Загадки комариной ночи

Иртыш готовится ко сну. Растратил за долгий день свои силы ветер. Не лохматят реку волны. Прохладная сумеречность таится в прибрежных логах. Солнце опустилось куда-то за урманы, хотя наши спины еще пылают от его жаркой ласки. Впереди уже искрятся светлячки бакенов и береговой обстановки, хотя небо висит над головой белым пологом.

Мы решаем плыть всю ночь. Благо светло. Да и оводы — эти пираты речные — отстали. Теперь особенно внимательно следим за картой. Тактика плавания такова: красться от бакена к бакену, послушно повторяя все повороты реки. И никакого риска! Никаких импровизаций на тему: а не двинуть ли нам вон той протокой?..

Благополучно минуем Черный яр с его подводными карчами и Богатыревский перекат у приверха острова Тугаловского, широко раскинувшего песчаные и илистые отмели. Судя по лоции, пошла целая серия одноименных селений, расположенных на разных берегах: Луговая Суббота и Горная Суббота, Луговой Деньщик и Горный Деньщик. Раз «луговое» селение — можно в карту не заглядывать. Без проверки ясно: расположено на левом низинном берегу, где прекрасные заливные луга. А если село «горное», то тоже немудрено догадаться: на яру стоит.

За Бобровским перекатом едва не свернули по ошибке с фарватера в пересохшую старицу. Надо миновать еще два села— Луговое Филинское и Горно-Филинское. Лоция подсказывает верный ориентир — тут обрывается длинная «Филинская гора.

А вот и сама она. Тяжелой глыбой надвигается, загораживая полнеба. Недобрая, хмурая, поросшая лесом от самой воды до верхушки, она, кажется, вознамерилась преградить нам путь.

Но что это там — на вершине? Изгородь, что ли? Да не похоже. Будто строй непонятных, но удивительно ровных знаков. Смотрим в двенадцатикратный бинокль — и глазам не верим: огромные буквы четко читаются на фоне светлого неба — Правдинск.

Вот странно! Что это? Поселок? Город? Но не обозначен он на лоции. Достаем карту Тюменской области самого последнего издания: никакого Правдинска нет на всем Иртыше.

И без бинокля видны уже крыши домов. Огни. Ну и ну! А где же Горно-Филинское?

А бакены ведут прямо под гору, вдоль правого берега. На берегу емкости высятся, трактора стоят… Ну, нет! Надо все-таки выяснить, куда мы приплыли. Крутой поворот штурвала — и «Горизонт» мягко уткнулся носом в песок.

На берегу неясные фигуры людей. Окликаем их:

— Что это за место? Не Горно-Филинское?

Парень шагнул ближе к воде. Пожимает плечами.

— Не знаю, не местный.

— Откуда же?

— Из ка-пэ-и, — раздельно произносит он.

— А что такое ка-пэ-и?

— Киевский политехнический институт.

— А как это вас сюда? А? На каникулы, что ли?

— Да нет. Город строим.

Мы уж устали задавать вопросы. И устали от этих загадок. Не слишком ли их много?

Пока размышляем, как быть дальше, над берегом опускается теплая комариная ночь. И мы слышим звенящую тишину этого пустынного берега.

Студенты растворились в густой сумеречности. А мы не можем решить: остаться тут или плыть дальше? И то и другое глупо в равной мере. В конце концов нам не остается ничего иного, кроме надежды на то, что утро будет мудренее ночи.

Мы укладываемся спать прямо в катере. По-походному. А для этого надо замуровать себя в ватные мешки, обмотать головы марлей на случай нападения комаров и для верности вылить друг на друга полпузырька диэтилтолуамида.

А прославленное своей мудреностью утро преподносит еще несколько загадок. Проснулись оттого, что волна едва не вышвыривает нас на берег вместе с катером. Выбираясь из теплых объятий спального мешка, разматывая марлевый тюрбан и вовсе-то не соображая, что происходит вокруг, видим, как прямо на «Горизонт» движется огромный теплоход. Белоснежный «Генерал Карбышев» причалил, как и наш катер, ткнувшись носом в берег. Ого! Да тут даже и пристани нет!

С теплохода по трапу сходят пассажиры. Человек десять. Один с легким чемоданом. Группа ребят и девчат с рюкзаками. Некоторые и просто с узелками. Неужели все на отдых прибыли? Но и на работу с таким багажом не едут!

