Улучшеніе санитарыхъ условій въ Тоцкомъ лагерѣ достигнуто благодаря своевременной помощи Россійскаго Общества Краснаго Креста.
Съ осени 1915 г. въ Главное Управленіе стали поступать свѣдѣнія о неблагопріятномъ санитарномъ положеніи Тоцкаго лагеря для военноплѣнныхъ. Свѣдѣнія эти, подтвержденныя посѣтившими лагерь делегаціями иностранныхъ обществъ Краснаго Креста, приняли къ концу года тревожный характеръ и явились опасенія, что эпидемія станетъ грозить сосѣднему населенію»…
«Въ виду этого, былъ посланъ въ Тоцкій лагерь санитарный отрядъ»…
Благодаря этимъ мѣрамъ, удалось локализировать и прекратить эпидемію сыпного тифа въ Тоцкомъ лагерѣ.
При ознакомленіи съ условіями жизни военноплѣнныхъ, водворенныхъ въ г. Бузулукѣ, делегація обратила вниманія на то обстоятельство, что въ Бузулукской уѣздной тюрьмѣ въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ содержится 16 военноплѣнныхъ, изъ коихъ 14 обвиняются въ побѣгѣ и лишь двое въ совершеніи уголовныхъ преступленій. Узнавъ, что означенные военноплѣнные числятся за воинскимъ начальникомъ Бузулукскаго уѣзда, г. Романовскій-Романько обратился къ начальнику бригады генералъ-маіору Ромишевскому съ просьбой выяснить обстоятельства настоящаго дѣла»…
«Во время поѣздки по Оренбургской губ. делегація ознакомилась съ положеніемъ военноплѣнныхъ, работающихъ на постройкахъ желѣзныхъ дорогъ, причемъ делегація убѣдилась, что плѣнные не обременены чрезмѣрной работой, вездѣ получаютъ плату за свой трудъ, доходящую въ нѣкоторыхъ мѣстахъ до 87 р. въ мѣсяцъ, и, въ общемъ, поставлены въ хорошія условія. Недовольными оказались лишь работающіе на Оренбургъ-Орской ж. д., жаловавшіеся на жестокое обращеніе со стороны казаковъ, а также военноплѣнные, находящіеся на полевыхъ работахъ въ Актюбинскѣ и Актюбинскомъ уѣздѣ, страдающіе отъ недостатка теплой одежды и обуви. Въ томъ же Актюбинскѣ со стороны многихъ военноплѣнныхъ сестрѣ фонъ-Пассовъ была заявлена жалоба на двухъ товарищей изъ славянъ, работающихъ къ канцеляріи начальника Актюбинскаго уѣзда, которые, не допуская военноплѣнныхъ къ начальнику уѣзда, разрѣшаютъ ихъ просьбы самолично. Вслѣдствіе этого, г. Романовскій-Романько, по просьбѣ сестры фонъ-Пассовъ обратился письменно къ начальнику Актюбинскаго уѣзда съ просьбою отстранить упомянутыхъ военноплѣнныхъ отъ исполненія ими обязанностей при канцеляріи начальника.
Содержаніе офицеровъ не вездѣ одинаково: нѣкоторые лагери не вызываютъ никакихъ замѣчаній, въ другихъ, какъ напримѣръ въ фортѣ Александровскомъ, офицеры помѣщены очень тѣсно и лишены достаточной свободы для прогулокъ.
При осмотрѣ мѣстъ водворенія военноплѣнныхъ въ Туркестанскомъ краѣ, делегація была принята Туркестанскимъ генералъ-губернаторомъ генералъ-адъютантомъ Куропаткинымъ. На вопросъ начальника края о впечатлѣніяхъ, вынесенныхъ изъ поѣздки, сестра фонъ-Пассовъ отвѣтила, что по сравненію съ прошлымъ годомъ въ положеніи военноплѣнныхъ Края наблюдается значительное улучшеніе, причемъ особенно заслуживаетъ бытъ отмѣченнымъ отсутствіе въ настоящее время среди военноплѣнныхъ эпидемическихъ болѣзней и цынги».
