Направляясь к зданию управления шерифа, я достал телефон, набрал в строке поиска название города и нажал на «Ввод». Первая же дюжина новостных статей выставляла Бакстаун в не слишком-то выгодном свете. Все они были про бомбу, которая почему-то не сработала в евангелическом молельном зале на окраине города около года назад. Посещали эту церковь в основном афроамериканцы, хотя, как и во всех других хороших церквях, здесь были рады всем, независимо от цвета их кожи. Одним воскресным утром преподобный обнаружил взрывное устройство под стопкой Библий и журналов в задней части церкви.

Кто-то наверху явно присматривал за этой церковью, но прочитанное оставило у меня неприятный привкус во рту. До сих пор все жители Бакстауна, которых я видел на улице, были белыми, так что возлагать больших надежд на беспристрастное жюри присяжных особо не приходилось. Остальные публикации были посвящены осуждениям различных лиц и вынесенным им смертным приговорам. Убрав телефон в карман, я вытер пот со лба.

По дороге я миновал небольшую юридическую контору с именем Коди Уоррена на вывеске. За письменным столом у окна сидела дама средних лет. Я решил, что нанесу ей визит на обратном пути. Сначала мне требовалось поговорить с Энди Дюбуа.

К общественному входу в офис шерифа вело небольшое крылечко. Внутри ожидала благословенная передышка от жарящего солнца, но было лишь ненамного прохладней. На стойке дежурного крутились два больших настольных вентилятора, но ни один из них не был направлен на общественное пространство. За высокой стойкой стоял долговязый помощник шерифа с пышными рыжими усами, и вентиляторы дули ему прямо в физиономию. Согласно бейджику у него груди, фамилия его была Леонард. И хотя был он худощав, руки и грудь у него бугрились мускулами во всех нужных местах. Усы несколько смягчали недобрый изгиб его рта.

– Чем могу быть полезен, сэр? – вежливо поинтересовался он, улыбаясь одними усами.

– Меня зовут Эдди Флинн. Я адвокат – пришел сюда, чтобы повидаться с Энди Дюбуа.

Помощнику шерифа Леонарду, похоже, не понравилось такое развитие событий. Не говоря ни слова, он направился в помещение позади своего рабочего места, подозрительно поглядывая на меня, как будто я собирался украсть колокольчик со стойки.

Минуту спустя он вернулся и сказал:

– У Энди Дюбуа не запланировано никаких визитов. И вообще, сейчас еще не время для посещений.

Моя рубашка уже прилипла к телу от пота. Я еще не выпил кофе, не позавтракал, почти не спал, и мне было интересно, как будут выглядеть его усы после того, как я сломаю ему нос.

– Послушайте, адвокат Энди пропал без вести. Я здесь, чтобы представлять его интересы. Мне просто нужно сначала с ним встретиться. Не заставляйте меня идти к судье за судебным ордером. Просто впустите меня.

– Насколько я понимаю, его адвокат – Коди Уоррен. Вы не можете получить судебный ордер на встречу с человеком, который не является вашим клиентом.

За спиной у Леонарда возник какой-то грузный мужчина. Фунтов на пятьдесят потяжелей, чем следовало бы, с красным лицом, явно недовольный происходящим. На темно-синей рубашке у него был значок, и я предположил, что это и есть местный шериф. Более пристальный взгляд на бейджик с именем подтвердил это. Да, это был шериф Колт Ломакс – человек, который засвидетельствовал подпись Энди под признанием, а вероятно, сам его и написал.

Пару секунд я молча разглядывал обоих. Улыбки на их физиономиях. Скрещенные на груди руки. А потом повернул голову и посмотрел налево. Две болтающиеся туда-сюда на пружинах дверцы, высотой мне разве что до бедра, были единственным, что отделяло меня от помещения за ними. В этом офисе открытой планировки толпилось еще с полдюжины помощников шерифа. Слева, в углу, располагался личный кабинет шерифа, а в центре задней стены я заметил открытую стальную дверь, за которой виднелся темный коридор – судя по всему, вход в тюремный блок. Я подступил к распашным дверцам чуть ближе, чтобы получше разглядеть камеры изолятора.

– И куда это вы намылились? – поинтересовался Леонард.

