— Я забираю тебя домой.

— А если я откажусь?

Зевандер наклонил голову, приподняв бровь. Она знала ответ на этот вопрос. Он унесет ее, несмотря на ее сопротивление и крики, как в прошлый раз, когда она ушла из дома. И в позапрошлый раз.

— Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться. Ты даже не представляешь, как там.

Он поднял ее руку, поворачивая ее, чтобы осмотреть порезы. - И это лучше? Кто это сделал?

Нахмурившись, она провела пальцами по ранам, несомненно не подозревая, что они были нанесены, когда она была в наркотическом одурманенном состоянии. То, что делало ее такой желанной в борделе, было то, что, хотя ее магия была слаба в наркотическом состоянии, она обладала способностью поглощать боль и эмоции. Для депрессивных, стрессовых, физически измученных она сама служила чем-то вроде тонизирующего средства. Позволяя им впервые в жизни испытать момент чистого экстаза и блаженства. Ее вид называли «пожирателями боли, - поскольку они буквально поглощали агонию особым прикосновением или поцелуем.

Для Рикаи это было адом, поскольку ее разум должен был как-то обрабатывать всю эту скорбь и страдания, боль и травмы, тяжесть которых побудила ее в раннем возрасте злоупотреблять тониками.

- Я не помню, так какая разница?

- Важно то, что однажды твой клиент перережет тебе горло. И, клянусь богами, я сожгу его за это заживо. Я хочу знать имя. - Кто тебя порезал?

Она фыркнула и потянулась за маленьким стаканом с янтарной жидкостью — нектардием, или нектаром богов. - Я не могу тебе сказать, — ответила она пренебрежительно.

Ее беззаботность раздражала его, и он заскрежетал зубами. - Скажи мне, или я позабочусь о том, чтобы тебя заперли в подземелье.

- Ты бы так поступил, не правда ли?

Его терпение лопнуло, и он вырвал стакан из ее руки и швырнул его об стену, где он разбился на мелкие осколки.

С хохотом она откинулась назад, положив руку на спинку дивана. - Тебе стало лучше? Этот крошечный стаканчик спиртного стоит чертовски дорого.

- Скажи мне сейчас же!

- Я не знаю! Я, черт возьми, потеряла рассудок, и все потемнело! Я не знаю ни его имени, ни его лица. Это полностью стерлось из моей памяти. - Быстрое моргание ее глаз не смогло сдержать слезы, наполнившие их. - Я никогда не забываю лица. Никогда. Но я не могу вспомнить ни одного образа того, кто мог это сделать. Это странно. И, честно говоря, пугающе.

- Собирай вещи, поехали.

Слезы текли по ее щекам. - Мне нечего делать в Эйдолоне, Зевандер. Я не могу жить в этих стенах с теми воспоминаниями, которые у меня есть. С той болью, которая душит меня каждый раз, когда я прохожу мимо той комнаты.

Хотя он не был свидетелем травмы, которая преследовала его сестру, угрызения совести разрывали его изнутри. Тем не менее, как бы он ни хотел проявить к ней сочувствие, его бесило видеть, как она уничтожает себя зельями и тонизирующими средствами, которые так часто приводили ее в состояние полной бессознательности. Уязвимой. Те, которые разрушали ее тело каждый раз, когда она их принимала. Те, которые, если принять в правильной дозировке, могли легко остановить ее сердце. - Значит, я буду тебя нести? — спросил он безразличным, бесчувственным тоном.

Она провела рукой по лицу и выдохнула. - Хорошо. Я пойду. И мы снова окажемся в этом же месте, как только я устану от заключения в этом ужасном замке. А это будет уже через несколько часов, заметь.

- И я буду здесь, чтобы отнести тебя обратно домой.

- Ты тиран.

- А ты заноза в заднице.

- Тебе это не надоело, Зевандер? Ты не устал следить за мной, как зверская нянька?

Услышав стук в дверь, Зевандер обернулся и увидел пожилого мужчину, одетого в дорогой парчовый пиджак, который говорил о том, что он был из высокородного квартала, где жили богатые люди. В одной руке он сжимал пару кандалов, а в другой — бутылку спиртного, несомненно предназначенную для Рикаи. Его вид вызвал у Зевандера ярость.

Глаза незнакомца, казалось, были прикованы к горлу Зевандера, где его печать, несомненно, пульсировала от нарастающего гнева.

