Используя классические способы объединения цикла, Мусоргский значительно обогащает их собственными неповторимыми приемами, найденными именно в этом произведении. Оригинален в «Картинках с выставки» и сам смешанный тип формы — рондо-сюита, необычен и порядок следования частей: избегая механической равномерности чередования пьес и «Прогулки», композитор несколько раз напрямую, «встык» соединяет две контрастные пьесы. Без перерыва звучат, например, «Тюильрийский сад» и «Быдло», «Балет невылупившихся птенцов» и «Два еврея» — то есть быстрая пьеса «с разгона влетает» в медленную. Такое слияние соседних пьес в более крупные «блоки» учащается к концу сюиты.

В результате образуется очень прочная композиция. Она основана на чередовании образных контрастов, но объединена «ускоряющейся» линией развертывания. Здесь складывается также стройная «архитектурная» симметрия сюжетов. Если первую пьесу цикла («Прогулка») и последнюю («Богатырские ворота») считать главными темами, основной обрамляющей мыслью сюиты, то внутри этой рамки содержатся сказочные образы (в начале «Гном», а в конце «Баба-Яга»), внутри этой арки оказываются пьесы-картинки далекого прошлого («Старый замок»— «Катакомбы»), далее образуется смысловая арка между двумя жанровыми «французскими» сценками («Тюильри» — «Лимож»), следующую смысловую пару образуют картинки из польской жизни («Быдло» и «Два еврея»), а в самом центре оказывается чистая шутка, скерцо «Балет невылупившихся птенцов».

Судьба «Картинок» сложилась своеобразно. При жизни Мусоргского сюита не была издана, хотя в кружке друзей-балакиревцев была весьма одобрена, особенно Стасовым. Первое издание вышло в 1886 году — спустя пять лет после смерти автора — в издательстве В. В. Бесселя под редакцией Римского-Корсакова. Издание разошлось, и годом позже Бессель снова выпустил «Картинки с выставки», на этот раз уже с пояснительным предисловием Стасова. Однако репертуарным произведением у пианистов сюита еще не стала. Зато богатство и разнообразие тембровых красок, найденных Мусоргским в звучании фортепиано, вдохновило М. М. Тушмалова на инструментовку главных частей «Картинок с выставки». Оркестровый вариант был издан, и с 1891 года «Картинки» довольно часто звучали в Петербурге и Павловске в этой редакции, притом финал иногда исполнялся оркестром и как отдельная пьеса. В 1900 году появилось переложение «Картинок с выставки» для фортепиано в четыре руки. В феврале 1903 года сюиту впервые в Москве сыграл молодой пианист Г. Н. Беклемишев. В 1905 году «Картинки с выставки» звучали в Париже — на лекции М. Кальвокоресси о Мусоргском. Но в России сюита исполнялась чаще в оркестровом варианте, чем в фортепианном.

В 1922 году оркестровкой «Картинок» вдохновился выдающийся французский композитор М. Равель. Его блестящая, богатая оркестровая редакция реализовала в симфоническом звучании то, что Мусоргский смог передать средствами одного-единственного инструмента. Равелевская партитура была издана в 1927 году в Париже, премьера состоялась в том же году. Этот вариант оркестровки остался пока непревзойденным.

Услышал о «Картинках» Мусоргского и Лондон: в 1926 году были исполнены «Богатырские ворота» в органной обработке А. Инглфилд-Гулля. В 1931 году (пятидесятилетняя годовщина со дня смерти композитора) сюита была выпущена в академическом издании Музгиза. Она стала репертуарным произведением советских пианистов.

Далеко не каждое музыкальное произведение притягивает к себе художников разных направлений, времен и стилей. «Картинкам с выставки» в этом отношении посчастливилось. Фортепианная сюита получила не только оркестровое, но и театральное воплощение. В 1963 году московский Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко поставил балет на музыку Мусоргского. Балет «Картинки с выставки» осуществили Ф. В. Лопухов (балетмейстер-постановщик) и А. Ф. Лушин (художник-постановщик). Скульптурная выпуклость музыкальных образов и динамичная пульсация жизни в них породили убедительные и яркие хореографические решения.

М. Равель

Эскиз декорации «Богатырские ворота» к постановке балета «Картинки с выставки» в Музыкальном театре им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Художник А. Ф. Лушин

Постановка прошла с успехом. Идея оказалась настолько богатой, что возникли и новые перспективы — «оживить» другие картинки, не гартмановские. Предполагалось использовать музыку Д. Д. Шостаковича — и из ранее написанных сочинений, и специально созданную для спектакля. По воспоминаниям художника Лушина, постановщики уже наметили наиболее «музыкально» звучащие сюжеты. Это были картины из Третьяковской галереи: «Аленушка» и «Три богатыря» русского художника-сказочника В. М. Васнецова, «Будущие летчики» советского живописца А. А. Дейнеки. К сожалению, по ряду причин постановка новых «Картинок» не осуществилась.

За всю свою творческую жизнь Мусоргский написал для фортепиано мало произведений. А ведь он был прекрасным пианистом-исполнителем, прошедшим отличную фортепианную школу у известного петербургского педагога А. А. Герке. По отзывам современников, Мусоргский буквально завораживал их, садясь за фортепиано. Он мог изобразить на нем все что угодно^[3]. Фортепиано было для композитора постоянной творческой лабораторией во всех его исканиях — и оперных, и оркестровых. И тем не менее собственно для фортепиано им написано мало. Причина здесь в том, что «чистые» академические жанры — сонаты, симфонии — Мусоргский считал низшей, учебно-педагогической ступенью творчества, подготовительной к высшей — созданию оперы.

Продолжая глинкинскую традицию, все кучкисты считали оперный жанр наиболее демократическим, синтезирующим разнообразные искусства — музыку, поэзию, театральную драматургию, декорационную живописность. Глубоко чувствовал это и Мусоргский. Поэтому, когда Балакирев советовал своему молодому коллеге поработать в инструментальных жанрах (например, написать сонату для фортепиано), Мусоргский при всем желании не мог докончить нелюбимую работу, чувствуя ее ненужность, невозможность для себя. Понадобилась идея программной сюиты, чтобы Мусоргский смог выразить себя в фортепианном жанре так, как хотел, сказать свое собственное слово в нем. Эта сюита, единственная в творчестве Мусоргского, ставит композитора в ряд величайших новаторов фортепианного письма.

Сюита «Картинки с выставки» занимает достойное место в истории русской музыки, открыв для нее новый тип пианизма — картинно-характеристический. Эффектно-театральное использование регистровых контрастов фортепиано, блестящее мастерство подражания, изобразительной и психологической характеристики, введение подголосочной полифонии, свойственной русскому народно-песенному творчеству,— все это для русских пианистов открыл Мусоргский. Его влияние на последующее развитие фортепианной музыки очень велико, оно особенно сильно сказалось в музыке XX века, в частности — у С. С. Прокофьева, а также С. В. Рахманинова, И. Ф. Стравинского. Интонационная выпуклость мелодических линий и острая, иногда гротескная характерность образов Д. Д. Шостаковича, глубинная переплавка и усвоение старинного и современного фольклора в музыке Г. В. Свиридова, В. А. Гаврилина — все это глубокими корнями связано с музыкой Мусоргского, содержащей неисчерпаемый запас таланта и духовного богатства.

Научно-популярное издание

Елена Николаевна Абызова

«КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ» МУСОРГСКОГО

Редактор А. Золотых

Художник А. Зазыкин

Худож. редактор Ю. Зеленков

Техн. редактор С. Белоглазова