Она ковырялась в тарелке с жареной картошкой, опустив голову. Блок пила кофе, а Гарри – пиво. Казалось, будто сам воздух налился тяжестью. Тяжестью, которая давила на всех нас.

– Я просто не думала, что это окажется Александра, – сказала Кейт. – Но так и должно быть. Она единственная, кому это выгодно. Я наблюдала за присяжными – они буквально ели глазами эту Сильвию Саграду. Верили каждому ее слову. И вы б видели, как они смотрели на Софию… С какой ненавистью… Блин, мне тоже очень жаль. Ваша клиентка невиновна. Я не могу участвовать в этой подставе… Я просто…

Опершись локтями о стол, Кейт помассировала пальцами виски. Она сейчас проходила через ад. Она отказалась от карьеры в фирме, чтобы защищать женщину, которую считала невиновной. И вот теперь все изменилось. Ее первое дело обернулось кошмаром. Защитой убийцы. И не важно, чего это ей стоило, – я знал, что Кейт никогда не позволила бы убийце разгуливать на свободе. Она сейчас находилась здесь, а значит, была готова помочь, если сможет. Кейт еще не была распята тем отупляющим этическим кодексом, который позволяет адвокатам оставаться в здравом уме и самим не попасть в тюрьму: ты не ломаешь голову, виновен или невиновен твой клиент, ты не спрашиваешь у него, виновен он или невиновен, – ты просто делаешь свою работу, а решение остается за присяжными. Адвокатов постоянно спрашивают: как вы можете представлять интересы человека, который явно совершил то, в чем его обвиняют? Наша работа предписывает нам никогда не задавать вопросов о виновности, никогда не ставить себя в положение, когда приходится ставить под сомнение виновность или невиновность клиента – мы просто излагаем его доводы и отстаиваем их. Такова наша работа.

Чушь собачья… Это ложь, которую мы говорим себе, чтобы спокойно спать по ночам. Кейт еще не научилась обуздывать свою совесть. Единственное, что ее спасало, – это неопытность. Она еще не бывала по ту сторону этой двери. Двери, за которой ты отключаешь все свои чувства и просто выполняешь свою работу, несмотря ни на что, – даже если твой клиент виновен. Я раз прошел в эту дверь и потратил остаток своей жизни, пытаясь загладить вину за это.

– Я думаю, вы оба правы, – сказал Гарри. – Это убийство тщательно спланировано, чтобы оно выглядело как что-то другое, и слишком много людей, которые могли бы рассказать правду о том, что произошло на самом деле, мертвы или пропали без вести. Это не совпадение. Ничто из этого. Этот дневник написала Александра. Это она убила всех этих людей.

Кейт откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и покачала головой.

– Я не могу позволить ей уйти от ответственности. Я должен прижать ее к стенке, Кейт. Чем больше я думаю об этом, тем больше гадаю, уж не связана ли и смерть Харпер с этим делом, – сказал я.

Стул, стоявший у края стола, скрежетнул по полу, когда его отодвинули. К нам подсела Пейдж Дилейни. Я представил ее Кейт и Блок.

– Пейдж – федерал, но не ждите от нее какого-то подвоха. Она уже ознакомилась с материалами дела и видеозаписями. Я попросил ее помочь нам с составлением профиля.

– Я еще не закончила его, – сказала Пейдж. – И не знаю, насколько это будет полезно. Вы получите его самое позднее завтра, хотя кое-что я могу рассказать прямо сейчас. Во-первых, я полагаю, что мы имеем дело с серийным убийцей. И вот тут-то и начинаются проблемы с профилем.

– Я думал, что ФБР превратило составление психологических портретов преступников в настоящее искусство, – заметил Гарри.

– Пока что нет – в Бюро происходит своего рода раскол. Мы по-прежнему работаем с определениями, категориями и подкатегориями типов убийц, которые существуют уже сорок лет. И думаю, что нам нужно пересмотреть весь процесс.

– Почему? – спросил Гарри.

