Казнен? За изнасилование?.. Чжу Баи не понимал. Память раскручивалась пружиной. Он помнил шкуры, что он был голым. Как его прижимали к полу. Помнил, что его изнасиловали. Но его же не били до такого состояния при этом… Там было еще что-то. Пожар.
Он никак не мог понять, что именно происходит. В голове все путалось. Как он вообще тут оказался, что это за место и что за человек? Возможно, последний вопрос отразился на его лице, потому что, хотя Чжу Баи ничего не говорил, мужчина представился, одновременно убрав руку с его лба:
— Можно сказать, что это самое безопасное место во всем мире. Я — твой лечащий доктор. Бэй Чан. Я знаю, что пока что ты не можешь толком шевелиться — но ничего. Люди учились ходить и после того, как десятилетия не вставали с кровати. Все будет хорошо. Я смогу тебя поставить на ноги.
— Что это за место? — наконец спросил Чжу Баи. Доктор улыбнулся ласково:
— Клиника для одного пациента. Ты в безопасности и в порядке. Не волнуйся. Никто не сердится на тебя. Ты был в таком состоянии, что вполне нормально то, что случилось дальше.
— А что случилось дальше? — попробовал Чжу Баи. Но доктор только улыбался, продолжал, словно и не слышал вопроса:
— Я помогу тебе восстановиться. Ни о чем больше не переживай.
Даже когда к Чжу Баи стала возвращаться память, даже когда его пустили за пределы комнаты — яснее не стало. Это был комплекс: пустой, с белыми бетонными стенами, в которых не очень аккуратно замазали следы пуль. Тут работали еще люди, но они, похоже, старались не попадаться Чжу Баи на глаза. Говорил с пациентом только Бэй Чан, никто ему не звонил, не стучался в дверь. Чжу Баи просто чувствовал, что они не одни, хотя никогда никого и не видел. Он был уверен, что Бэй Чана не хватило бы на то, чтобы возиться с его лечением, и при этом еще готовить им, убирать всю эту базу, охранять ее (а ее наверняка и охраняли), подвозить продовольствие и лекарства, в которых нуждался Чжу Баи.
В целом все шло хорошо, хотя и медленно. Чжу Баи ощущал себя новорожденным олененком, но на ногах все-таки научился держаться. Да, сначала опираясь на горизонтальные балки. Несколько раз падал, когда думал, что сможет и без них. То, что болела забинтованная рука, было еще цветочками. Казалось, человек задумывался для того, чтобы просто лежать, а он с чего-то с самого детства встал и побежал. Иначе почему тело Чжу Баи мстило ему такой болью за попытки вернуть его в вертикальное положение? О, Чжу Баи старался. От этого зависела его жизнь. Да, конечно, ничего ему пока что не угрожало, но оставалось чувство, что что-то тут не так.
Воспоминания возвращались. Сначала Чжу Баи настолько путался в них, что ему казалось — он с ума сошел. Какой мир заклинателей? Какой еще пыльный мир разрухи? Какие маги? Что за ерунда? Этого всего не могло быть, оно ему приснилось. А это вот — его мир. Мир, в котором Го Хэн убил его друзей и маму. Мир, в котором он в какой-то из дней плена отключился от боли, а проснулся уже тут.
С правым глазом было что-то не так. Он не только изнутри был красным, он и в зеркало выглядел алым от крови. Словно было кровоизлияние в мозг, но доктор, который не мог не видеть этого, не волновался отчего-то. Чжу Баи думал, что это пройдет. Это было до того, как он начал осознавать — что его сломанная рука зажила, а глаз — нет. Глаз, похоже, таким и останется, красным. Ему даже повязку не предлагали, чтобы этот кошмар закрыть. Но глаз не болел. Странно, но к такой картине перед глазами Чжу Баи вскоре привык, в основном не обращал на это внимания.
Только его комната была такой странной, с кроватью по середине, этим наглухо забитым окном и потолком в звездах. Вся остальная больница выглядела как обычная и не самая дорогая. Ничего особенного. Разве что… окна, там, где они были, кто-то замазал краской. Свет через них проникал, но видно ничего не было. Чжу Баи как-то проковырял в краске небольшую полосу, выглянул в прореху — но там был просто зеленый лес. И все.
