Осушил стакан, впервые за долгое время ощутив, как алкоголь ударил в голову. Гарри вновь наполнил его.

– Я могу поговорить с Кристиной, – предложил он.

– Не надо, – ответил я. – Так для них лучше. Чем дальше они от меня, тем им спокойней. Именно так и обстоят дела. Тогда, в доме у Бобби, когда Кейн угрожал мне и Харпер, я был почти что рад. Если б я был с Кристиной и Эми, он стал бы угрожать им смертью или чем похуже. Хорошо, что сейчас они далеко от меня.

– Бобби хорошо тебе заплатил. Ты можешь выйти из игры, Эдди. Заняться чем-нибудь другим.

– А что я еще умею? Я сейчас не в лучшей форме, чтобы опять податься в разводилы.

– Я не это имел в виду. Знаешь, выбрать какую-нибудь другую карьеру… Что-нибудь законное.

Сериал прервался на рекламу, и первым прокрутили трейлер документального фильма про Бобби Соломона и Ариэллу Блум. Журналисты доили Бобби на предмет всего, что только возможно, поскольку он до сих пор был крут.

А за этим трейлером последовал еще один анонс – интервью с Руди Карпом. Руди красовался во всех ток-шоу и новостных каналах, уверяя, что победа в деле Соломона – его заслуга. Мне было плевать. Пускай себе пыжится. Не было смысла биться за славу с адвокатом вроде Руди. Я занимался этим делом не ради саморекламы. Это было последнее, в чем я нуждался.

– Пожалуй, я все-таки задержусь в адвокатах защиты на какое-то время, – сказал я.

– Зачем? Только посмотри, во что это тебе обходится, Эдди. Зачем тебе это?

Я даже не смотрел в тот момент на Гарри, но чувствовал, что он уже знает ответ.

– Потому что я это умею. Потому что должен. Потому что в этом бизнесе всегда будут Арты Прайоры и Руди Карпы. Кто-то же должен делать правильные вещи.

– Но необязательно ты, – заметил Гарри.

– А что, если все так будут говорить? Что, если никто ни за кого не вступится, потому что подумает, что это сделает кто-то другой? Кто-то же должен стоять по эту сторону линии фронта. И если я вдруг упаду, кто-то должен прийти и занять мое место. Все, что от меня требуется, это простоять так долго, как только смогу.

– Что-то ты в последнее время не так уж много стои́шь… Харпер хочет с тобой повидаться.

Я позволил установиться молчанию. Потом собрал бумаги, подготовленные адвокатом Кристины, и засунул их обратно в конверт. Мысленно опять вернулся в ту спальню в Мидтауне. Стащил с пальца обручальное кольцо, тоже бросил в конверт. Лучше для них, если у меня не будет семьи. Они слишком хороши для меня. И я слишком сильно их люблю.

Обручальное кольцо Кристины я держал у себя в бумажнике. Тогда я не знал, что с ним делать. Я мог пройти через развод и согласиться на все, что хотела Кристина, конечно же. Это было бы только к лучшему. К лучшему для них.

Я допил остаток виски в стакане, налил еще и откинулся на спинку дивана.

– И что теперь собираешься делать? – спросил Гарри.

Я вытащил свой телефон, подумал позвонить Кристине. Очень хотелось позвонить ей, но я понятия не имел, что сказать. С другой стороны, я знал, что у меня есть много что сказать Харпер, но подумалось, что, наверное, все это лучше оставить невысказанным.

Я долго смотрел на телефон, прежде чем выбрать строчку в списке контактов и нажать на «вызов».

Благодарности

Большое спасибо, как всегда, Юэну Торникрофту и всему коллективу «Эй-Эм Хиф». Лучшего литагента и пожелать нельзя. Франческа Патак и Бетан Джонс из «Орион букс» уверенной рукой привели этот роман в порядок – спасибо им и всему коллективу издательства, а особенно Йону Вуду – за то, что поверил в эту книгу.

А еще моему партнеру по подкасту Люку Весте – за то, что поддерживал меня в здравом уме, смешил и прочел этот роман. Всем моим друзьям и коллегам. Моя искренняя благодарность всем книготорговцам и читателям, которые поддерживают меня.