– Потому что мы исходим из элементарной простоты. Наша работа всегда была нацелена на создание профиля, понятного каждому сотруднику правоохранительных органов. Однако реальность никогда не бывает настолько простой. В данном случае все еще сложнее из-за отсутствия исследований о серийных убийцах среди женщин. Используемые нами категории и подкатегории серийных убийц основаны на исследованиях, ориентированных на мужчин. Серийные убийцы женского пола на протяжении десятилетий оставались вне зоны нашего внимания. Около пятнадцати-двадцати процентов всех серийных убийц – женщины, и на них приходится лишь около трех процентов исследований. И даже существующие методы отслеживания и выявления серийных убийств работают не так хорошо, как следовало бы. Для того чтобы полицейский, находящийся на дежурстве, мог внести информацию об убийстве в нашу базу данных, он должен заполнить форму, в которой содержится сто пятьдесят вопросов. На то, чтобы все сделать как полагается, уходит пара часов. Вы думаете, у простого копа есть пара часов, чтобы помочь нам в наших исследованиях?

Блок подалась вперед, но ничего не сказала. Кроме кивка в знак приветствия, она пока что не произнесла ни слова, но я мог сказать, что она укладывает в голове все услышанное.

– В итоге ФБР сообщит вам, что в Соединенных Штатах на свободе находится около пятидесяти серийных убийц. Реальная же цифра может быть ближе к двум тысячам. Если оперировать упомянутой статистикой, это означает, что сейчас в мире действует от трехсот до четырехсот женщин – серийных убийц. И мы понятия не имеем, кто они и насколько серьезны их преступления.

– Господи… – потрясенно произнес Гарри. – А как же это дело?

Официант принес сэндвичи и тарелки с закусками, и мы примолкли, пока он расставлял их на столе.

– Итак, что думаете? Это Александра или София? Я не хочу как-то повлиять на вашу точку зрения, высказывая свое собственное мнение. Мне просто нужно услышать мнение кого-то, кто не имеет никакого отношения к этому процессу, – сказал я, когда официант ушел.

– Кто из сестер Авеллино убийца? Это сложный вопрос. Ни одна из них не укладывается в типовой профиль. Обе пережили в детстве серьезную психологическую травму, связанную со смертью их матери. Есть подозрения в связи с этой смертью, и то, что вы рассказали мне про тот след от укуса, очень интересно. После смерти матери обеих девочек разлучили с отцом и друг с другом – разные школы, разные жизни… И все же…

– Так все-таки кто? – подтолкнул ее я. – Мы хотели бы получить конкретный ответ, Дилейни. Мы считаем, что одна из сестер ловко направляет этот судебный процесс.

Прожевав кусок сэндвича, она вытерла губы салфеткой и задумалась. Я буквально видел, как в голове у нее крутятся шестеренки.

– Большинство серийных убийц не являются психически больными, – наконец произнесла она.

– Шутите, – изумился Гарри.

– Многие из них психопаты, но это не психическое заболевание. Будь это так, то половина руководителей компаний из списка «Форчун-пятьсот»^[110] находилась бы сейчас в психиатрических больницах. Большинство серийных убийц ведут внешне нормальный образ жизни и хорошо умеют вписываться в свое окружение. Одна из первых серьезных работ о серийных убийцах была написана Клекли[111] – она называется «Маска здравомыслия». Тогда, в тысяча девятьсот сорок первом году, считалось, что если ты совершаешь безумные поступки, то ты сумасшедший. Сегодня это не так. Глядя на ваших девушек, можно сказать, что членовредительство Софии не очень-то вписывается в стандартный профиль. Люди калечат себя по самым разным причинам, но это один из факторов, который уводит меня от нее.

– Пистолет вам к голове – кто из них убийца? – воскликнула Кейт.

– Александра, – ответила Дилейни.

Гарри рассказал ей о дневнике и о том, что мы думаем теперь, когда он выплыл как улика в суде.

– Это умно, – заметила она, выслушав его. – Дневник заметно пошатнет мнения присяжных. Если он указывает на Софию как на отравительницу, а это убийство и судебный процесс являются частью какого-то плана – на что это очень похоже, – тогда конечно. Александра достаточно хорошо подделала этот дневник, чтобы осудить свою сестру и добиться оправдания для себя. Ей также не обязательно быть мастером подделок – почерк Фрэнка был испорчен из-за психотропного препарата. Очень умно.