В сверканье; освежённые поля

Зовут. Мы тратим дивный час, когда

Могли б следить, как нежные взошли

Растения, как роща расцвела

Лимонная, как мирра и тростник

Целительный сочатся, как Природа

Пестреет вновь, как, прилепясь к цветку,

Пчела сосёт пахучий, сладкий сок!"

Так он шептал; она же обняла

Его, промолвив с ужасом в глазах:

"— Единственно в тебе заключены

Стремленья все мои; единый ты

Моё блаженство, слава и покой.

Отрадно видеть вновь твоё лицо

И возвращенье утра! Нынче ночью

(Подобной не знавала я досель),

В виденье сонном, — если это сон,-

Ни ты мне не явился, ни труды

Вчерашние, ни замыслы работ

Сегодняшных. Обида и тоска,

Которых я до этой ночи злой

Не ведала, тревожили меня;

И мнилось: кто-то ласково шептал

Мне на ухо; я думала сперва,

Что это голос твой. Он говорил:

"— Зачем ты, Ева, спишь? Царит пора

Волшебная прохлады и молчанья,

Лишь сладостные трели певуна

Бессонного, ночного, в тишине,

Любовью вдохновлённые, звучат.

Владычит нолнолунье; мягкий свет

Обличье призрачное придаёт

Всему, но тщетно: этого никто

Не видит. Недреманные глаза

Небес отверсты; чем же любоваться,

Как не одной тобой, они хотят,

Природы утешеньем? Целый мир,

Обворожённый прелестью твоей,

Глядит не наглядится на тебя!"

Восстала я на этот зов, но ты

Отсутствовал; на поиски решась,

Одна я долго разными брела

Тропинками и очутилась вдруг

У Древа запрещённого познанья.

Оно прекраснее, чем наяву,

Казалось. Я смотрела на него,

Дивясь, и вижу: рядом с ним стоит

Крылатый некто, жителям Небес

Подобный, нам являвшимся не раз;

Амврозия сочилась, как роса,

С его кудрей; на Древо он глядел

И говорил: "— О дивное растенье,

Плодами отягчённое! Ужель

Никем не будешь ты облегчено

И не вкусят ни Бог, ни Человек

От сладости твоей? Ужель познанье

Столь гнусно? Кто усладу запретить

Способен? Только Зависть. Налагай

Запрет — кто хочет; я не отступлюсь

От благ твоих; иначе бы зачем

Ты здесь росло!" — Сказав, он плод сорвал

Бесстрашно и вкусил. От наглых слов

И наглого поступка обмерла

В испуге я, но он вскричал: "— О плод

Волшебный, сладостный сам по себе,

Но сорванный, запрету вопреки,

Вдвойне сладчайший! Возбранённый здесь,

Ты, верно, предназначен для богов,

Но мог бы и людей обожествить.

А почему богами им не стать?

Чем благо уделяется щедрей,

Тем больше множится. Не бедняком

Дающий будет, но себе хвалу

Стяжает вящую. Так подойди,

Сияющее ангельской красой

Блаженное созданье! Причастись

И ты со мной! Счастливая теперь,

Ты можешь быть счастливей во сто крат,

Хоть не прибавишь новых совершенств,

Вкуси! В кругу богов — богиней стань,

Землёй не скованная, воспари,

Нам уподобясь, взвейся в Небеса,

Которых ты достойна, и взгляни

На жизнь божеств, — ты так же заживёшь!"

Сказав, он подступил и часть плода

К моим устам приблизил. Аромат

Такое вожделение разжёг

Во мне, что я бороться не могла

И соблазнилась. Тотчас к облакам

Взлетели мы; простёрлась подо мной

Поверхность необъятная Земли, -

Являя величавый ряд картин

Разнообразных. Диву я далась,

Витая на подобной высоте.

Вдруг спутник мой пропал, и я, стремглав

Сорвавшись, погрузилась в забытьё.

Как рада я очнуться и сознать,

Что это было только сном!.." В ответ

На повесть Евы о минувшей ночи

Промолвил опечаленный Адам:

"— О половина лучшая моя,

Подобье лучшее! С тобой делю

Смятение. Боюсь, что странный сон

От злой причины. Но откуда зло?

