* * *

АДВОКАТСКОЕ БЮРО КАРПА

––

Пом. 421, Конде-Наст-билдинг, Таймс-сквер, 4, Нью-Йорк

Строго конфиденциально

Охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента

СПРАВКА НА ПРИСЯЖНОГО ЗАСЕДАТЕЛЯ

Дело: «Государство против Роберта Соломона»

Уголовный суд Манхэттена

Брэдли Саммерс

Возраст: 68

Почтовый служащий на пенсии. Вдовец. Благодаря хорошей государственной пенсии финансовое положение устойчивое. Никаких долгов. Никаких финансовых активов. Проживает отдельно от обоих детей (один живет в Австралии, другой – в Калифорнии). Иногда играет в шахматы в парке. Голосовал за демократов. В интернете не присутствует. Почитывает «Нью-Йорк таймс».

Вероятность голосования за невиновность клиента: 66 % Арнольд Л. Новоселич

Глава 45

Ехать на полицейском автомобиле с мигалками Кейну было уже не впервой. Вместе с остальными присяжными его вывели из здания через боковой выход. Вдоль тротуара уже выстроилась вереница сине-белых «Краун Виктория» нью-йоркской полиции. К главному входу им подъехать не удалось. Дорожной службе пришлось перекрыть половину Сентер-стрит – столько народу толпилось у здания суда.

Коп, который вез его в квартиру, все дорогу молчал. Они вместе поднялись в лифте на третий этаж. Этот коп, патрульный Лок, все так же молча ждал в тесной прихожей квартирки, когда Кейн прошел в спальню и стал собирать вещи.

В сумку полетели брюки, футболки, носки, две рубашки и две пары трусов. Сумка была с секретом. Кейн много лет назад заказал ее себе в Вегасе. Ручной работы, из толстой итальянской кожи, выглядела она так, будто он только что принес ее из магазина. Бритва, зубная щетка и упаковка таблеток – антибиотики – отправились следом. Цифровой термометр он уложил туда же, но прежде измерил им температуру, которая оказалась нормальной.

Покопавшись в сумке, Кейн провел рукой по выступающему шву изнутри. Нащупал небольшой полукруглый язычок и потянул за него, открывая потайной отсек, выстланный алюминиевой фольгой, чтобы сбивать с толку металлодетекторы. Прямо поверх этого отсека располагалась металлическая бляха с логотипом производителя. Копы должны были прийти к выводу, что детекторы пищат из-за металла фирменной эмблемы.

Кейн собрал еще несколько важных вещей, помельче, составляющих базовый набор для убийства. Все это он затолкал в потайной отсек, застегнул «молнию» сумки и присоединился к полицейскому в прихожей. Патрульный Лок пролистывал один из журналов, который подобрал со столика у двери.

– Любите рыбачить? – спросил он.

– Угу, когда получается, – ответил Кейн.

– Мы с парой дружков ездим на реку Осуиго, дважды в год. Вот там рыбалка так рыбалка!

– Да, наслышан. Как откроется сезон, наверняка тоже туда скатаюсь.

Все обратную дорогу до Сентер-стрит они обменивались рыбацкими байками. Наперебой хвастали, как раз поймали вот такую рыбину, а она возьми да и сорвись с крючка. Все эти байки всегда одни и те же. Лок провел Кейна в здание суда через задний вход, после чего ушел. Тот остался в совещательной комнате совсем один. Потом вернулся первый из остальных присяжных. Этот судебный процесс вряд ли окажется чересчур уж сложным, решил Кейн. Он знал, что уже видит своих коллег насквозь. Мысли сами собой вышли за пределы судебного зала. На планирование его следующего хода ушли месяцы. Нынешний ход событий заставил его прикинуть, не стоит ли изменить эти планы.

Кейн положил на стол десятицентовую монетку.

Орел – план остается в силе.

Решка – нужно составить новый.

Подбросил монетку.

Жизнь и смерть закрутились в воздухе. Сама судьба, зависящая исключительно от случайности. Кейн будет осторожен, независимо от того, какой стороной упадет монета. Неопределенность всегда возбуждала его. Он чувствовал, как она затаилась где-то в глубине живота.

Попрыгав на столе, монетка замерла.

Решка.