Недавние пассажиры без сожаления, как нам показалось, проводили теплоход. Постояли, осмотрелись и пошли вверх, на гору. По деревянной лестнице с перильцами. А там, на вершине, их ждал преогромный плакат: «Разведчик, помни! Ты приехал в будущий город Правдинск».

Десант романтиков

Хватит! Пора, наконец, заняться этими загадками. Начнем, пожалуй, со студентов.

По той же лестнице поднимаемся в гору. Там, где кончаются деревянные ступени, стоят свежерубленые столбы, которые оседлали электрики. Становимся под столбами и начинаем допрашивать парней, обутых в железные «кошки».

— Это вы про студентов киевских? Да вон, над тайгой, мачта с флагами. Там и лагерь у них.

Им-то сверху все видно. А нам? Идем наугад. Идем в недоумении. Вроде бы улица тут. Дома двухэтажные, совсем новые с виду. Да что-то улица очень широка. Ели столетние высятся посередине. Насчитали дюжину домов. А за ними — самая настоящая тайга. Но мы держимся дороги. И она приводит к строительной площадке. Похоже, школу строят.

А вот перед нами солнечная поляна в окружении темнохвойных елей. Выше деревьев — мачта с тремя флагами. У подножия флагштока — строй палаток. В скупой тени отдыхают парни. Один с прищуром заглядывает в дуло двустволки. Другой с трудом извлекает из «Спидолы» легкую музыку. Рядом раскинулся во сне парень в спортивном костюме. Возле водопроводного крана шумная толпа: загорелые спины щедро поливает прохладная струя.

Прошлись по лагерю. В дальнем конце видим на палатке солидную надпись: «Штаб». Заходим. Сидят за столиком люди. Лица сосредоточенны. Как у заводского руководства на производственной «летучке». Разговор о том, что командир отряда вчера еще уехал «выбивать» гвозди. И нет вот ни его, ни гвоздей. Завхоз горячится, стучит ребром ладони по шаткому столику:

— Чем я вас кормить завтра буду? Хлебом да компотом? Мяса-то на базе нет.

— Ладно, рыбы наловим, — успокаивает его кто-то. — Зря, что ли, спиннинги с Днепра везли?

Главный инженер свои заботы выкладывает: темпы строительства такие, что не успевает бригадам наряды выписывать.

В палатке армейского типа тесновато: восемь раскладушек под марлевыми пологами, столик, лавка, тумбочка. А на тумбочке замечаем нечто необыкновенное — огромный деревянный ключ. И на нем читаем все то же неожиданное слово: Правдинск.

— Что за ключ? — спрашиваем штабистов.

— Ну, это надо рассказывать с самого начала.

И вот что поведал нам невозмутимый замполит — будущий технолог-сварщик Миша Саенко.

…Всему институту было известно: каждый вторник в комитете комсомола собирается таежный штаб. Именно таежный, а не целинный. Конечно, поедут ребята из КПИ, как и прежде, на целину. Но теперь подбирается отряд особого назначения на нефтяную целину, в Тюменскую область.

И когда чрезвычайный и полномочный представитель Киевского политехнического института вернулся весной из сибирской командировки, лучшему художнику комитет комсомола поручил писать объявление: «Если ты романтик, то ты нужен тайге, комарам и геологам. Неси заявление в комитет комсомола».

Через несколько дней на столе у Валерия Чкалова, секретаря комсомольского бюро, лежало уже шестьсот заявлений. А в отряд надо было зачислить чуть больше двухсот девушек и парней. «Что делать? — спрашивал он своих помощников. — Выходит, на каждое вакантное место трое желающих. Как при поступлении в институт!»

Отбирали на поездку в нефтяной край «самых-самых» — целинников, дважды целинников, тех, кто умел не красиво говорить, а плотничать, класть кирпич и соблюдать неписаные законы студенческой коммуны. Отказывали многим. Даже тем, кто жаловался на неумолимых членов таежного штаба в партком института и ЦК комсомола республики. Не смогли отказать только Ларисе Рак. Хоть пугали ее комарами и энцефалитом, жарой и холодом, отсутствием танцплощадки и десятичасовым рабочим днем, она стояла на своем: «Была на целине — ив тайге пригожусь. Разве вам не нужна повариха?»