Затем внимание переключилось на сцены резни. Камеры дронов давали пугающе четкую картинку. На мостах и площадках насмерть рубились малораны и хвостатые хозяева города. Кадры, где седой кошак орудует своим шестом, снося головы закованным в броню ушастым, заставили пару штабных полковников уважительно крякнуть. Бойня шла страшная, без пленных и пощады.

Но главным шоком, ради которого Корнев и поднял панику, стало другое.

Картинка дернулась, и на экран выполз дракон. Огромная, закованная в костяную броню тварь, медленно перебирающая лапами по толстенному корню. Когда эта живая гаубица выплюнула сгусток плазмы, который за секунду испарил магический барьер вместе с десятком защитников, в зале связи повисла гробовая тишина. Люди смотрели, как вспыхнуло дерево, как осыпаются пеплом тела.

— Твою ж мать… — прошептал кто-то из министерства иностранных дел, протирая вспотевшую лысину платком. — Это что еще за Годзилла?

— Теперь понятно по времени, — глухо произнес Зверев, обводя взглядом застывших людей. — Капитан прав. Полчаса на принятие решения, это он еще оптимистично взял.

Все в комнате молча согласились с генералом. Если эта рептилия продолжит плеваться плазмой с такой же эффективностью, от потенциальных союзников останутся только угольки и воспоминания.

— Так, товарищи, бегом, — Семешко сбросил оцепенение первым. Куратор от Совбеза всегда отличался холодным рассудком. — Счет идет на минуты. Решение надо принять незамедлительно. Потеряем этот, кхм, стойбище — потеряем рычаг давления в регионе. Ушастые закрепятся в лесу, и выкуривать их оттуда придется уже нашими танками.

Никто не возразил. Все прекрасно понимали, о чем говорит старый аппаратчик. Особенно после визуальной оценки масштабов «поселения». Это была не деревня в три двора, это был крупный узел. Спасти их сейчас, значит получить преданных по гроб жизни аборигенов, прекрасно знающих местность и умеющих воевать в этих лесах. Идеальная прокси-армия.

Алексеев хмуро смотрел на экран, где ушастая пехота добивала раненых кошаков.

— Мы успеем перебросить резервы?

— А если он ласты склеит? — внезапно спросил Семешко, глядя прямо на Зверева. В его тоне не было заботы о капитане, только голый прагматизм. —

Генерал усмехнулся, поправив манжеты рубашки.

— У нас нашлась альтернатива, даже две. Яйцеголовые выявили еще двоих носителей активного гена. Но разбрасываться такими кадрами я всё равно не позволю.

Сорок минут, ровно столько времени прошло с момента отправки пакета данных до того, как радиостанция в командирском «Тайфуне» снова подала признаки жизни. Для капитана Корнева эти сорок минут растянулись в бесконечность.

Внутри бронированного десантного отсека царила тяжелая атмосфера. Дизель монотонно гудел, вибрация отдавалась в подошвах ботинок. Бойцы разведроты сидели на своих местах, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Каждый справлялся со стрессом по-своему. Гвоздь с маниакальным упорством в десятый раз проверял подачу ленты в свой «Печенег», хотя до этого смазал и вычистил оружие до идеального блеска. Казанова ковырялся в настройках шифратора, делая вид, что ловит какие-то далекие сигналы. Леший просто сидел с закрытыми глазами, привалившись затылком к броне, и ритмично крутил в пальцах пустой пистолетный магазин.

А вот хвостатым пассажиркам было откровенно хреново. Девицы, еще утром с восторгом разглядывавшие лес через триплексы, сейчас сбились в дрожащую кучу. Их чуткие уши безошибочно улавливали то, что для человеческого слуха сливалось в глухой гул. Они слышали низкочастотные хлопки взрывов и треск ломающегося дерева. Уши кошек были прижаты к головам, пушистые хвосты нервно хлестали по металлическим скамьям. Лисея, забыв про свои попытки соблазнить Лешего, просто сидела, обхватив колени руками.

Корнев сидел на командирском кресле, пожевывая незажженную спичку. Он физически ощущал, как утекает время. С каждым ударом сердца там, в городе на деревьях, погибали те, кто мог бы стать их билетом в высшую лигу местной геополитики. Но приказа не было. А самодеятельность в армии карается жестко и быстро.