Убрав десятицентовик, он вгрызся в сэндвич. Жуя, думал о человеке, что отныне будет жить своей жизнью, которую сохранила ему монетка. И никогда не узнает, какого кошмара счастливо избежал. Вообще-то Руди Карп так никогда и не поймет, какая серьезная опасность ему грозила.

Естественно, это означало, что высокую цену придется заплатить кому-то другому.

Подхватив свою сумку, Кейн вышел из комнаты, прошел по коридору, отыскал туалет и убедился, что тот пуст. Заперся в кабинке, вытащил из потайного отсека сумки одноразовый мобильник и набрал номер. Ответили практически моментально.

– Смена плана на Род-Айленд, – произнес Кейн.

– Эта ваша монетка когда-нибудь не доведет вас до добра. Дайте-ка угадаю: Карп может спать спокойно, – ответил ему знакомый голос.

– Монетка сделала мудрый выбор. Этот Флинн к утру будет во всех газетах и новостных лентах соцсетей. Он – как раз то, что надо. А теперь: можешь достать мне то, о чем я просил? – спросил Кейн.

– Я уже прикинул, что вы можете поступить и так. В прессе только и разговоров, что про этого Флинна. Думаю, вы будете довольны. Оставлю все, что вам нужно, в вашей машине в аэропорту Кеннеди, – ответил голос.

– Уже раздобыл?

– Подвернулась удачная возможность. Я ею воспользовался. Флинн по-любому задает слишком много вопросов. Андерсон сегодня пару раз едва не напортачил. Нам нужно прикрыть его.

– Естественно, а на что еще существуют партнеры? По-моему, Андерсону это понравится, – сказал Кейн. – Он просто ненавидит Флинна.

– Знаю. Мне уже почти что жаль Флинна. Он и понятия не имеет, что его ждет.

Глава 46

В тесной огороженной кабинке, предназначенной для конфиденциальных консультаций клиентов с адвокатами, стоял запах дешевого одеколона и застарелого пота. Дилейни, похоже, было все равно. Это оказалось большей проблемой для Харпер, которой пару минут пришлось привыкать к подобным ароматам. Она к таким вещам вообще чувствительная.

Обе принесли какие-то папки и разрозненные листки, которые выложили на стол. Харпер начала первой.

– Жертвы Ричарда Пены связаны с делом Долларового Билла, – объявила она.

Как раз ДНК Пены и нашли на долларовой банкноте, обнаруженной во рту у Карла Тозера. Вместе с отпечатком пальца и ДНК Бобби Соломона. И все же Пена умер за двенадцать лет до того, как эта купюра была даже просто напечатана. Был казнен согласно законам штата Северная Каролина за убийство четырех человек. Да и число жертв, приписываемых Пене, выделяло его из общего ряда. И при чем же здесь Долларовый Билл?

– На местах этих преступлений находили долларовые банкноты? – спросил я.

Никто из них сразу же не ответил. Дамы лишь переглянулись, словно спрашивая друг у друга, кому из них все мне рассказать. Наконец Дилейни открыла одну из папок и выложила на стол несколько фотографий.

Четыре штуки. Четырех женщин. Все – белые. Все молодые. Судя по фото, всех их нашли на газоне или просто на каком-то открытом травянистом участке. Все в одинаковых позах. Руки и ноги у них были раскинуты в стороны, словно в популярном в соцсетях прыжке «звезда».

У всех на горле – багрово-синюшные кровоподтеки. И больше никаких других признаков насилия, хотя судить по фото было трудно. Все девушки полностью одеты. Худи, кардиганы, футболки и джинсы.

– Все это студентки Северокаролинского государственного университета в Чапел-Хилл. Их тела были оставлены в студгородке, предположительно сброшены с фургона. Самой старшей было двадцать три, – сказала Дилейни.

Тут меня отвлек какой-то треск. Даже сам того не сознавая, я вцепился в хилую ножку стола и чуть не отломал ее.

Я мысленно встряхнулся, пытаясь отогнать бешенство и как следует рассмотреть разложенные передо мной снимки. Поначалу я этого не увидел. А потом заметил, что из-за отворота блузки одной из жертв что-то выглядывает. Долларовая банкнота, засунутая за лифчик.