Гассан не выдержал. Приказал отступать, пока не потопили, и остальные турецкие корабли храбро и героически последовали за ним.

Конечно, турецкий флот не был полностью разгромлен. Но и связываться с русскими им больше не хотелось. Сумасшедшие какие-то!

Кто так дерется? Это не по правилам! Но кому тут пожалуешься? Султану?

Так он еще добавит. И тоже не по правилам, а по морде. Увы, увы…

По результатам сражения, русский флот потерял с десяток моряков, раненными и убитыми, два корабля надо было чинить — «Берислав» и «Фанагория», второй вообще непонятно, как задело. Умудриться надо было! «Берислав»-то врага атаковал в авангарде, а «Фанагория» маневрировала вместе с Войновичем.

Ушакову хотелось бы преследовать врага, но он понимал, что Войновича на такое не уговорит. Серб был слишком осторожен, и не поддержал бы такую инициативу. Хотя Ушаков и предлагал ему.

Но — увы.

'Поздравляю тебя, бачушка, Федор Федорович. Сего числа поступил весьма храбро: дал ты капитан-паше порядочный ужин. Мне все видно было. Что нам бог даст вечером? Сей вечер, как темно сделается, пойдем на курш OSO к нашим берегам.

Сие весьма нужно. Вам скажу после, а наш флотик заслужил чести и устоял противу этакой силы.

Мы пойдем к Козлову, надобно мне доложить князю кое-что. Прости, друг сердечный. Будь, душинько, осторожен. Сей ночи, чтоб нам не разлучиться, я сделаю сигнал о соединении, тогда и спустимся.'*

*- Мордвинов Р. Н. Адмирал Ушаков. Прим. авт.

И какое тут преследование?

Турки отправились к себе, в направлении Румелии, а Войнович, не менее храбро, чем Гассан-паша двинулся в Севастополь. Ушаков пожелал им обоим утонуть на неглубоком месте, да и отписал Светлейшему, как оно на самом деле было. Ну мочи ж никакой нет!

Надо врага громить, а этот… его рыбу, на мелком месте утонуть боится, у берега прячется! Как с такими адмиралами воевать? С ними и рыбу-то ловить не хочется, рыбу их…

Если бы кардинал Ришелье это видел…

Варвара прогуливалась по Пале-Рояль. Здесь и сейчас это было место вне закона. Если бы и нашелся какой-то выкормыш де ла Рейни, который посмеет прийти сюда, да еще нагло заявлять, что игорные дома вообще-то в Париже под запретом, да и некоторые развлечения из тех, которым предаются в верхних комнатах, тоже, несчастного бы отсюда пинками выгнали. А потом и из полиции.

Эх, где вы, времена короля-солнце?

Тот бы подобного гадюшника не допустил никогда! Людовик Четырнадцатый Фронду пережил, он отлично понимал, ЧТО это такое — бунт.

Окажись он здесь и сейчас, летел бы Луи-Филии Орлеанский по Парижу вперед своего визга. И возможно, по направлению к палачу.

Варя знала историю принца-предателя. И была рада, что его тоже определят на гильотину.

Но сегодня она пришла сюда не за этим.

Сейчас никто не узнал бы в ней ту самую мадам Изиду.

Сейчас она тут — самая непримечательная деталь пейзажа, сестра русского князя. И выглядит соответственно.

В меру пышное платье, сильно напудренные волосы и лицо, на котором нарисована маска.

Губки бантиком и бровки домиком.

Цирк…

Боги милосердные, цирк во дворце кардинала! Который все продумал, который проект спланировал так, что люди и спустя триста лет в восхищении. И эти… «улучшатели», которые на все готовы ради денег.

Ей-ей, рыба гниет с головы, и тут это особенно заметно.

Варя брезгливо придержала подол, чтобы тот не проволокся по свежей кучке того самого.

Страна высокой культуры, Мольер, Вольтер и Дидро… и это совершенно не мешает кому-то мочиться на стену, а кому-то совокупляться в подворотне.

Ага, а вот и ее прохвосты.

Джордж — и на поводке у него Север. Оба выступают спокойно и равнодушно, разве что собака выглядит более аристократичной. Оно и понятно, Джордж в сапогах, а вот каково собаке — лапами по всему этому? Ф-фу!

Так и кажется, что Север морщится, брезгливо лапы поджимает.

Ага, а вот и он!

— Держи!!! Держи вора!!!

— Север, — тихо скомандовал Джордж.

Громадная собака рванулась с места одним прыжком. Молча, без лая и воя, волкособам это вообще не свойственно, просто прыжком догнала убегающего, повалила, оскалилась и тихо, но грозно зарычала.

— Боже! Мое ожерелье!

Сегодняшней жертвой была выбрана герцогиня де Граммон. Беатрикс де Граммон.

Эта почтенная мадам пятидесяти с хвостиком лет от роду как раз сегодня выбрала посетить Пале-Рояль. И тут такое происшествие!

Ужасно, просто ужасно.

Джордж подошел к собаке вразвалочку.

— Север, держать.

Ожерелье было вынуто из руки беглеца, и Джордж с поклоном передал его герцогине.

— Это ваша потеря, миледи.

— О, да!

В обморок дама не упала, вместо этого вгляделась в Джорджа.

— Кто вы такой, месье?

— Я из Америки, миледи.

Дальше Варя могла не досматривать сюжет.

Она сама его писала, и пока все развивалось, как она хотела.

Уже шло лето 1788 года, уже за один квартал они доходы выплатили, пока еще денег хватало, но…

Варе было откровенно мало!

Этого недостаточно!

Она и десяти миллионов золотом на этой афере пока не заработает! А еще делиться надо… нет-нет! Самое вкусное будет через два квартала. Потому что первые уже получили деньги, и теперь надо показывать американцев на публике. И лучше вот в таких ситуациях.

Конечно, с воришкой была договоренность.

Конечно, его отпустят из-под стражи, то есть он сам сбежит. Сам, все сам.

А зачем такой огород городить?

Да потому что РЕПУТАЦИЯ!

У американцев должна быть репутация этаких благородных джентльменов. Ну, не вполне аристократов, так что вы хотите? Какие в Америке аристократы? Но люди-то они порядочные! И достойные!

Тогда и с деньгами будут расставаться легче.

Вон, первый… как будет ласточка мужского рода?

А, пусть первый стриж, уже в десять раз больше денег вложил. И все, что получил, и еще добавил. Где и нашел только?

Ручеек золота рос и крепчал, Варя была вполне довольна. Время шло.

Россия!

Наполеон даже осознать не мог, какая она большая.

Едешь, и едешь, а она все не заканчивается. Синьора Барбара рассказывала, но как-то он не задумывался. А она…

И красивая!

Расстояния и пейзажи восхищали.