842. (Сентябрь, 19). Непререкаемо Говорю: Близости большой можно добиться полнотою самоотдачи. Что же надо отдать? Рой мелких мыслей, случайных, ненужных и связанных с вещами, без которых можно легко обойтись. Лишний балласт, тянущий сознание на дно, надо выбросить без всякой жалости. Можно представить себе, что допущены только полезные мысли, что исключено все, что не имеет отношения к Делу Служения Свету и что не вызывается неизбежным обиходом жизни. Земное – земному, но лишь в размере необходимой неизбежности. Надо одеться и обуться, надо иметь кров над головой и все прочее, без чего жить нельзя, но лишнее все исключается, как преграда, отделяющая Мир Мой от мира внутри.
Когда сознание облекается в непрестанную молитву, оно разрушает стены личной тюрьмы и сферу личного мышления. Именно пространственным становится мышление освобожденного от личного элемента сознания. Трудно усвоить, что целый ряд личных чувствований и переживаний никому не нужен и нет никакой пользы останавливаться на них, а тем более обременять ими чужое сознание или даже пространство. Обычно все люди, огромное их большинство, стремятся перекладывать то, что их обременяет, на других, отягощая этим окружающих и пространство. Но первое условие освобождения от этого груза – это не перекладывать его на чужие плечи. Второе – не загружать им пространство, и третье – когда первые два выполнены, не засорять им свое собственное сознание. Освобождения надо достигнуть любою ценой. Все говорят о своем, о том, что их тяготит или интересует. А вы говорите о чем угодно, но не о тягостях, трудностях и переживаниях своих. Лучше слушать чужие сетования, чем сетовать самому. Лучше чужую тягость взять на свои плечи, чем на них возложить свою. Лучше, лучше о себе позабыть и с собой не носиться ни перед людьми, ни наедине.
Мало придается значения тому, как поступает и ведет себя человек наедине. А между тем только в этом поведении, не перед людьми, но перед ликом пространства выявляется истинное понимание Основ. Если на незримых свитках Акаши запечатлевается все, каждое движение и каждая мысль человека; если аура Земли насыщена узорами движений человеческого духа и тела, то можно понять, сколь же важно для очищения пространства, чтобы эти узоры соответствовали достоинству духа и украшали, но не обезображивали ауру Земли. Конвейер сознания насыщает пространство образами мысли, далеко не соответствующими принципу Красоты. Не соответствуют ему дела и поступки людей и творчество рук человеческих. Но надо, чтобы соответствие было. Потому выдвигается призыв к Красоте. Потому Красотою достигнут. Мир Новый строится на принципе Красоты. И Красота, войдя во внутренний мир человека и наполнив его и озарив его мысли, поступки и чувства, освободит сознание от личного сора, от мыслей случайных и мелких, от всего того, что порождается отсутствием Красоты, то есть безобразием. И когда поведение перед ликом пространства, поведение наедине будет озарено присутствием Красоты, путь к Свету кратчайший будет найден.
843. В Океан Пространства, в Океан Пространственной Мысли выйти возможно, но лишь при условии освобождения от стоячего болота личного мира, который захватывает и заполняет сознание. Пространственное и личное не уживаются. Пространственное и космическое созвучны, но личное вторгается в них, как диссонанс – связанные души связаны явлением личного мира. Спрута личности малой, живущей лишь самостью, надо без жалости сбросить. Он душит свободу духа, он отделяет от него неодолимой преградой Океан Пространственной Мысли, он душит и жить не дает. О какой же свободе может мечтать человек, запертый наглухо и крепко в малой, но прочной тюрьме самости? Свобода – лишь в духе, свобода от себя самого. Вот почему всякое неэгоистическое мышление – правильная ступень к освобождению от личного мира. Мир индивидуальный, не связанный самостью мысли, – мир новой свободы от власти малого над человеком.