V. Плетневъ, Е. Представитель Россійскаго Об-ва Кр. Кр., сопровождавшій делегатовъ Датскаго Кр. Кр. доктора Крепса и германскую сестру милосердія А. Роте при осмотрѣ ими лагерей военноплѣнныхъ въ Россіи. Сообщеніе его объ осмотрѣ делегаціею лагерей въ предѣлахъ Орловской и Воронежской губерній.
(Тотъ же журналъ стр. 16).
Е. Плетневъ доноситъ Главному Управленію, что «за время съ 21 октября 1916 г. по 23 ноября 1916 г. делегаціей осмотрѣны мѣста водворенія военноплѣнныхъ въ предѣлахъ Орловской и Воронежской губерніяхъ, причемъ видѣла 780 военноплѣнныхъ, и положеніе ихъ въ общемъ оказалось весьма удовлетворительнымъ. Помѣщенія почти всюду свѣтлыя, сухія и вполнѣ соотвѣтствующія требованіямъ гигіены. Пища, получаемая военноплѣнными нижними чинами, вполнѣ хорошая и дается въ достаточномъ количествѣ.
Особенно хорошими оказались условія жизни военноплѣнныхъ въ лагерѣ г. Вялупки. Чрезвычайно благопріятное впечатлѣніе на делегацію произвелъ тотъ фактъ, что въ супъ на каждаго военноплѣннаго нижняго чина было положено по полтора яйца, т. е. 312 яицъ въ одинъ разъ.
Исключеніемъ изъ общаго правила является лишь сборный пунктъ въ Коротоякскомъ земствѣ: водворенные въ означенномъ сборномъ пунктѣ 104 военноплѣнныхъ плохо одѣты и получаемая ими пища хуже обыкновеннаго.
Существенныхъ жалобъ ни со стороны офицеровъ, ни нижнихъ чиновъ заявлено не было. Военноплѣнные выражали лишь неудовольствіе по поводу неполученія корреспонденціи, отсутствія прогулокъ и неполученія или, вѣрнѣе поздняго полученія денегъ, присылаемыхъ изъ Австріи и Германіи.
Лишь въ двухъ случаяхъ были заявлены жалобы болѣе серьезнаго характера, именно: военноплѣнные нижніе чины, работающіе въ Нижнедѣвицкомъ земствѣ, жаловались на то, что они, привиллегированные рабочіе, получаютъ всего по 3 р. въ мѣсяцъ, а пять другихъ военноплѣнныхъ заявили, что они не получили слѣдуемыхъ имъ денегъ; однако, по произведенному разслѣдованію выяснилось, что жалобы военноплѣнныхъ на не уплату имъ жалованья неосновательны.
Кромѣ того, въ одномъ изъ лагерей три нижнихъ чина заявили, что были побиты стражниками, но при дальнѣйшихъ разспросахъ оказалось, что означенные военноплѣнные бѣжали и оказали сопротивленіе при ихъ задержаніи, въ виду чего пришлось примѣнить къ нимъ и исключительныя мѣры воздѣйствія.
Оцѣнивая положеніе военноплѣнныхъ, водворенныхъ въ осмотрѣнныхъ делегаціей лагеряхъ, г. Плетневъ приходитъ къ заключенію, что плѣнные поставлены въ очень хорошія условія, что объясняется сознательной работой воинскихъ начальниковъ. Однако, есть нѣкоторые, по мнѣнію г. Плетнева, недостатки содержанія: необходимо прекратить безпричинное перебрасываніе военноплѣнныхъ изъ одного лагеря въ другой… мѣстами трудъ военноплѣнныхъ используется совершенно не раціонально, и поэтому оказывается дороже труда вольнонаемныхъ рабочихъ… нѣтъ надлежащаго надзора за военноплѣнными, что приводитъ къ весьма прискорбнымъ явленіямъ. Такъ, напримѣръ, на ст. Воръ присмотръ за военноплѣнными фактически порученъ лишь одному солдату, больному безрукому инвалиду, котораго плѣнные совершенно не слушаютъ, и даже былъ такой случай, когда военноплѣнный, разсердившись на сторожа, бросилъ въ него хлѣбъ, вѣсомъ въ 6 фунтовъ, причемъ попалъ въ больную руку. Въ сосѣднемъ селѣ плѣнный, разсердившись на своего крестьянина хозяина, облилъ послѣдняго кипяткомъ. Понесъ ли онъ наказаніе за свой поступокъ — неизвѣстно».