Наконец, в наушнике щелкнуло. Казанова тут же выпрямился, переключая тумблер. Голос комбрига Алексеева прозвучал в ушах Корнева сухо и нейтрально, как будто полковник ознакомился с приговором для разведки. Капитан сразу понял — начались самые веселые часы в его жизни.

— Барон, на связи Волга, — произнес Алексеев. Складывалось стойкое ощущение, что полковник читает заранее утвержденный и завизированный кучей чиновников текст, в котором не было ни единого слова о сохранении жизней его разведчиков. Сплошной канцелярский холод. — Приказ следующий. Сделать так, чтобы до подхода основных сил десанта местное население выжило в максимальном количестве. Приоритетная задача — сохранение жизни руководства поселения, старейшин или кто у них там за главных. Обеспечить эвакуацию или надежное укрытие. Использовать любые средства и методы для выполнения задачи.

— Время подлета основных сил? — севшим голосом уточнил капитан, глядя на часы.

— Три часа, — коротко, без эмоций ответил полковник. Три часа! За это время дракон превратит половину города в гигантский пионерский костер.

— Принято, — ответил Корнев, готовясь отключить тангенту. Ему нужно было думать, как выкручиваться. — Конец связи. Он потянулся к кнопке отбоя, но что-то заставило его руку замереть. Интуиция вопила, что разговор не окончен.

— Корнев, ты здесь? — раздался в наушниках голос Алексеева. Но теперь это был другой голос. Не официальный тон комбрига, вещающего для протокола, а усталый голос старого служаки, который прекрасно понимает, в какую задницу посылает своих людей.

— Так точно, товарищ полковник, — тихо ответил капитан.

— Слушай меня внимательно, Лёша, — Алексеев говорил быстро, понизив голос. — Мне абсолютно насрать на влажные мечты московских пиджаков, которые хотят получить ручную армию аборигенов на блюдечке. Но приказ из Москвы пришел, и никто его не отменял. Так же ты не хуже меня знаешь, что даже успешное выполнение этого приказа не означает отсутствие трибунала в будущем, если ты угробишь роту.

Корнев молчал, он всё понимал. На него вешали ответственность за невыполнимую задачу.

— Десантура уже грузится в вертушки, это правда, — продолжил полковник. — Срок прибытия объективный, быстрее просто не долетят. Алексей… не лезь в пекло! Слышишь меня? Нарежьте пару кругов по окраинам, посветите лицами, постреляйте по ушастым, отвлеките внимание. Но не лезь в прямую зарубу с этой огнедышащей ящерицей и их магами! Найдите чистую, твердую площадку, где сможете встретить ВДВ, закрепитесь там и сидите тихо!

Алексеев замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Это всё ещё не наша война, капитан. Не вздумай играть в героя. Тебе с этим жить, Корнев! Я всё сказал…

Щелчок. Связь прервалась окончательно.

Корнев медленно выплюнул изжеванную спичку на металлический пол. Времени на раздумья больше не оставалось. Три часа до подхода десанта. Горящий город впереди. И полный карт-бланш на то, чтобы выкручиваться своими силами.

Секундное оцепенение спало. Корнев мгновенно переключился в боевой режим, отбросив все рефлексии и сомнения. Сейчас он был не человеком, принимающим моральные решения, а функцией, механизмом, заточенным на выживание и выполнение задачи.

— Всем внимание! — голос капитана ударил по ушам бойцов через внутреннюю связь, смывая остатки усталости. — Проверить БК! Проверить связь! Готовимся к накату! Мы заходим в город. Смолин, живо ко мне!

Десантный отсек мгновенно ожил. Лязгнули затворы, бойцы привычными, отработанными движениями хлопали по подсумкам, проверяя наличие гранат и запасных магазинов. Гвоздь с лязгом загнал новую ленту в пулемет. Леший, забыв про Лисею, вытащил из ножен на бедре свой нож, проверил заточку и загнал обратно до щелчка фиксатора.

Корнев сдернул гарнитуру и повернулся в конец отсека.