– Я тоже. И у этого хитрюги-обвинителя нож был с самого начала. Просто он решил придержать эту улику от защиты, – подхватил Мануэль.

– Откуда нам это знать? Все, что я могу сказать, – для Соломона это и вправду выглядит не лучшим образом, – вступила в разговор Кассандра.

Кейн заметил, что она то и дело украдкой поглядывает на молодого симпатичного Спенсера. Кассандра пока не набралась духу заговорить с ним, но то, что она на него запала, было очевидно даже Кейну.

– Давайте не будем делать скоропалительные выводы. И нам нельзя обсуждать доказательства до окончания суда, – рассудительно произнес Кейн.

Кое-кто из присяжных согласно кивнул, а Бетси сказала:

– Он прав. Нам нельзя это обсуждать.

– Дык вот и я про то же! – воскликнул Спенсер. – Не стоит безоговорочно верить всему сказанному только потому, что он коп. Имейте свои головы на плечах, народ!

* * *

Присяжные вновь устроились на трибуне, а Кейн немного замешкался, снимая с себя пиджак, после чего занял свое место во втором ряду, сразу за Спенсером. Сложенный пиджак он перекинул через правое колено. Судья возобновил слушания.

– Благодарю вас, дамы и господа. Я только что разрешил мистеру Флинну провести запрошенную им наглядную демонстрацию. Вам следует помнить, что обвинение вправе повторно допросить данного свидетеля по любому вопросу, могущему возникнуть в ходе данной реконструкции. Прошу вас, мистер Флинн, – сказал он.

Кейн позволил пиджаку соскользнуть на пол – так, чтобы тот упал левым рукавом к нему. Наклонился, чтобы подобрать его, убедившись, что внимание остальных присяжных сосредоточено на Эдди Флинне, который как раз задавал свидетелю свой первый вопрос. И Терри, и Рита не сводили глаз с адвоката. Ухватившись за пиджак, Кейн нащупал через прокладку лежащий в кармане скомканный листок и незаметно вытолкнул его. В итоге тот оказался на полу, прикрытый пиджаком. Поднимая пиджак, Кейн махнул им, как метлой, и в этот короткий миг заметил, как бумажный комок укатывается под скамью перед ним.

Потом коротко глянул по сторонам – на лица присяжных в первом ряду и на Риту справа. Вроде как никто ничего не заметил.

Едва только Флинн приступил к встречному допросу Андерсона, как от внимания Кейна не ускользнуло повисшее между ними напряжение. Особенно когда коп начал объяснять, почему у него сломана рука. Детектив сказал, что просто поскользнулся и упал.

Интересно, подумал Кейн, и вправду ли Андерсон просто упал, а не пытался врезать адвокату защиты да промахнулся.

Флинн явно испытывал боль. Двигался он заметно медленней и осторожней, чем вчера. И Кейн заметил, как адвокат каждый раз невольно кривится, поднимаясь из-за стола.

Кейн практически не сомневался, что накануне у Андерсона с Флинном произошла какого-то рода стычка. Больно уже тяжелым взглядом смотрел этот коп на Флинна. Ненависть, которая исходила от Андерсона словно пар, явно объяснялась чем-то бо́льшим, чем обычное отвращение детектива к адвокату защиты.

Нет, за всем этим явно крылась какая-то история. Причем совсем недавняя.

Сам же Кейн ничего не имел против копов. У него не было к ним ненависти.

Вот потому-то он и решил работать с одним из них. Тот ему уже не раз пригодился. Он сделал себе мысленную пометку позже позвонить своему контакту в полиции. Еще много чего предстояло сделать.

Глава 40

Любой хороший мошеннический развод состоит из трех основных элементов. И неважно, откуда вы родом и где собираетесь его провернуть – в Гаване, Лондоне или Пекине. Вам все равно придется пройти все эти три основополагающих этапа. Называют их по-разному, и они могут преследовать разные цели, но суть от этого не меняется – в итоге все равно все сводится к этим трем стадиям, приводящим к успеху задуманного мошенничества.

