Какие же научные открытия были сделаны Павловым в этот период?
В течение 15 лет с момента начала научной работы и до конца 90-х гг. XIX в. И.П. Павлов занимался изучением физиологии органов кровообращения. Но высокие качества исследователя нашли яркое выражение не только в работах, но и в созданном им научном методе, о котором стоит сказать прежде.
До Павлова физиологические исследования сложнейших функций организма проводились с помощью так называемого вивисекционного, или острого, опыта. Суть его в том, что экспериментатор разрезал подопытное животное, находящееся под наркозом или без, обнажал нужный орган и в таких крайне неестественных условиях пытался выявить закономерности его работы путем стимуляции, угнетения, блокирования. Животное после этого погибало. О непродуктивности таких опытов Павлов писал: «Нельзя равнодушно и грубо ломать тот механизм, глубокие тайны которого держат в плену вашу мысль долгие годы, а то и всю жизнь. Если художник благоговейно боится прикоснуться кистью к художественному произведению великого мастера, то как того же не почувствовать физиологу, стоящему перед неизмеримо лучшим механизмом и недостижимо высшим художеством живой природы».
Обладая виртуозной техникой вивисекционного эксперимента (И.М. Сеченов считал Павлова лучшим хирургом среди современных ему физиологов Европы — Иван Петрович, будучи левшой от рождения, оперировал двумя руками, зачастую без ассистентов), Павлов первый в мировой физиологии ввел в практику исследований хронические эксперименты. Это были эксперименты на неповрежденных животных или на животных, заранее оперированных по всем правилам асептики, оправившихся после операции. Эти эксперименты позволили проводить не только детальное исследование функций органов, но и многостороннее исследование функций всего организма.
Это и есть метод Павлова, самый совершенный и плодотворный метод в физиологии, неизменно обеспечивавший своему творцу богатейший «урожай» фактов в любой области физиологии, к которой он прилагал свои чудодейственные руки и острый ум.
Научный интерес И.П. Павлова в исследованиях по физиологии кровообращения был прикован к проблеме нервной регуляции кровообращения и к характеру действия центробежных нервов на сердце. Иван Петрович упорной тренировкой приучал подопытных собак лежать на столе без наркоза и спокойно переносить все манипуляции. Так были выявлены новые важные закономерности рефлекторной саморегуляции деятельности сердца и сосудов, проведены исследования влияния нервной системы на кровяное давление. Павлов развил теоретическое положение о различных чувствительных механизмах во всех органах, приспособленных к раздражителям механического, физического или химического характера, играющих важную роль в рефлекторной регуляции функций организма (сейчас мы понимаем, что речь шла о рецепторах). В этот период были заложены основы учения о нервной регуляции трофики питания (оформлено в 1920 г.). В 1888 г. Павловым была разработана и опубликована методика изолирования бьющегося сердца млекопитающего. Но приоритет в этом вопросе был отдан Е. Стерлингу (1898). На основании своих экспериментальных данных Павлов сделал еще одно открытие: в кровь при протекании через легкие поступает какое-то антисвертывающее вещество. Много лет спустя открытие подтвердилось: первоначально из печени, а в последующем и из тканей легких был выделен гепарин, который нашел широкое применение в медицинской практике.
Второй период жизни И.П. Павлова характеризуется его работами в области физиологии пищеварения, они-то и принесли ученому настоящую славу. В этот момент он — профессор кафедры физиологии ВМА, а также руководитель лаборатории физиологии Института экспериментальной медицины (ИЭМ), созданного в 1891 г. на средства мецената — принца Ольденбургского. Здесь ученый работал до конца своей жизни, здесь были выполнены классические исследования по физиологии главных пищеварительных желез, отмеченные в 1904 г. Нобелевской премией, а также значительная часть его работ по условным рефлексам, обессмертивших имя Павлова и прославивших мировую науку.
Лишь в 46 лет Павлов стал профессором, в то время как за границей его уже считали выдающимся физиологом. В 1901 г. И.П. Павлов был избран членом-корреспондентом, а в 1907 г. действительным членом Академии наук. Материальное положение семьи Павловых заметно поправилось. Вскоре Павловы переехали в большую квартиру.
