Может, он свинячит, прикалывается, издевается осознанно, думаю я, и ростбиф комком встает у меня в горле. Я как-то читала в сети о парнях, которые отправляются за самой толстой тварью, какую только смогут найти, и все они приходят в какое-то место, и побеждает тот, у кого самая большая девушка. Что побеждает, я не знаю. Уважение? Я вижу в своей голове стол, полный таких же женщин, как и я, все мы знаем, что происходит, и ни одна из нас ничего не делает, пока мужчины напиваются и смеются над нами. И я в сотый раз мысленно отменяю свидание, а потом напоминаю себе, что у меня даже нет номера этого парня. Так или иначе, моя судьба, по крайней мере на эту ночь, предрешена.
Мне требуется около трех часов, чтобы одеться, час из них — в душе, чтобы все помыть, побрить ноги, даже тот участок у щиколотки. Мне приходится задерживать дыхание, чтобы дотянуться до него. Мне повезло, что я не сломала себе шею. Выбор платья занимает больше времени. Конечно, Lane Bryant. Черное, конечно. Черный цвет стройнит, знаете ли, так что я только выгляжу большой, как таунхаус. Я наношу макияж, используя зеркало и стараясь не смотреть на себя, что, конечно, трудно. Потом я съедаю пинту "Черри Гарсия", стоя над раковиной и думая о том, что он не придет, а если придет, то это будет еще хуже, и что пойдет не так, должно быть что-то не так, но даже если и так, мне все равно, потому что по крайней мере такая неправда будет чем-то новым в моей серой жизни.
Когда раздается звонок в дверь, я чуть не прокусываю ложку ломая себе передние зубы.
Мы едим итальянскую кухню сидя на холме, я заказываю фетучини с белым соусом и смеюсь над его шутками, которые не очень то и смешные. Он говорит мне, что работает в подрядной организации, я спрашиваю его, что это значит, и он немного смущается. Мы пьем еще, и я позволяю себе напиться больше, чем положено на первом свидании, потому что если я этого не сделаю, то выпрыгну из своей кожи. Что было бы не так уж плохо.
После ужина, после того, как я отказываюсь от десерта, просто говорю "нет", когда он спрашивает меня, хочу ли я пойти к нему, я говорю "да". Я глубоко вдыхаю, пытаясь понять, не выбил ли мой нервный пот какой-нибудь неприятный запах, но я ничего не чувствую. И судя по тому, как Бенни курит, я удивлюсь, если и он вообще что-то чувствует. Итак, мы едем к нему домой в центральный Вест-Энд, и там все сделано так, что выглядит со вкусом, но означает, что ты все купил в одном магазине. Я осматриваюсь, а он кладет руку мне на плечи, и мне кажется, что кто-то превратил мои внутренности в пюре.
Когда мы занимаемся любовью, он хочет оставить свет включенным, но я ему не разрешаю. Он почти светится в темноте.
Лежа в постели, свет через окно отбрасывает мой силуэт на стену, полностью скрывая силуэт Бенни. Он не пытается обнять меня, слава Богу. Он сидит у изголовья, курит и разговаривает. Он упоминает имя Фрэнка Приста, и любой, кто читает газеты, знает, что это самый большой босс мафии в городе, и другая часть Бенни становится понятной. Потом он спрашивает меня, чем я занимаюсь. Я говорю ему, что управляю компьютерной системой в магазине в торговом центре. Он спрашивает, что это за магазин, и я отвечаю, что ювелирный, а он говорит:
— О, правда? Как интересно!
Два вечера спустя он ведет меня в бар, и анорексичные сучки смотрят на меня ненавидящими глазами, как будто я держу Бенни в заложниках. В какой-то момент Бенни встает, чтобы принести нам добавки, и к моему столику подходит какой-то парень с начесанными волосами и вздернутым воротничком, мышцы его лица расслаблены, а глаза выпучены. Он пытается заговорить со мной, но смеется слишком сильно, чтобы сделать это. За другим столиком позади него его друзья сдерживают хихиканье, как дети в церкви.
