— Кто такой? — поднял брови Борис.

— Поэт.

— Умер?

— Умер, — вздохнула Лёля.

Они немного помолчали, после чего Борис ещё чуть-чуть повернул экран монитора:

— Сотовый, как живой…

Лёля нахмурилась и посмотрела в ноутбук. Сотовый ей живым не показался.

Борис открыл новое окно.

— Ну, вот машинка. Тоже, как живая. Хочешь куплю?

— Не хочу, — совсем расстроилась Лёля. — Мне Бродский нужен.

— Бродского не могу, — помрачнел Борис.

— Почему? — удивилась Лёля.

— Так он же умер…

И Лёля отправилась говорить о Бродском сама с собой.

Знаю, что любит

Марину подруги считают блаженной.

Улыбка какая-то беспричинная, ответы на вопросы невпопад. Вещи роняет. То ли смотрит куда-то вдаль, то ли постоянно вслушивается во что-то…

А Сергей — абсолютная невозмутимость. Ни слова лишнего, ни тени эмоций на лице.

— Вот что ты в нём нашла? — спрашивают подруги Марину, — Он же молчит целыми днями. Чем он вообще занимается?

— Не знаю, — улыбается Марина.

— А что говорит?

— Ничего, — отвечает Марина.

— Ничего не говорит, непонятно чем занимается… Почему ты с ним? Кругом так много мужчин: и успешные, и весёлые, а песни какие поют! А этот и рта не раскроет.

Марина опускает глаза.

— Ты словно знаешь про него что-то, — не унимаются подруги.

— Знаю…

— Что? Что ты про него знаешь?

— Знаю, что любит, — шепчет куда-то в сторону Марина.

— Как? Как ты это знаешь?

— Не знаю, — улыбается она…

Нарисовать счастье

— Она всегда всем недовольна! — жаловалась Марина Лёле на свекровь, — Что ни сделай, все не так. Чашку не так поставила, полотенце не так повесила, краску не ту купила.

— Какую краску? — поинтересовалась Лёля.

— На могилу. Ограду красить. Я купила матовую, чтобы не блестела. Она взглянула, губы поджала и пренебрежительно так: что, глянцевую поленилась найти? И что ей сказать?

— Скажи, что для её могилы не поленишься.

— Ой, ну разве можно так? — смутилась Марина.

— А как она — можно? — ответила Лёля вопросом на вопрос, — А как Серёжа твой — можно?

— А что Серёжа? — удивилась Марина.

— Да в том-то и дело, что ничего. Спрятался за твою спину от мамаши и доволен. Сидит, как таракан за плинтусом, и твоими руками жар загребает. Сам-то молчок! А тебе за двоих отдуваться приходится.

— Лёля, у него душа тонкая, художественная. У него искусство.

— Ага. Такая тонкая, что и не разглядишь. Наверное, и нет вовсе. А у тебя толстая и приземлённая. Поэтому у него картины, а у тебя сковородки и грызня с его мамашкой. Ты сама не пробовала рисовать? — неожиданно спросила Лёля.

— Я? — удивилась Марина, — Почему я?

— А почему нет? — удивилась Лёля в ответ, — Ты что, кисточку в руках не удержишь?

— Искусство — это дар божий, это не просто кисточку в руках держать, это…

— Что — это?

— Лёля, — расстроилась Марина, — Ну какая из меня художница?

— А что? — вдохновилась Лёля, — Будешь, как Серёжа твой, ночи напролёт на тряпках каракули малевать, а днём пусть он тебе супы варит и от своей мамаши дверь охраняет.

— Лёля, он мужчина, — попыталась вступиться за мужа Марина.

— Вот именно! — осадила подругу Лёля.

Марина смотрела в окно с самым обиженным и несчастным видом. Деревянная рама местами облупилась, и Марина сколупывала краску, поддевая её ногтем. На подоконнике образовалась горстка острых ошмётков, и Марина, собрав их в ладонь, смахнула всё в форточку.

— И что мне нарисовать? — спросила она.

— Счастье своё нарисуй.

— Это как? Как можно нарисовать счастье? — растерялась Марина.

— Вот и рисуй, пока не получится, — посоветовала Лёля.

Волшебная сила искусства

— Марина, он манипулятор! — убеждала подругу Лёля, стоя вместе с ней перед закрытой дверью мастерской Сергея. — Он тобою, как марионеткой управляет: дёргает за ниточки туда-сюда, а ты и рада…

— Тихо, — зашептала Марина. — Не шуми, слышишь, он музицирует…

— То есть как это: музицирует? — удивилась Лёля. — Он же у тебя художник.