- Зевандер, не делай этого, — призвала Рикайя, но сжав кулаки, ее брат направился к двери, а его сила хлестала его, как пылающий кнут.

Пожилой мужчина поспешно удалился, спотыкаясь, спускаясь по лестнице.

Зевандер смотрел за ним, ярость все еще бушевала в его мышцах, и он повернулся к сестре. - Собирай свои вещи. Сейчас же.

Когда она потянулась за черными флаконами, он сделал шаг к ней. - Не это.

- Они мне нужны. Мне будет плохо.

- Оставь. Их.

- Нет! Тебе лучше помнить, что ты не мой отец!

Рыча, Зевандер шагнул к ней и, схватив ее за руки, поднял свою гораздо меньшую сестру с дивана за талию.

Наклонившись вперед, она потянулась к флаконам, которые он ей не давал. - Отпусти меня! Отпусти меня, ты тираничный громила! — кричала она, извиваясь и лягаясь, пока он нес ее по лестнице к месту, где ждала Зе'Кира, с длинной сигаретой, зажатой в кольце на пальце.

Зевандер остановился рядом с ней, его терпение лопнуло, как нить, когда он схватил руку сестры и протянул ее к рыжеволосой. - Это твоя идея чистоты и безопасности?

Глаза женщины расширились, затем, казалось, опечалились, когда она аккуратно провела лакированным ноготком по ранам.

- Отпусти меня! — завыла Рикайя, извиваясь в его руках.

- Прости, я не знала... Поверь мне, Зевандер. Я бы никогда не подвергла ее такой опасности.

- Ты больше никогда не подвергнешь ее опасности. Она не вернется.

- Я вернусь! Клянусь... - Слова Рикаи были прерваны ладонью Зевандера, прижатой к ее рту.

- Если тот, кто это сделал, вернется, ты сообщишь мне, — сказал Зевандер, стиснув зубы.

- Да, конечно.

Когда он направился к двери, там появился спиндинг мальчик, его крошечная фигурка едва преграждала ему путь. - Боже мой, — пробормотал Зевандер и засунул руку в карман, чтобы достать еще монеты, которые он бросил Зе'Кире. - Дай мальчику приют.

- Клянусь всем нечестивым, если ты не отпустишь меня, брат, я откушу тебе ухо!

Когда Рикайя заерзала и забилась, он усилил хватку, игнорируя ее.

- Я не благотворительный приют, — возразила Зе'Кира, небрежно прислонившись к стене. - Это бордель, Зевандер. Здесь нет места парню.

Это было не так. Но большинство посещали бордель мадам Лазарин не ради юных спиндинг, а ради грудастых женщин с влажными языками и шелковистыми руками, которые сладкими речами выманивали у них деньги. - Лучше, чем то, что его ждет на улицах.

- Иди сюда, мальчик. - Рикайя протянула руку к спиндингу, стоящему в дверном проеме. - Иди сюда.

Я дам тебе все деньги, которые у меня есть, чтобы ты как можно сильнее ударил этого зверя в пах.

Спиндинг взглянул на Зевандера, чье выражение лица, должно быть, было достаточно серьезным, чтобы он в ответ отчаянно затряс головой.

- Ты настоящий демон! Да прольют боги на тебя...

- Тихо, Рикайя! — рявкнул Зевандер, теряя терпение.

- Я не замолчу! - Она пнула его в бок. - Ты такой. - Она пнула его снова. - Не мой отец! - При третьей попытке Зевандер переместил ее в своих руках, подняв на плечо. Благодаря тоникам и спиртному, которые она выпила, давление в пазухах не даст ей кричать, по крайней мере. - Отпусти меня. Прошу. Я умоляю, брат. Я умоляю.

Он снова проигнорировал ее просьбы. - Этих денег хватит, чтобы снять комнату на месяц.

Зе'Кира снова посмотрела на них, словно только что осознав это. - И что я буду делать с этим спиндинг-ребенком, бегающим вокруг?

- Уверена, ты сможешь придумать для него какую-нибудь работу.

- Я позволю ему остаться не больше чем на неделю. Не больше.

- Хорошо.

- Иди сюда, дорогой. Помоги мне с чаем. - Выпрямив плечи, она протянула руку к спиндингу. - Как тебя зовут?

Мальчик посмотрел на Зевандера, словно не был уверен, но, увидев кивок Леталиша, последовал за женщиной. - Гаврош, — ответил он, беря ее за руку.