844. (Сентябрь, 20). Беспредельность вмещает в себя все. Неподвижных в пространстве тел нет. Все находится в постоянном движении. Звезда может потухнуть давно и исчезнуть, но луч ее света несется в бесконечном пространстве, являя собою узор всей ее жизни от зарождения этого небесного тела и до конца. Этими узорами пространственных рекордов наполнен весь Космос. Каждый узор представляет собою историю жизни данного пространственного тела. Такие же узоры рисует в пространстве и дух человека. Каждое воплощение в плотном мире оставляет после себя подобный узор или фильму. Точно так же и каждое небесное тело, выявляясь или воплощаясь в плотной форме, оставляет после себя фильму своего плотного существования. Эти узоры несутся в пространстве, образуя рекорды всего, что когда-либо было явлено в плотном мире. Но человек и планета, кроме видимого аспекта своего временного бытия, имеют еще и невидимый, более продолжительный. Сферы незримости имеют такое же отношение к плотным, как миры высших измерений к трехмерному миру. Бесконечен плотный аспект видимого мира, или вселенной, но безмерно превышает его Беспредельность, в которой видимый, плотный аспект ее является только разрезом, разрезом, взятым во времени.
Узоры в пространстве планет вневременны, но могут быть представлены в виде пространственного тела высших измерений, протянутого из далекого прошлого в бесконечное будущее. Можно представить себе такой узор умершей и исчезнувшей планеты существующим в Беспредельности и являющим собою рекорды всей ее жизни и в плотных, и в невидимых формах. Космические Архивы существуют. Можно называть их памятью природы или свитками Акаши. Дело не в названии, а в том, что не исчезает ничто, но все уносится в Беспредельность и рекордируется навсегда. Аналогия с жизнью человеческого духа полная. Как вверху, так и внизу; как в большом, так и в малом; как макрокосм, так и микрокосм человеческий. В великом, вечном Ныне может быть запечатлен в Сознании Космоса момент его существования, взятый в разрезе времени, но этот разрез, касаясь пространственного узора жизни исчезнувшей планеты от начала ее и до конца, включает в себя период времени очень большой длительности: и здесь временное и вечное соприкасаются; соприкасаются здесь настоящее, будущее и прошедшее данной планеты, выраженные в космическом узоре ее существования. Если огненным сознанием коснуться середины узора, то в этой точке будут налицо настоящее, прошедшее и будущее планеты, если коснуться конца – то только прошедшее, если коснуться начала – то только будущее.
Относительно все. В вечности настоящее и будущее и человеческое измерение времени теряют свое самодовлеющее значение, но понятие Ныне включает в себя все, равно как и Беспредельность. Конечно, жизнь непрерывна. Планета исчезает, чтобы возродиться вновь в новой форме, на уровне высшем, так что даже утверждение о законченности космического узора жизни планеты будет относительным и неполным. Точно так же и узор жизни человеческого духа завершается в одной форме, чтобы снова выявиться в другой. Измерение идет уже не годами, но тысячелетиями. Вечен дух человека, и не имеет конца узор его жизни в пространстве. Бесконечность видимого мира есть лишь малая часть беспредельности Невидимого.
845. Если сознание устремить в области жизни обычной, восприятия будут идти под знаком обычности. Если сознание устремить в Беспредельность, восприятия пойдут под знаком Беспредельности. Все зависит от угла устремления и того направления, по которому движется мысль. Ибо где мысль, там и сознание.
846. (Сентябрь, 21). Весь проявленный мир и все, что в нем, существует в Беспредельности. Беспредельные мы, и все, что в нас, обладает свойствами беспредельного роста и развития, все наши духовные свойства, качества и способности. Ограничена лишь сфера физическая циклами своего выявления, но и то лишь постольку, поскольку это касается жизни формы. Смерть данной формы означает переход оживотворяющей ее жизни в новую форму. Даже угасание и смерть планеты не есть уничтожение жизни, бывшей на ней, но переход ее в новые формы на новой планете, как это было в случае нашей Луны. Луна умерла, но вся жизнь на ней перешла на нашу Землю и облеклась в новые формы. Жизнь есть и на Луне, но не в том виде, как это понимается обычно. Материя и энергия никогда не умирают. Также и астральная жизнь Луны имеет свои особые формы.