Но условия научной работы Павлова оставались по-прежнему неблагоприятными. Не хватало сотрудников. Тем, что были, Павлов платил из личных средств. Военный министр и руководитель академии враждебно относились к Павлову из-за его демократизма со студентами. Иван Петрович постоянно носил в кармане устав академии, чтобы в случае необходимости его использовать. Он был нетерпим к любым проявлениям невежества, от кого бы они ни исходили. В 1903 г. фрейлина императрицы, председательница Главного правления Российского общества покровительства животным баронесса Мейендорф обратилась к военному министру с письмом «О вивисекции, как возмутительном и бесполезном злоупотреблении во имя науки», в котором, в частности, говорилось о плохом содержании в ВМА лабораторных животных, главным образом собак, а также о злоупотреблениями вивисекциями. Военный министр поручил Конференции академии дать заключение.
Комиссия Конференции, в состав которой входил и Павлов, постаралась показать антинаучный и лицемерный характер письма. И.П. Павлов к докладу комиссии приписал свое особое мнение. Иван Петрович, как и сотрудники его лаборатории, были сильно возмущены и обескуражены этим фактом. Кто как не они заботились о собаках?
Ивану Петровичу доставляло огромное удовольствие общаться с лабораторными животными (хотя нарисовать собаку, даже просто силуэт, никогда не мог). Собак не бросили даже во время сильного наводнения в Ленинграде в сентябре 1924 г. — почти все они были спасены. Многие четвероногие подопечные Павлова умирали вполне естественной смертью. При этом состарившиеся собаки не выбрасывались на улицу — они жили у ученого на правах «пенсионеров» и получали заслуженный паек.
Доказательством безмерного уважения и невосполнимого долга перед «мучениками науки» стал заказанный Павловым памятник «Неизвестной собаке от благодарного человечества», который и ныне можно увидеть у здания Института экспериментальной медицины в Петербурге. Он был создан в 1935 г. скульптором И.Ф. Беспаловым и стал первым подобным памятником в мире. Особенно любопытны барельефы со сценами экспериментальной работы, где собаки выглядят не столько жертвами, сколько самоотверженными коллегами ученых. Все подписи под этими картинами составил сам Павлов.
Вот некоторые из них:
«Разломав штукатурку и сделав из нее пористую подстилку, собака показала экспериментатору прием, благодаря которому истекающий из искусственного отверстия поджелудочный сок не разъедает брюхо».
«Пусть собака, помощник и друг человека с доисторических времен, приносится в жертву науке, но наше достоинство обязывает нас, чтобы это происходило непременно и всегда без ненужного мучительства».
В 1898 г. выходит немецкое издание книги И.П. Павлова — «Лекции о работе главных пищеварительных желез». Среди европейских физиологов, изучивших книгу Павлова, был и профессор Стокгольмского университета Р. Тигерштедт. Павлов получил от него письменную благодарность «за прекрасную работу о пищеварительных железах», а позже в 1901 г., когда Тигерштедт стал членом Нобелевского комитета, он с неофициальным визитом побывал в Петербурге, посетил отдел физиологии ИЭМ. То, что он увидел, подтвердило его заочные представления о выдающихся павловских экспериментах по физиологии питания.
Первая в истории Нобелевская премия по физиологии и медицине была присуждена в 1901 г. Сомнений в том, что Павлов — один из первейших кандидатов на только что учрежденную денежную награду, у научной общественности не было. Наиболее рельефно это отразилось в сообщениях прессы, опередивших событие на три года. В середине августа 1901 г. петербургская газета «Новое время» (за два месяца до выбора первого нобелевского лауреата Каролинским медико-хирургическим институтом) объявила, что награда отдана Павлову за исследования по физиологии питания* и датскому физиотерапевту Нильсу Финзену за научные разработки методов светолечения. Такое же сообщение, со ссылкой на стокгольмские круги, поместил и солидный печатный орган — «Известия Императорской Военно-медицинской академии». Это не было пустой газетной уткой. Поводом для публикаций, скорее всего, стала утечка информации из Нобелевского комитета, отразившей баталии, развернувшиеся в нем в августе 1901 г.