Я считалъ необходимымъ привести эти выдержки изъ журналовъ для того, чтобы общество могло сравнить положеніе русскихъ плѣнныхъ въ Германіи съ положеніемъ плѣнныхъ враговъ у насъ въ Россіи. Я могу еще добавить, что будучи въ плѣну, я читалъ въ одной изъ нѣмецкихъ газетъ сообщеніе, что въ какомъ-то изъ офицерскихъ лагерей для нѣмецкихъ плѣнныхъ въ Сибири, нѣмецкій офицеръ, разсердившись за что-то на часового, сорвалъ съ него погоны и избилъ его по лицу. Понесъ ли какое-нибудь наказаніе упомянутый нѣмецкій офицеръ въ газетѣ сказано не было. О томъ же, какъ чувствуютъ себя въ настоящее время плѣнные враги у насъ въ Россіи, какія требованія они предъявляютъ къ русскому обществу и правительству, мнѣ не приходится говорить, такъ какъ объ этомъ печатается въ газетахъ, и вы должны сами хорошо знать.
Послѣднія страницы моей работы были уже отосланы въ типографію, когда я получилъ вырѣзку изъ «Петроградской Газеты» со статьей за подписью Енисеецъ (№ 137, 15 іюня 1917 г.). Привожу ее дословно:
Нѣмецкія насилія надъ сестрами милосердія.
Нѣсколько дней тому назадъ, мнѣ привелось встрѣтиться въ общинѣ Краснаго Креста съ сестрой милосердія Маріей Іосифовной Скибильской, вернувшейся изъ германскаго плѣна.
— Я и сейчасъ безъ содроганія не могу вспомнить о тѣхъ ужасахъ, о тѣхъ нравственныхъ и физическихъ страданіяхъ, которыми была полна наша жизнь въ плѣну у германцевъ, — воскликнула со слезами сестра милосердія.
Въ 1914 году, при отступленіи русскихъ войскъ, въ Скерневицахъ задержался нашъ госпиталь съ тремястами раненыхъ и больныхъ воиновъ, эвакуировать которыхъ не представилось возможности.
Весь медицинскій персоналъ и 35 сестеръ милосердія госпиталя были захвачены въ плѣнъ.
Съ этого момента для насъ настала пора тяжкихъ мукъ.
Насъ сестеръ, отправили въ г. Бускъ и, разбивъ по разнымъ баракамъ, приставили къ тяжкимъ заразнымъ больнымъ, заставляя работать до полнаго изнеможенія.
Еще низшій персоналъ относился къ намъ нѣсколько сносно, но нѣмецкое офицерство и доктора смотрѣли на насъ, какъ на безсловесную скотину и оскорбляли на каждомъ шагу, безъ всякаго повода, просто изъ желанія надругаться.
Съ грубостью, даже съ недостаткомъ питанія, и мало-мальски сносными условіями существованія, мы старались смириться.
Но безотчетный страхъ и ужасъ наполняли душу, когда приходилось видѣть поруганіе чести дѣвушекъ, нашихъ сестеръ милосердія.
Разнузданные нѣмецкіе офицеры врывались въ дежурное помѣщеніе бараковъ, гдѣ помѣщались русскія сестры, и насильно оттуда уводили, вѣрнѣе уносили намѣченныя жертвы.