Ты непорочной создана; в тебе

Его не может быть. Но знай, у нас

Гнездится в душах много низших сил,

Подвластных Разуму; за ним, в ряду,

Воображенье следует; оно,

Приемля впечатления о внешних

Предметах, от пяти бессонных чувств,

Из восприятий образы творит

Воздушные; связует Разум их

И разделяет. Все, что мы вольны

Отвергнуть в мыслях или утвердить,

Что знаньем и сужденьем мы зовём,-

Отсюда возникает. Но когда

Природа спит и Разум на покой

В укромный удаляется тайник,

Воображенье бодрствует, стремясь,

Пока он отлучился, подражать

Ему; однако, образы связав

Без толку, представленья создаёт

Нелепые, тем паче, — в сновиденьях,

И путает событья и слова

Давно минувших и недавних дней.

Сдаётся мне, что на вчерашний наш

Вечерний разговор твой сон похож,

Но с прибавленьем странным. Не грусти!

Порой в сознанье Бога и людей

Зло проникает, но уходит прочь,

Отвергнутое, не чиня вреда,

Не запятнав, и это подаёт

Надежду мне, что страшного проступка,

Так испугавшего тебя во сне,

Ты наяву вовек не повторишь.

Не огорчайся же, не омрачай

Свой взор, что безмятежнее всегда

И радостней, чем утренней зари

Улыбка первая! Пойдём к трудам

Приятным нашим, — в рощах, у ручьёв

Среди цветов, струящих аромат

Из чашечек открытых, где всю ночь

Они его копили для тебя!"

Адам утешил милую супругу,

Но две слезинки на её глазах

В молчанье проступили, и она

Отёрлась волосами; капли две

Другие, драгоценные, вот-вот

Прольются из хрустальных родников,

Но поцелуем осушил Адам

Раскаянья прелестные следы

И полусознанной, благочестивой

Боязни пред грехом, грозившим ей.

Все прояснилось, и пора в поля

Супругам; но сперва, покинув сень,

Наружу выйдя, на дневной простор,

Где Солнце выкатилось в этот миг

Над краем океана и, лучи

Росистые полого протянув,

С Востока озарило весь Эдем

И Рай счастливый, — здесь они, склонясь

Благоговейно, с искренней любовью,

Молитву утреннюю вознесли,

Творимую усердно, день за днём,

Всегда на разный лад. Неистощимы

Высказыванья их высоких чувств,

Святой восторг внушает им слова

Все новые, достойные хвалу

Создателю и в песнях и в речах

Воздать, без подготовки; их уста

Вещали складно прозу и стихи

Столь сладкогласные, что звуки арф

И лютен не могли бы им придать

Гармонии. Они молились так:

"— Вот славные творения Твои,

Отец Добра всемощный, мирозданье

Воздвигший дивно. Так насколько ж Сам

Неизречённый дивен, чей Престол

Над всеми Небесами вознесён!

Невидимый, Ты слабо различим

В созданиях малейших, но и в них

Твоя неограниченная власть

И благость явлены. Нет, лучше вы,

О Дети Света, — Ангелы, о Нем

Поведайте! Творца дано вам зреть

Воочию и хором прославлять

В симфониях и гимнах, окружив,

Ликуя, Божий Трон, в теченье дня

Бескрайнего! Все твари на Земле

И в Небесах да восхвалят Его!

Он первый, Он последний, Он срединный

И бесконечный. Ты, из роя звёзд

Прекраснейшая! Хоровод ночной

Ты замыкаешь; над тобой права

Теряет мрак, и ты, залогом став

Надёжным дня, улыбчивый рассвет

Сверканием венчаешь! Славь Творца

В своей небесной сфере, в сладкий час

Рожденья первых утренних лучей!

Ты — око мирозданья и душа,

О Солнце! Чти Владыку в Нем; хвалу,

Вращаясь вечно, Богу возглашай -

Когда восходишь, и когда стоишь

В зените, и когда заходишь вновь!

Луна! Порой ты Солнце на заре

Встречаешь и порою прочь с толпой

Звёзд неподвижных, что утверждены

В подвижной сфере, от него бежишь;

Вы, пять блуждающих небесных тел,

В таинственном кружащиеся танце,

Под звуки тихие, — воздайте все