А отдельное спасибо – моей жене Трейси, которая всегда мой первый читатель, первое мнение, первая во всем. Потому что она лучше всех.

Стив Кавана

Пятьдесят на пятьдесят

Steve Cavanagh

FIFTY FIFTY

Copyright © Steve Cavanagh 2020

© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Январь

Эдди

Есть в английском языке два слова, способные более всех прочих вселить ужас в сердце судебного адвоката. И сейчас эти два слова, поступившие в виде текстового сообщения пару секунд назад, смотрели на меня с экрана моего мобильника.

«ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ».

Присяжные отсутствовали в зале ровно сорок восемь минут.

За сорок восемь минут можно много чего успеть. Можно пообедать. Можно поменять масло в машине. Можно, пожалуй, даже посмотреть эпизод какого-нибудь телесериала.

Но вот чего никак нельзя успеть за сорок восемь минут, так это вынести справедливый и взвешенный вердикт по самому сложному судебному делу об убийстве в истории города Нью-Йорка. Это просто нереально. «Наверное, у присяжных возник какой-то вопрос, – подумал я. – Это не вердикт».

Такого просто не может быть.

На противоположной стороне улицы, на углу Лафайет, находится кафе «Кортэ» – типа как «Судебное», только на испанско-французский манер. Снаружи оно выглядит довольно соблазнительно. Внутри же – простецкие пластиковые столы и стульчики, кофе и сэндвичи. Обычно на этих стульчиках прохлаждаются три-четыре адвоката. И всегда можно сказать, кто из них ожидает возвращения присяжных. Еда не лезет им в горло. Они не способны усидеть на месте. Такие люди нервируют остальных посетителей, как если бы на их месте сидел какой-нибудь псих с мачете на коленях. Некогда я и сам захаживал туда в ожидании вердикта, но одного только взгляда на другого адвоката, зависшего в томительной неизвестности между адом и раем судебного процесса, вполне достаточно, чтобы кофе в «Кортэ» застрял в глотке. А кофе там приличный.

Так что вместо того, чтобы ерзать на стуле, рискуя протереть штаны, я взял там кофе навынос и отправился прогуляться по площади. Даже сам не знаю, сколько раз мне уже доводилось так вот расхаживать по Фоли-сквер. Мой личный рекорд – три дня. Именно столько времени потребовалось присяжным, чтобы оправдать одного из моих клиентов, и я, блин, едва не проделал подметками канаву в тротуаре. Но на сей раз едва только успел выйти из «Кортэ» с бумажным стаканом кофе в руке, как получил это сообщение.

Выбросив недопитый стакан в урну, я перешел на противоположную сторону улицы и направился за угол, к зданию уголовного суда Манхэттена, над входными дверями которого на тридцатифутовой высоте развевался на флагштоке звездно-полосатый флаг. Флаг был очень старый. Ветер, дождь и время не по-доброму обошлись с ним. Цвета его потускнели, а сам флаг порвался чуть ли не надвое. Часть звезд распалась и была унесена ветром. Длинные разлохмаченные нити, свисающие с красно-белых полос, почти достигали мостовой. Деньги на его замену обычно находились. Да, времена сейчас тяжелые и становятся только тяжелей, но флаг всегда выглядел как новенький, даже если протекала крыша… Подумалось, что им стоит сохранить этот старый флаг – выгоревшие на солнце краски, разрывы и прорехи почему-то казались уместными в нынешнее время. Я мог лишь догадываться, не испытывают ли и судьи схожие чувства. Когда на границе детей держат в клетках^[71], звезды и полосы для многих утратили свой блеск. Никогда не думал, что моя страна будет настолько разделена и расколота.

На конце флагштока сидел ворон – большая черная птица с длинным клювом и острыми когтями. Первые вороны, вернувшиеся в Нью-Йорк, были замечены еще в 2016 году. Обычно они обитали на севере штата, и никто не знал, почему они вернулись. Вороны устраивали свои гнезда на высоких пилонах мостов и путепроводов, а иногда даже на вышках сотовой связи и опорах ЛЭП, питаясь всякими отходами и мертвечиной, скапливающимися в углах переулков по всему городу.