Ни крики, ни мольбы, ни слезы несчастныхъ женщинъ не трогали нѣмецкихъ офицеровъ.
Насильно уведенныя сестры милосердія безслѣдно изчезали, не возвращаясь больше къ мѣсту своего служенія.
Только о судьбѣ трехъ нашихъ сестеръ у меня имѣются опредѣленныя и достовѣрныя данныя.
Екатерина Гавриловна Качменская и Вѣра Николаевна Колодина были найдены у нашихъ бараковъ мертвыми съ признаками изнасилованія; Антонина Ивановна Баранова — уроженка Енисейской губерніи изъ села Богатово, обварившая кипяткомъ офицера Зюсфельда, пытавшагося ее изнасиловать, была зарублена товарищемъ этого негодяя, офицеромъ Байгеромъ.
И вотъ изъ 35 сестеръ 22-го сибирскаго передового госпиталя уцѣлѣло насъ 10 человѣкъ, по своему возрасту и внѣшности, къ счастью, не подошедшихъ подъ эстетическія требованія нѣмецкихъ насильниковъ.
Впрочемъ, пришлось пережить иные ужасы.
Посмотрите на меня… Что я изъ себя представляю? Калѣка!.. Нога совсѣмъ парализована, а руки едва дѣйствуютъ. Это слѣдствіе «гуманности» германцевъ…
Видите ли, — продолжала М. I. Скибильская, — изъ германскаго плѣна бѣжали три русскихъ казака. Провѣдавъ, что въ дежурной комнатѣ холернаго барака находятся русскій врачъ и двѣ русскихъ сестры милосердія, вечеромъ они пришли къ намъ съ просьбой дать имъ возможность выбраться изъ вражескаго лагеря и присоединиться къ русскимъ войскамъ.
Явились они къ намъ въ ужасающемъ видѣ. У всѣхъ троихъ были отрѣзаны уши, на ногахъ же вырѣзаны кровавые лампасы.
При видѣ несчастныхъ страдальцевъ, у которыхъ отъ варварской операціи еще не зарубцевались раны и изъ нихъ сочилась кровь, мы не въ силахъ были отказать въ помощи. Перевязавъ раны, мы снабдили казаковъ необходимой одеждой.
Докторъ же, ординаторъ палаты, Іосифъ Николаевичъ Богдановъ, изъ Ставропольской губ., съумѣлъ имъ дать нужныя указанія какъ добраться до расположенія русскихъ войскъ.
Еще мы не успѣли убрать одежду, оставленную бѣглецами, какъ въ баракъ вошелъ докторъ Альбертъ Ликандра, русско-подданный нѣмецъ, попавшій къ германцамъ въ плѣнъ вмѣстѣ съ нами и, если не ошибаюсь, служившій до войны въ Харбинѣ.
Увидѣвъ казачью форму, врачъ Ликандра сейчасъ далъ знать по телефону нѣмецкимъ военнымъ властямъ.
Не успѣли мы опомниться, какъ въ дежурную комнату ворвались нѣмецкіе офицеры и солдаты.
Врача Богданова нѣмцы тутъ же повѣсили.
На меня и на другую сестру милосердія набросилась остервенѣлая шайка, нанося удары кинжалами.
Что со мной дѣлали, сказать не смогу, такъ какъ послѣ первыхъ нанесенныхъ мнѣ ранъ я упала безъ сознанія и очнулась только черезъ нѣсколько часовъ.
Вслѣдствіе этихъ пораненій, я потеряла способность владѣть ногой и едва-едва шевелю пальцами рукъ, на вѣки оставшись калѣкой, неспособной къ труду. Вотъ доказательства звѣрства германцевъ…
До смерти я не забуду варварски-жестокаго обращенія «культурныхъ» германцевъ съ русскими плѣнными, — воскликнула страдалица М. I. Скибильская.
«Енисеецъ».
