— Тебе хорошо говорить! А у меня даже оружия нет! У нас! — неужели я еще должен их вооружить, и почему не моторизировать?

— Дубину я нашел вон там, — опять же указал пальцем на выход, — кто тебе мешает поступить так же? А лопатки, как я слышал от вас же, у обоих выпали. Чем не топоры?

— Так они тупые… — надо же, дошло. — И да, могу предложить тебе ее за двадцать пять шашлыков.

— Я тебе все сказал и торговаться не намерен. Штык же заточи. Мультитул у каждого, там напильник. Есть еще, кто поддерживает этого… товарища, дабы я сразу определился, кто сам за халявой ходить станет и на кого не готовить?

— Да, что вы этого маразматика слушайте, дня не прошло, уже всех задрал комсомольскими ячейками! И где таких слов-то понабрался? Я половину не слышал никогда! Тот какой-то кулак, этот антисоветчик, пьянь, тот антисталинист, сионист и жидяра, русофоб, а он в белых тапках, не русский — советский! И в башке ничего не екает от диссонанса, что все остальные народности спокойно свою национальность произносят, без всяких советских! Насколько его превратили в Ивана, родства непомнящего! Тупой! Старикан, даже когда ты родился, СССР уже стал легендой! Но туда же, «вот в Союзе»! С ним второй идиот, «а вот в США»! Не могут друг без друга. Чего не там-то, а в Зеленоминске подсос пиндосов отирался? Все границы открыты! Чемодан, самолет, Нью-Йорк! Гуд бай, Моску!

— Ага-ага старый мелкий хер и про высокую культуру вещал, которая не мешает ему бухать, как проклятому, и прилюдно трахаться, будто животному дикому, материться, как сапожнику, и грозить всем пиздюлями, пока ненавистная угнетающая его Система защищает! Так бы выхватил на раз! Сам бы ему с удовольствием в ухо ебнул! — и пояснил причину антипатии. — За нами с утра подглядывал! Мы с Катей в парке прониклись — романтика, красота, бабочки летают, вода журчит, птицы поют, Рай настоящий и мы вдвоем. А на душе светло-светло. И между нами, как молния! Искра! Может, любовь… Укромный уголок нашли. Кураторы там ничего не запрещали. А эта сука пробралась как-то в тыл! Там специально нужно изъебываться, мы минут двадцать искали… Катька в крик! Я оборачиваюсь, а этот черт из-за дерева выглядывает, на нас смотрит, глаза выпучил, слюни бегут, свой писюньчик теребит! Я ему: пошел отсюда, извращенец! А этот урод, не выпуская хуя из рук, начал вещать какую-то хуйню про стройку века и пионерию!

— Пошел на хуй, еблан! И не пизди! Ничего я не держал! Я поправлял! И сказал вам, что вместо блядства, нужно делом заниматься!

Для многих такая характеристика послужила откровением, вроде бы изначально Федорыч не скрывал, что для обнаружения бесстыдства в парке, ему потребовалось приложить усилия.

— Делом? — голос одного музыканта из группы Феликса прозвучал возмущенно. — Часа еще не прошло, как устроили они на берегу партийное собрание с Подсосом, как в порнухе получилось! Оргия! Мать ее! И прямо на берегу, на глазах у всех еще одну идиотку из таких же идейных ебанаток раком сначала юзали! Тоже бабка что-то за старые времена кричала и про высокую культуру тогда, образование неебическое и жертв нового. Всем мозг съела, но в щеку дополнительно хапала, причмокивая! Яйца облизывала! И ничего! А затем они совсем в отвяз ушли! В две дыры заслуженную культурную деятельницу начали приходовать. Да жестко так! В два ствола! Я вахуе! Да весь пляж рот открыл! Говорю, чистой воды порнуха! Там только такое видел! Она же орет: еще и еще, жестче суки, жесте! И матом, матом сыпет! Бля… Это был пиздец. Полный! А эти пыхтят, стараются. Ругаются, хуже бомжей, и воют в две глотки!

— Воют? — спросил незнакомый мне парень.

— Ты бы слышал, до волков не дотягивали, но шакалы, как есть… или койоты.

— Идите в пизду, мудачье блядское! — не остался в долгу Федорович, — вы все защеканцы паршивые, а туда же!Только и можете — бухать и дрочить! Завидуйте молча, контра!

— Ах ты падаль!

И понеслось.

Наконец все выдохлись. Рассказывать о темном прошлом друг друга, все же сложно и довольно утомительно, когда конфликт не перетекает в горячую фазу, ограничиваясь лишь словесными уколами, пусть и матерными.