— И художник, и музыку пишет, и стихи, и философ ещё, и…

— О! — Лёля схватилась за голову. — Зоопарк на пленере.

— Пойдём, — приоткрыла дверь Марина. — Только тсс…

Они зашли внутрь. В неясном полумраке, как мертвецы в длинных саванах, накрытые простынями, стояли мольберты. Тихая ломающаяся мелодия доносилась откуда-то из глубины, впрочем, за плотными рядами картин Сергея всё равно не было видно.

Лёля потянула за край ткани на ближнем станке, и материя упала на пол. С полотна на неё смотрела чёрно-белая Марина.

— Почему не цветная? — шёпотом спросила подругу Лёля.

— Я же тебе говорила, и куда теперь ту краску девать было?

Лёля потянулась к её лицу на холсте.

— Пальцы убери, укушу, — зашипела Марина, и Лёля отдернула руку. Правда, укусит, вон, как живая, глазами с картины зыркает…

Мелодия смолкла, и Лёля уловила неторопливое движение. Словно призрак, кристаллизующийся из неясного сумрака, силуэт мужчины переместился к центру комнаты и завис, почти не касаясь пола. В полумраке фигура Сергея выглядела расплывчатой, но внимательный взгляд приковывал к месту и лишал возможности двигаться.

«Нелюдь», — подумала Лёля, тщетно пытаясь пошевелить рукой или ногой.

— Тсс, — засвистела замершая рядом подруга.

— Марина, — забеспокоилась Лёля, — у меня курица на обед размораживается… Борька придёт — убьёт!

— Разберёмся с Борькой, — шелестела Марина. — Стой, как стоишь, он нас сейчас рисовать будет.

— Вот попала, — изумилась Лёля, — Ну, пусть рисует, раз неймётся.

Впрочем, картина ей потом понравилась.

Далеко идущие планы

Марина и Лёля сидели на кухне, уткнувшись носами в справочник по кулинарии.

— Вот — шестьдесят килокалорий, — ткнула пальцем в страницу Марина.

Лёля поморщилась:

— К чему нам полумеры? Гулять так гулять!

— Сорок, — нашла новый продукт Марина.

— Это лучше, — похвалила ее Лёля.

— Двадцать восемь! Капуста! — радостно воскликнула Марина, — Всё, Лёлька, меньше только у зелёного лука: двадцать две. Хочешь луком питаться?

Лёля представила себе завтрак, обед и ужин, состоящие из зелёных пёрышек, и сопутствующий аромат и испуганно замотала головой:

— Пусть будет капуста!

Они вытащили из холодильника плотный кочан и принялись рубить его в мелкую крошку. В «Кулинарии» было написано, что чем мельче кусочки, тем выше результат их усвоения.

— Если так самоотверженно готовить себе еду три раза в день, — размахивая ножом, рассуждала Лёля, — похудеешь от одного только процесса!

Потом они направились в комнату, к компьютеру.

— Танцевать будем здесь, — заявила Лёля, — Здесь просторнее, так что мебель не сшибём. Давай включай. Их надо где-нибудь в картинках искать…

Они открыли страницу «Самые сексуальные мужчины планеты» и принялись выбирать тех, кто нравится больше. После бурных обсуждений решили напечатать всех, но Ричарда Гира и Питера Уэллера — в первую очередь и самым крупным планом.

— Лёля, нам с тобой нравятся одинаковые мужчины, — заметила Марина.

— Мариш, они все одинаковые, — махнула рукой Лёля.

— Ну, не скажи, — загадочно улыбнулась Марина…

Портреты голливудских красавцев заняли собой почти всю стену в гостиной. Свободным осталось одно небольшое место около дивана.

— Как насчет э… него? — поинтересовалась у подруги Лёля.

— Лёля, — ужаснулась Марина, — Тебя вдохновляет он?!

— Нет, но мне хочется, чтобы было ещё и весело…

Они повесили и его тоже. Потом включили музыку и дружно покрутились перед фотографиями. Стало весело.

— Выключай, они сейчас вернутся, — напомнила Марина.

Через пару минут в прихожей раздался шум. С улицы пришли перепачканные машинным маслом и пропахшие бензином Борис и Сергей и сразу же заняли собой всё свободное пространство на кухне.