– Расскажи ещё, тебя интересно слушать? – попросили моряки.

– Дионис вырос в Нисейской долине и его воспитывали нимфы. Из него вышел могучий бог, дающий людям силы и радость, с Дионисом связано плодородие. Чудесных Нимф, окружавших его добротой и заботой, Зевс взял на небо, и теперь мы их видим в звёздную ночь ярким созвездием Гиад.( созвездие Ориона)

– Правда, и сейчас лучисто сверкает четыре звезды и пояс у них из трёх звёзд! – заметил кормчий, опять взявший руль.

– Запомни их для ориентировки! – посоветовал старый моряк.

– За долгие ночные вахты я хорошо изучил звёздное небо! – похвастался кормчий.

– Будем надеяться, что приведёшь корабль в Тавриду?

– Боги и фортуна с нами!

– Посмотрим.

Триера «Херсонес» медленно утюжила предрассветный штиль, двигаясь к незнакомым странным скаламостровам, словно сближавшихся до тесноты соприкосновения, то расходившихся до узости пролива. Силуэты скал удивительно были сравнимы с громадными мужскими «головами», отливавшие свинцовым блеском от восходящего солнца.

– Словно два купающихся брата! – произнёс капитан Мелантий.

– Скалы больше похожи на засаду дозорных в шлёмах? – заметил старый лоцман Филотий, много раз, плававший к Херсонесу.

– А у этих берегов ты бывал? – поинтересовался капитан.

– Нет, мы обычно выходили к отвесной горе с утёсами-зубцами и поворачивали корабли в сторону заходящего солнца. Хотя синий эскиз горбатой горы и скал-островов мы издали видели. Потом я больше бывал у песчаных отмелей Керкенитиды.

– Приведи пойманного рыбака под Синопой, может он из этих мест, ведь по-гречески он говорит с большим акцентом.

В это время Ан возился у своей рыбацкой скорлупе, вытащенный на нос триремы. Он давно узнал родимый берег, но выдавать пиратские козни земляков капитану «Херсонеса» побоялся. Он уже вывесил на вытянутой бычьей жиле свой боевой знак – высушенного морского кота, повернув белой грудью и животом наружу. Там был начерчено два кольца, как два глаза, один будто смотрел на солнце, другой на луну. Тавры-земляки «Залива Сокровищ» хорошо знали пиратский символ Дельфина, ещё недавно правившему приморской деревней «Ракушкой».

– Рыбак Ан тебе не знакомы эти причудливые берега и есть здесь реки и родники, где мы можем наполнить свой водяной балласт?

– Нет, смелый капитан, я жил у грязевой бухты Ласпи и впервые вижу эти места.

– А можешь ты сходить на своей «скорлупе» в разведку и привезти пару амфор с водой?

– Конечно, капитан!

– Чтобы ты не убежал с тобой пойдёт опытный Филотий с оружием и в сопровождение нашей спасательной лодкой с экипажем из пятерых матросов.

– Я готов! – покорно согласился Ан, не выдавая своей радости о встрече с родиной.

– А трирема останется в море, рядом с островами, мы опустим плавучий якорь. В случаи опасности дадите сигнал костром или дымом факела. Мы подойдем поближе и высадим десант гоплитов! – пообещал капитан.

– Смотрите, я вижу золотого Дионисия! – Перебивая всех, закричал кормчий, показывая на остров Большой брат». И все на палубах триремы созерцали бронзовое тело бога Дионисия, стоящего на краю скал с кубком в руках. Венок из винограда украшал его голову, а в другой руке тирс, повитый плющом.

– А на берегу его свита! – опять указал зоркий кормчий.

– Откуда Дионисий здесь появился, на Краю Ойкумены? – полетел вопрос от любопытствующего моряка.

– С шумной ватагой украшённых венками менад и сатиров бродит Дионис по всему свету, из одной страны в другую. В весёлой пляске с пением и горячими восклицаниями кружатся вокруг юные дивные менады, бурно скачут охмелевшие от вина неуклюжие сатиры с хвостами и козлиными ногами. За праздничным шествием медленно вышагивает осёл, а на нём восседает старик Силена, мудрый учитель Диониса. Старый наставник изрядно опьянел, еле держится на ишаке, склонившись для опоры на мех с вином. Покачиваясь, едет Силена, улыбаясь всем окружающим. Добрые сатиры окружают осторожно ступающего четвероного животного и бережно поддерживают мудреца, чтобы он не свалился на землю. Оркестр из флейт, свирелей и тимпанов играет весёлые марши и танцевальные ритмы для шумного шествия, словно колесо, катившее в горной местности, среди тенистых лесов и солнечных зелёных лугов. Весело и празднично шагает по земле Дионис-Вакх, покоряя и властвуя над человеческим миром. Юный и красивый Бог учит людей высаживать виноград и из солнечных ягод спелых ягод готовить вино. – рассказал старый моряк стихотворную поэму.