Парень так и не выпустил свою реплику. Может, дело было в том, что он представлял себе мопед, когда пялился на меня, я никогда этого не узнаю. Бенни выходит из темноты и молниеносно складывает парня пополам ударом в живот. Затем он вцепляется обеими руками в хрустящую щетину волос парня и ударяет его головой о наш столик, заставляя мой кислый амаретто подпрыгнуть. После этого парень просто падает и замирает. Бенни протягивает мне руку ладонью вверх и говорит: "Миледи". На ней маленькие пятнышки крови. Я беру ее в свою и выхожу из этого места с ощущением, что оставила двести фунтов, сидя на барной стойке.
В ту ночь, после того как мы занялись любовью, я сказала ему, что знаю, чего он хочет. И что все в порядке. Я все понимаю.
— Да? — спросил он меня.
— Да, — я говорю ему. — Просто расскажите мне, какой у вас план, и давайте вместе поработаем, чтобы сделать его лучше.
Оказалось, что его план нуждается в доработке. Большой доработке. Такое чувство, что он был составлен по мотивам комиксов и дешевых криминальных комедий. Бенни мало что знает о ювелирных магазинах, да и вообще о ювелирных изделиях. Поэтому я рассказываю ему о комнате охраны и ее собственном специальном сервере, к которому я могу получить доступ. Я рассказываю ему о наборе свободных камней и о том, что у них есть еще одна такая же коробка, полная подделок из кубического циркония, специально для витрин.
Он говорит о том, что мы ограбим ювелирный вместе, как Бонни и Клайд. Ты можешь надеть маску, говорит он мне. А я просто смотрю на него. Маску? Какую маску я могу надеть? Ты точно не слепой? Ты же видишь мои толстые щеки?
Его гениальный план заключается в том, чтобы взорвать сейф. У него уже есть бомба, говорит он. Он показывает мне ее, как просто вставить эти провода на эти разъемы, а потом нажать на маленькую кнопочку, и бум! БУМ! Никогда не думала, что узнаю, как установить бомбу. Когда я говорю ему, что нам не нужно ничего взрывать, что лучшие вещи лежат в инвентарной комнате, чтобы люди могли их посмотреть, у него такое выражение лица, как будто я только что отобрала у него леденец. Он потратил кучу денег на бомбу, говорит он. Поднимал все свои связи, специально искал подрывников, давал взятку на таможне, чтобы провезти ингредиенты.
— Ну, она ведь не портится, правда? — спрашиваю я с кривой улыбкой. — Просто положим ее в шкафчик, и, может быть, она понадобится в следующий раз.
В течение следующих двух недель я теряю 10 фунтов. Не знаю, виноваты ли в этом все упражнения, которые он мне дает, или, может быть, я не так часто набиваю свой рот, но я уже много лет не видела, чтобы цифры уходили в минус. В этих весах есть будущее, где на бриллиантовые деньги можно купить желудочное шунтирование, купить новую одежду, такую, какую они выставляют на витринах магазинов в торговом центре. Есть будущее, в котором люди смогут увидеть нас с Бенни где-нибудь в баре и не смеяться, не охать и не ахать, не догадываться, что я его сестра. И мы, наконец, пришли к плану, который, как я уверена, сработает. Когда мы наконец все подготовили и спланировали, Бенни достает бутылку шампанского и после тоста выливает немного шампанского на меня и слизывает его, а я не отталкиваю его и не удивляюсь, что от меня пахнет. Я просто смотрю на потолок и вижу ту другую жизнь, висящую там, так близко, что я почти чувствую ее вкус.
Утром в день ограбления мы выезжаем из дома Бенни, каждый на своей машине. Перед самым отъездом я выхожу из машины и направляюсь в дом. Бенни бросает на меня взгляд, мол, что? Я просто показываю на свой живот, закатываю глаза и позволяю ему нарисовать нелицеприятную картинку. Это занимает всего минуту, чтобы сделать то, что я должна сделать. Потом я выбегаю из дома и замечаю...