— Кто бы что ни говорил, — зазвучал густой баритон — это неожиданно вмешался русоволосый широкоплечий парень чуть выше среднего роста, он до этого разговаривал о чем-то с Растом, который сейчас протиснулся в первые ряды. — Но и Федорович, и Иваныч в целом правы, как всякие блаженные и юродивые или деревенские дурачки, — вот подвел, так подвел. К носу. — Нужна дисциплина. Заметьте, если бы мы установили сразу правила, чтобы не ходить за пределы лагеря, то никто бы не погиб!

— Да… Да! Да… — пронеслось по толпе.

— Сейчас здесь собралась большая часть лагеря. Поэтому давайте все вместе проголосуем за правила! Наши законы! И еще, меня зовут Александром Александровичем Холмогоровым, обращаться ко мне можно просто Сан Саныч или Саныч, выдвигаю свою кандидатуру на пост главы поселения Эдем. Опыт организационной работы у меня имеется огромный. Обещаю, мы будем все вместе решать, как с наименьшими потерями дожить до инициализации. Потому что не дело, когда люди гибнут от зубов и когтей разных животных!

Не рано бразды правления начал перехватывать? Местного дня еще не прошло. Хотя… Двое погибших, остальные в неадеквате. Момент замечательный. Многие, несмотря на кажущееся безразличие ко всему вокруг, все же задумывались об опасностях окружающего мира, спорили.

И, конечно, бараны подхватили идею — скорее, им хотелось переложить ответственность на кого-то. Самим за себя отвечать всегда очень сложно. Большая часть с небольшим перевесом выступила за регламенты. Две девушки, корпорант и еще один незнакомый парень проводили агитацию в толпе. Вроде как выступая независимыми голосами разума в пользу тезисов Саныча. Топорно, но здесь работало. «Не покидать пределов Купола и все будет хорошо» — главный гвоздь программы. Как итог, проголосовали и за лидера, отдав около тридцати пяти процентов голосов от общей массы.

Легитимизировали.

Я до этого момента всех просканировал скопом — интересовали возможные артефакты, и спокойно курил, смотря на идиотию с интересом, пытаясь понять, кто же тут Волк. А если Саныч? Красиво. Возглавил коллектив, а затем потихоньку закрутит гайки, как при варке тех же лягушек, сошлется на революционную необходимость и начнет отправлять людишек в джунгли, строить узкоколейку или рубить уголь. Работяги дохнуть, а он квест закрывать?

— Гримм, а ты что скажешь? — неожиданно ко мне обратился Раст, говорил он громко, привлекая всеобщее внимание.

— Кто я такой, чтобы мешать вам соблюдать правила, которые вы же и установили сами для себя?

— Я спрашиваю про тебя, ты ведь и после трагедии за пределами лагеря находился! И не один! — надо же, наблюдательный какой. Отметил и то, что тот же Саня-гаремщик, обозначенный как главный корпорант, не спешил примыкать к его братству. Он и сейчас отсутствовал вместе со своими нимфами.

Не стал проговаривать про то, что визави еще рылом не вышел, чтобы с меня «спрашивать». Проговорил спокойно:

— Повторю, для всех и каждого, если не ясно с первого раза. У вас кружок по интересам, сообщество ли. Нравится?.. Делайте. Вон вы даже главу выбрали. Я понимаю, у вас здесь рай. Так расслабляйтесь. Никто не мешает, но и вы не мешайте другим своими делами заниматься. Лично мне поводыри и вожди не нужны, вон мое начальство на данном этапе, его с головой хватает, — ткнул пальцем в Призму. — Сложно для понимания?

— Но люди погибли… а Кураторам дела нет, — это уже сам лидер указал на проблему.

— Я двоих спас, трупы других доставил сюда, — спокойно обозначил сделанное, — убил рогатых ящеров и черепаху, которую с помощью лебедки доволокли еле-еле. Вас в помощниках не видел, в отличие от Инги, Антона и Сергея. Или, по-твоему, инопланетяне должны каждого за ручку водить? Сопельки вытирать? Вас предупредили, каждого персонально через браслет. Еще и при выходе за Периметр продублировали предостережение. Вокруг все взрослые. Вроде бы… Или уже в детство впали? Тогда вам садик нужно организовать с яслями и воспитательницами, которых назначат именно взрослые, а не малыши устроят выборы. Нет? Значит, каждый отвечает сам за себя и выступает кузнецом своего счастья или несчастья. Мой Эдем — он вон там, — указал в сторону выхода. — Я сказал, а услышали вы или нет, это уже от вас зависит.