Опять это магическое число…

У хорошего встречного допроса – те же три стадии. И частенько случается так, что они точно такие же, что использует и мелкое уличное жулье, и международные аферисты высокого класса. Искусство перекрестного допроса и искусство мошенничества – это фактически одно и то же. И я достаточно хорошо владел обоими.

Стадия первая: готовим почву. Объект пока и не подозревает, что сейчас его начнут потрошить, – полностью уверен в себе, решительно отметая все ваши доводы и не видя под ними абсолютно никаких оснований.

– Детектив, исходя из фотографий, которые мы только что видели, а также отчетов о вскрытии жертв и результатов вашего собственного расследования, эти убийства вполне могли быть совершены и кем-то помимо моего подзащитного, верно?

Подобная мысль явно не приходила ему в голову. Я знал, что не приходила. Стоит только детективу из отдела убийств вбить себе что-то в башку, как это уже никакими силами оттуда не вытряхнешь.

– Нет, неверно. Все улики указывают на подсудимого как на убийцу.

– Защита с этим категорически не согласна, но все-таки предположим на минуточку, что вы правы. Что все улики действительно указывают на моего подзащитного. Однако не могло ли быть так, что настоящий преступник попросту хотел, чтобы и вы, и ваши коллеги, и сторона обвинения сочли, что именно мой подзащитный виновен в совершении данного преступления?

– Вы хотите сказать, что кто-то ухитрился пробраться в дом незамеченным и подбросить улики, указывающие на Роберта Соломона? Нет уж, – ответил Андерсон, едва подавив ухмылку. – Простите, конечно, но это просто смехотворно.

– Могли ли эти убийства быть совершены каким-то иным способом, нежели тот, что вы описали присяжным, – что Карла Тозера ударили бейсбольной битой, а Ариэллу Блум закололи ножом, когда они лежали на кровати?

– Это единственный сценарий, который соответствует уликам, – сказал детектив.

Я вернулся к своему лэптопу, зашел по своему паролю в видеосистему суда и загрузил на большой экран два снимка, сделанные Харпер вчерашним вечером. Посмотрел на экран и увидел, что Прайор оставил на нем полицейское фото места преступления. Это было только в жилу. Я шепотом объяснил Арнольду, как прокручивать картинки и выводить их на экран. Он молча показал мне большой палец, а потом встал и передвинул принадлежности для наглядной демонстрации в переднюю часть зала, на покрытое керамической плиткой пространство перед трибунами судьи, свидетеля и присяжных.

Я тоже встал перед ними, поморщившись от боли в боку, и сказал себе, что скоро придется еще разок закинуться болеутоляющими таблетками. Просто надо еще чуть-чуть продержаться. Коротко глянул на коробки и матрас, а еще на магазинный полиэтиленовый пакет, лежащий на матрасе.

Стадия вторая. Приступаем к потрошению.

– Детектив, это вот фото жертв на экране – оно точно соответствует тому, в каком виде вы их обнаружили, прибыв на место преступления?

Он опять бросил взгляд на фото. Карл – на боку, затылок у него в крови. Ариэлла на спине, кровь у нее на животе, груди и больше нигде.

– Да, мы нашли их именно в таком виде.

Я уже читал отчет медэксперта, которая осматривала тела непосредственно на месте преступления. Там подробнейшим образом расписывалось, и в каких позах они лежали, и какие у них были раны. Приехала она около часа ночи. И, по ее прикидкам, смерть наступила в промежуток от трех до четырех часов до ее появления.

Я показал Арнольду два пальца, и он сменил фото на экране в зале. Теперь там появился фабричный ярлык в нижней части матраса с места преступления, снятый крупным планом.

– Детектив, лежащий сейчас перед вами на полу матрас – марки «Немо-слип», артикул пять-пять-шесть-один-два-эл. Можете ли вы подтвердить, что точно такой же артикульный номер виден и на матрасе со следами крови жертв на нем?

Он посмотрел на фото и ответил:

– Да вроде.

– Медэксперт указывает в своем отчете, что верхняя часть туловища Ариэллы располагалась в двенадцати дюймах от левого края кровати, а голова – в девяти дюймах от изголовья, верно?