– А почему Дионис стоит на скале с кубком в руке, а свита веселится на берегу? – опять дальнозоркий кормчий определил панорамную ситуацию.

– Может пираты захватили в плен лучезарного бога? – осторожно высказался старый моряк, вспоминая про козни тирренских морских разбойников.

– Только греки знают национальные поэмы и сказания, значит там наши соотечественники, обустроились на берегу и нечего нам бояться! – предположил капитан, думая, что предприимчивые греки основали здесь сельскую колонию.

– Нет, гераклейские мореплаватели, это капитан Атрид устроил пышный маскарад, чтобы усыпить вашу бдительность и завлечь корабль для пиратского нападения, и он хорошо знает греческие песни и молитвы богам и героям, но теперь над ним наша таврская богиня Дева властвует! – одними губами прошептал «Дельфин», сидя у своей лодки на носу триремы.

– Подойдём ближе и выясним обстановку! – решился капитан и приказал кормчему:

– Веди триеру к острову с Дионисом!

– Парус свернуть, идём к острову на вёслах! – теперь командовал кормчий.

– Кажется, вместо бога Дионисия танцует беглый раб Плётка? – шептал «Дельфин» всматриваясь в рыжую знакомую шевелюру своего недавнего пассажира, привезённого им в «Залив сокровищ». – Не успел выбраться отсюда бедняга и опять попал в плен, теперь к моим сородичам? Хитрые тавры покрыли его золотой краской, и выставили для приманки осторожных греков, но всё же попавших на привлекательную «удочку».

Триера медленно и с достоинством силы стала подходить к острову, где веселился и призывал к себе золотой Дионисий.

– Надо выслать нашу разведку из двух лодок, чтобы они подготовили место для причала триеры? – высказался кормчий и, не ожидая ни от кого советов, крикнул «Дельфину» и Филотию:

– Спускайте первыми на воду вашу лодчонку, а затем последует наша спасательная ладья!

– Слушаемся! – повиновались оба разведчика.

– Возьмите амфоры для воды! – вспомнил кормчий о закончившихся водных запасов на триере.

– Здесь нет! – ответил «Дельфин» и осекся, что выдал свои знания об острове, сразу поправился. – Амфоры тяжелы для хрупкого и одноместного «корыта», а нас двое садятся.

А тавры-пираты во главе с греком Атридом, уже породнившимся и ставшим местным аборигеном, спрятавшись и замаскировавшись на Островах-Близнецах, вели наблюдение за подошедшей триремой.

Зоркий Атрид первым увидел на носу «Херсонеса» пиратский знак Дельфина из двух колец на белом туловище морского кота.

– Наш друг и герой Дельфин опять прибыл из Синопы, как и обещал, но теперь с большим кораблёмпирогом!

– Я тоже вижу, и узнала знакомую пиратскую эмблему Дельфина. Он очень любил охотиться с острогой на жгучих морских котов и всегда гордился проткнутой опасной рыбиной. Ведь никто из «Ракушки» так ловко не нанизывал глубоководного чудища, смертельно бьющим хвостом. – Подтвердила Окса с широко раскрытыми глазами.

– Что будем делать? – спросил Гел, помощник Атрида.

– Смотреть и выжидать, а Дельфин подскажет и поможет нам.

– Я вижу, что они спустили с триремы две легкие лодки! – объявила Окса.

– Точно и на одной Дельфин в паре с кем-то, а на другой пять мореплавателей.

– Видно собираются в разведку к берегу?

– Лежим в засаде и не выдаём себя!

К вершине острова, где стоял золотой Дионис с кубком вина, вилась петлями красная тропинка с выкрашенными камнями по бокам. Весь атласный путь был усыпан и обвит зелёными гирляндами плюща и букетами цветов. Костры и горящие факелы горели аркой и вдоль священного пути к богу Дионису. Огонь очищал проходивших гостей от грехов и человеческого зла, вступивших на праздничную и праведную дорогу, покоряясь власти Диониса-Вакха.