Я проигнорировал его, приглядываясь. В этом блоке было около полудюжины камер, двери некоторых были открыты. Изолятор временного содержания был тут относительно небольшим. Большинство его обитателей наверняка проводили тут максимум два-три часа, прежде чем предстать перед судом.

– Еще один шаг, сэр, и вы будете арестованы, – предупредил Леонард.

Я шагнул назад, повернулся и вышел из здания, не сказав ни слова.

Полсотни футов от управления шерифа до конторы Коди Уоррена обошлись мне в обожженные шею и руки. Мне срочно требовался крем от загара и душ. Но вместо этого я открыл дверь с именем Уоррена на табличке. Кондиционированный воздух внутри был, пожалуй, лучшим, что случилось со мной в то утро.

Дама средних лет поднялась из-за своего стола и подошла ко мне.

– Сожалею, но в данный момент мы не можем взять новых клиентов, – объявила она.

– Я не клиент. Меня зовут Эдди Флинн. Меня прислал Александр Берлин.

Лицо ее с вежливо приподнятыми уголками губ и приветливо распахнутыми глазами моментально исказилось тревогой.

– Он нашел его?

– Насколько я знаю, нет. Он послал меня сюда, чтобы я взял на себя защиту Энди Дюбуа. Мне нужно поговорить с кем-нибудь об этом деле, и я хочу попытаться выяснить, что случилось с мистером Уорреном.

Без всякого предупреждения дама заключила меня в медвежьи объятия, так плотно сомкнув руки, будто могла вот-вот сорваться с высокого обрыва. В тот момент я был рад, что не успел позавтракать: все съеденное могли выдавить из меня обратно, как пасту из тюбика, а заодно и весь воздух из легких.

– О, огромное вам спасибо! – с чувством произнесла она, наконец отпуская меня.

Я лишь сделал глубокий вдох, чтобы опять наполнить легкие.

– Я Бетти Магуайр, офис-менеджер Коди. И секретарь. Вообще-то здесь только я и Коди, но он любит называть меня менеджером… Господи, до чего же я рада, что здесь появился хоть кто-то еще, с кем я могу поговорить! Шериф… Ну, по-моему, он втайне рад, что Коди пропал. Они никогда не сходились во взглядах, а в последние годы все стало только хуже… Но я что-то заболталась – пожалуйста, присаживайтесь, не хотите ли чего-нибудь? Чаю? Лимонада?

– Было бы здорово выпить немного водички и кофе, – ответил я.

Она указала мне на стул и скрылась в задней комнате – ее платье в цветочек и тугие кудряшки химической завивки так и подпрыгивали при каждом шаге.

Я оглядел контору. Два письменных стола… Ряд канцелярских шкафов вдоль противоположной стены… Сертификаты и лицензии на осуществление адвокатских услуг в рамках, фотографии Коди и Бетти, стоящих с клиентами и гордо демонстрирующих то, что, по моим предположениям, было чеками на отсуженные крупные суммы. Коди был далеко не крупным мужчиной, намного мельче Бетти. Поскольку Бетти была в том же платье, я предположил, что фото недавние. У Коди были седые волосы, большие проницательные глаза и приятная улыбка. Некоторые говорят, что все, что нужно адвокату из маленького городка, – это обаятельная улыбка, чтобы сиять ею с рекламного щита на шоссе, и легко запоминающийся номер телефона.

Бетти вернулась со стаканом воды и стаканом чая на подносе.

– Простите, кофе тут пьет только Коди, а весь запас у нас вышел неделю назад…

– Всё в порядке, спасибо.

Я залпом осушил стакан воды, сделал глоток холодного чая, но он оказался для меня слишком сладким.

– Когда вы в последний раз видели мистера Уоррена?

– Почти неделю назад. Это совсем не похоже на Коди – уйти и ничего мне не сказать… У него нет семьи, он никогда не был женат. Он всецело поглощен работой. И искусством. Он коллекционирует картины. Это его жизнь. Я подумала, что он мог поехать навестить кого-нибудь или просто потерял свой сотовый. Коди пропал уже больше недели назад. Последней весточкой, которую я от него получила, было текстовое сообщение. Он спрашивал, не значат ли для меня что-нибудь буквы «F» и «C».