Бэй Чан игнорировал такие вопросы как: сколько Чжу Баи провел без сознания, что будет после его выздоровления и где все люди. Просто менял тему или делал вид, что не слышал их. Заставить его говорить было невозможно. Чжу Баи пытался — шантажировал тем единственным, что у него было, а именно собой. Говорил, что не будет сегодня заниматься, если ему не объяснят все. И Бэй Чан пожимал плечами и возвращался завтра, словно ничего не произошло. А постоянно так бастовать Чжу Баи не мог — потому что хотел поскорее снова стать самостоятельным и не зависеть от доктора и его лекарств.
О чем Чжу Баи забыл, так это и тут считать дни. Так что он не знал ни сколько проспал, ни сколько прободствовал. Сначала казалось, что все очень просто: вот прошел день, вот три, вот уже неделя, вот несколько, месяц, еще три дня и неделя и еще неделя и… и они тренировали кисти вчера или позавчера? Чжу Баи потерялся. Но прошло довольно много дней, когда он смог наконец передвигаться самостоятельно. Далеко бы он не убежал (в зале с оборудованием была беговая дорожка, Чжу Баи выдерживал на самом медленном ритме ровно три минуты и падал на маты, задыхался), а вот обследовать базу уже мог. Снаружи его комнаты Бэй Чан присматривал за ним — не позволял свернуть не туда, отойти далеко. Все это он сопровождал дружелюбным: «Ой, ой, там не убрано, не надо туда ходить». Или: «Там тупик, ничего интересного, пойдем лучше сюда». Но в комнате доктор оставлял его одного. Обследовав ее, Чжу Баи понял, что окно — реально просто закрытое стеной окно и ничего больше. То ли дело стена, к которой он спал ногами… стена прямо напротив кровати. Она, конечно, была стеной, но местами это ощущалось как что-то прохладное, похожее на стекло и замаскированное под эту стену, но наощупь отличающееся. Чжу Баи не сразу понял, что это. Некоторое время неосознанно трогал это место пальцами, искал стыки. Это был большой прямоугольник. А потом до него дошло и обожгло этой догадкой, стало страшно… стекло, как в допросных. Кто-то постоянно с той стороны смотрел за ним. Наблюдал как он спит, завтракает, как встает и как переодевается. Он все это время был в комнате не один.
Чжу Баи пытался найти, где та самая комната, но наткнулся только на еще одну стену, и даже ощупать ее не смог — его увел Бэй Чан поскорее. Это место было какой-то сладкой ловушкой. Ему тут рады, вроде бы даже искренне. Ему тут помогают, спасают и лечат. Возможно, защищают. Но Чжу Баи не мог понять, для чего вся остальная клоунада. И почему с ним не разговаривают? Как вообще этот мир выжил? Как вообще выжил сам Чжу Баи? Разве он не должен был раствориться, став ключом. Да, он ощущал, что в нем чего-то не хватает — он даже сердиться толком не мог. Было словно бы эмоциональное отупление. Но это могло быть признаком всего случившегося. Последние минуты в том мире он старался и вовсе не вспоминать. Они все были неприятными. Даже тот момент, когда Го Хэн рассыпался от его огня не ощущался как месть или справедливость — он был тоже горьким и печальным.
Казалось бы, тут кормили, тут не было посторонних, к нему относились с заботой, он был защищен, и все же — ощущение неясной тревоги у Чжу Баи оставалось. Как тут не тревожиться, когда что-то происходит, а тебе не говорят что, уходят от ответов. Когда последнее, что ты помнишь от этого мира — как он рассыпался на части.
После обеда они с Бэй Чаном сидели в зале моторики, где Чжу Баи разрабатывал кисти рук. Слушались они уже так хорошо, что со стороны могло показаться, что два взрослых человека просто занимаются ерундой — зачем-то трогают шарики, кубики, ручки, рисуют детские каракули. Только теперь, только спустя столько времени, Чжу Баи прямо спросил:
— Где Го Хэн?
— Тот парень, что покалечил тебя? В тюрьме.
— Могу я навестить его? — глядя на мячик в руках, продолжил Чжу Баи и резко перевел глаза на Бэй Чана, чтобы успеть поймать реакцию. Доктор даже не моргнул, напротив снова спрятался за улыбкой, заговорил тем спокойным тоном, каким объяснял что-то элементарное, словно ребенку:
