– Будто гарпии стонут, духи вихря и смерти, птицы с женскими головами и грудью, невидимо летающие по воздуху и похищающие людей! – опасная фраза пролетела над кораблём, медленно и уверенно подгребающему к острову-голове «Большого брата», откуда так обаятельно и требовательно раздавался колдовской призыв острого рога.

Природа ослепла для мирной осмотрительной судьбы, но корабль не остановишься уже. Уж потом, кормчй вспомнит о тяжести в душе, а сейчас сопротивляться бесполезно, все в чарах губительных звуков.

Корабль шёл в направление магического голоса, оставляя пенный след судьбы. Казалось, что соблазнительный гул доносится из чрева земли, обещая открыть райские кущи. Ах, как верят в добрую сказку уставшие моряки, долго пребывая средь водной стихии. Как приятно ощутить под ногами земную твердь, а не постоянно качающуюся палубу. И услышать чириканье воробья, а не ночной рык морских чудищ.

Но плотный туман, синее колдовство, кутает корабль в безжалостном пространстве, и только тонкая нить ведущего голоса рога протянута сквозь мрак непогоды и жизни тяжелой, морской и лихой. Скорей бы дунул ветер с моря, иль с гор обрушился ураган и солнечным светом озарил Залив сокровищ, где в тайных пещерах скрыто невиданное холодное сияние драгоценностей в спрятанных кладах с печатями крови, предательства, яда, любви, измены и смерти. Будто многие пороки человечества поставили свои метки на облицованных серебром ларцах и глиняных амфор, наполненных золотыми монетами.

И вспышки белые утренних лучей ярки на бледном полусвете, корабль режет воздушную плоть, разделяя её прозрачным тоннелем на две полусферы, которые медленно расходятся, как сверкающие льды, открывая серебряную башню острова, похожий на гигантский ковчег Ноя. И блестит музыкальная нить сомненьем и тревогой над внезапно остановившимся кораблём.

Но поздно, со скального уступа летит точная веревочная петля на мачту корабля и тут, же его причаливает бортом к острову.

« Дельфин» трубит гимн победы.

– Это не порт, а пристали мы, простодушные, к пиратскому логову! – стали возмущаться моряки. – Смотрите, вон тавр на скале стоит, метнувший веревочную петлю на нашу мачту!

– Гоплиты, высаживайтесь на остров, обрубите канат, а тавра плените! – последовал приказ кормчего.

И отряд вооружённых воинов быстро исполнил приказ, но удобной тропы не оказалось, а лезть по крутым скалам с громоздкими щитами, в панцирях и шлемах, было почти невозможно. И тогда вверх налегке отправляются несколько мужей с одними мечами в руках.

А «Дельфин» зорко высматривал все действия врагов, помощь тавров на лодках почему-то опаздывала.

– Иди, вступай в бой со своими соотечественниками! – приказал он Атриду. «Дельфин» посылал Атрида, надеясь, что он бросится в объятия греков, спасая свою жизнь, забыв совсем об Оксе. А если начнёт сражение, то будет изрублен на смерть. Его злая мечта исполнялась, избавится от ненавистного грека, отнявшего у него желанную девушку.

Атрид не испугался многочисленного воинства, рассыпавшегося по скалам и медленно поднимающегося вверх. Он ловко бросал в них камни, заставляя повернуть назад, но они только разъярились от полученных ударов, и неукротимо шли на сближение.

«Дельфин» увидел, что враг совсем близко и окружает его, вскинул рог к губам и затрубил, взывая о помощи к пиратам-таврам. Эхо живое и трепетавшее страхом отчаянно зазвучало над островом, оповещая Залив о попавшем в западню «Дельфина». Гоплиты подступили совсем близко, ещё миг и пирата изрубят мечами.

– Атрид, спаси! – взвыл обречённый, обращаясь к последней надежде. И греческий кормчий, вступивший в союз с таврами, кинулся на помощь своему недоброжелателю, втайне желавшему его смерти.

Атрид оказался смелым и искусным воином, вмиг раскидавший смертельный круг, сжимавший «Дельфина». Позиция у него оказалось очень удачной, он наносил удары сверху скалы, и гоплитам тяжёло было сопротивляться будто налетевшему коршуну, рвавшему острыми «когтями» и «клювом». Меч Атрида покрылся кровью соотечественников, подтверждая его братство и близость с таврами. Но он тоже оказался ранен в плечо от сокрушительного меча гоплита. А ведь Атрид мог спокойно обрубить канат, державший корабль за мачту, и бежать с греками в родные края, но любовь к Оксе оставила героя в Заливе Сокровищ.

Отбитый от врагов «Дельфин» уже трубил в рог о неожиданном счастливом спасении. Он будто пел гимн своему новому другу и побратиму, горячей кровью раны Атрида и врагов, окропившему их союз. Теперь эти два существа становятся преданны навеки и даже Окса не сможет разлучить боевых друзей.

А лодки тавров уже выскочили из-за скалистых скул острова, весла поспешно рассекали воду и пошли пираты на абордаж греческого корабля, многие воины которого оказались на берегу. «Греческий огонь» забрызгал с корабля на атакующие лодки пиратов, попав под горящие струи нефти, деревянные узкие судёнышки запылали, а обожженные тавры дико закричали с раздирающими душу воплями.

– Нужно свалить каменную глыбу на корабль и пробить его палубы! – воскликнул опытный «Дельфин».

И друзья, побратимы кровью, принялись толкать подошвами «живой» камень, торчащий у них под ногами. Солидный кусок скалы довольно легко выскочил из гнезда и обрушился вниз, прямо под стоящий корабль, нанося ему ужасные удары-пробоины. Кормчий, попав под падающий камень, был мертв с рассеченной головой. Получив рваную брешь, корабль начал набирать воду, а команда растерялась, оставшаяся без кормчего, этим и воспользовались целые лодки тавров, подскочившие к тонувшей жертве. И теперь рукопашный бой завязался уже на верхней палубе, обреченная команда стала отчаянно сопротивляться нападению пиратов. Звенели мечи, раздавались победные и смертельные крики, стоны. Среди сражающих мелькнула фигура «Дельфина» с ларцом кормчего в руках. Раненный Атрид, наблюдавший сверху за битвой на корабле, увидел, что ловкий и хитрый «Дельфин», выскочил из каюты кормчего, несся тяжёлый груз, завернутый в белый гиматий¹. Он быстро пробрался среди сражающихся моряков-греков и пиратовтавров, не вступая ни в какое единоборство, соскочил на берег и стал подниматься по скалам. Остановился возле «Ухо острова», отодвинул камень, закрывающий вход в подземелье, и исчез внутри. Скоро появился обратно с пустыми руками и довольной улыбкой во всю сияющую рожу.

Отвлекло внимание Атрида нежное прикосновение рук Оксы, внезапно появившейся за его спиной. Она вплавь добралась к «Большому Брату», пролезла по обрыву и нашла своего возлюбленного с раной на плече. Окса тут же стала вытирать кровь с Атрида сухими травами, сорванными среди камней.

– Милый, тебе больно? – участливо спрашивала девушка.

– Нет, мне приятно твоё прикосновение! – отвечал Атрид, сжимая зубы от резкой боли, пронзившей его плечо.

– Сейчас я остановлю кровь, и тебе станет легче, – пообещала народный эскулап, колдуя и выбирая лечебные травы.

– Сделай быстрее.

– Теперь ты, любимый, доказал вождю Виру и всем пиратам-таврам, что ты на их стороне, а я тоже убедилась, что не бросил меня. – С радостью шептала Окса на ухо стонущему Атриду.

– Я не мог изменить данной клятве тебе!

– Но я волновалась – выдержишь ли ты поединок с единоверцами, не убежишь с ними на родину, но ты оказался настоящим героем в бою!

– Только думы и моя любовь к тебе толкнули и бросили меня в битву!

– Моё сердце разрывалось от муки сострадания, я видела, как враги окружили вас с «Дельфином», но ничего не смогла сделать, ведь вождь Вир приказал испытать тебя в смертельном бою и не пускал лодки тавров на помощь.

– Но я пришёл на выручку к «Дельфину».

– «Дельфин» был вне опасности, ведь он мог прыгнуть в море со скалы, как он это уже делал не раз.

– А я думал, что спас его от ударов гоплитов?

– Конечно, спас, ведь он замешкался и попал в окруженье, что даже не мог подступить к краю скалы и сигануть в море.

– Теперь мы побратались с ним пролитой кровью.