Переступив с ноги на ногу, Харпер уперлась рукой в бедро и уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Ты же слышал ее. Да и сам это озвучил – мы не можем заставить ее дать показания. Дело-то не закрыто.

Двери лифта наконец открылись, мы вошли в него, и Харпер нажала кнопку первого этажа.

– И все-таки есть один способ заставить ее выступить на суде, – задумчиво произнес я.

– Отсоси! У нас нет ни единого шанса. Ну давай, удиви меня… Ставлю доллар, что ничего не выйдет. Дилейни в жизни не станет давать показания по своему собственному делу.

– Единственная причина, по которой она не может сейчас выступить на суде – это потому что дело до сих пор не закрыто. Поэтому все, что нам нужно сделать, – закрыть его.

* * *

Поездка до «Адвокатского бюро Карпа» заняла не слишком много времени, и по пути никто из нас не произнес ни слова. Холтен вел машину. Мы с Харпер устроились на заднем сиденье, просматривая старые новостные статьи на своих телефонах.

Энни Хайтауэр была найдена мертвой в ноябре 2001 года в гостиной своего дома в Спрингфилде. Горло у нее было перерезано до самого позвоночника. Ее дети должны были провести выходные в гостях у своего отца, Омара Хайтауэра. На самом же деле в тот момент они находились у сестры Омара в двух кварталах от дома своей матери. Омар показал на суде, что недавно у него появились деньги – удачно сыграл на футбольном тотализаторе. Почти сто косарей. Он даже попал в местную газету. Часть денег Хайтауэр потратил на наркоту – выкурил в тот день несколько трубочек, и его сестра застала детей у него на кухне балующимися с микроволновкой. Эта сестра, Шайенн, забрала детей на ночь к себе, пока Омар не проспится. Таким образом, алиби на ночь убийства у него не имелось. Он задолжал Энни почти тысячу долларов алиментов, и она поручила адвокату вернуть их. На долларовой купюре, найденной у Энни между пальцами ног, обнаружили отпечатки пальцев Омара. Я сразу припомнил орла на Большой печати – пучок стрел и оливковые ветви, зажатые у него в когтях. На суде адвокат Омара утверждал, что чуть раньше на той же неделе его клиент вернул Энни долг наличными, а убийца просто использовал одну из этих банкнот, чтобы подставить его.

Присяжные на это не купились.

Заметка из единственного абзаца, опубликованная в 2008 году, сообщала, что Омар был убит в тюрьме.

Дело Дерека Касса казалось столь же простым. Тот тоже был семейным человеком. Жена. Трое детей. Продавал фургоны «Форд Транзит» со своей собственной площадки в центре Уилмингтона. Для встреч с клиентами и поставщиками частенько разъезжал по всяким городам и весям. И уже в дороге из Дерека превращался в Дилайлу. В качестве Дилайлы летом 2010 года он и влип в серьезные неприятности – в каком-то баре в двух милях от Ньюарка. Работающий на полставки работяга из местного автосервиса, некто Пит Тимсон, не слишком-то обрадовался, узнав, что его горячая подружка на самом-то деле мужчина, и пригрозил задушить Дилайлу. Последовал за ней обратно в мотель, в котором она остановилась. Задушил ее прямо в постели и оставил на прикроватном столике банкноту со своими отпечатками пальцев. Свидетели на суде показали, что слышали, как он угрожал ее пристукнуть. Дело было закрыто.

– Карен Харви не совсем подходит, – подала голос Харпер.

– Я еще до нее не добрался. И почему же? – отозвался я.

Проведя большим пальцем по экрану и прокрутив текст статьи к началу, Харпер объяснила:

– Она не такая, как остальные. Владела рестораном в Манчестере, штат Нью-Гэмпшир. Под пятьдесят, разведенка, все у нее было пучком. Погибла в результате чего-то похожего на ограбление в тысяча девятьсот девяносто девятом. Выстрел в живот, потом еще два в голову, с близкого расстояния. Кассовый аппарат был поврежден, но не открыт. Не хватало только половинки долларовой банкноты. Когда Карен нашли, другую половинку она все еще сжимала в руке. Пропавшую часть купюры нашли в квартире некоего Родди Роудса, басиста из местной группы. Наркомана с целым букетом судимостей за вооруженное ограбление. Местные копы, действуя по анонимной наводке, провели у него в квартире обыск, нашли этот обрывок купюры и орудие убийства – «Магнум» сорок пятого калибра. Его отпечатков пальцев на купюре не обнаружилось, но Роудса все равно посадили – хотя и по досудебной сделке.

– Он признал себя виновным?

– Сошлись на убийстве второй степени. Выйдет через двадцать пять лет.

Я подумал об отпечатке пальца Бобби на сложенной в виде бабочки купюре, обнаруженной у Карла во рту.

Наконец Холтен подкатил к зданию, в котором размещалась фирма Карпа. Мы с Харпер выбрались из машины и зашли внутрь. Холтен опять остался ждать нас в вестибюле. Когда мы все еще общались с федералами, Руди оставил сообщение на моем мобильнике. Поставил в известность, что отбор присяжных завершен и что судебный процесс начнется завтра. Офис фирмы так и гудел. Секретари, адвокаты, их помощники – у всех вид был жутко деловой и возбужденный.

В конференц-зале мы нашли Руди, Бобби и еще одного человека, который сидел ко мне спиной и которого я надеялся больше никогда не увидеть. В последний раз мы пересекались с ним пару лет назад, когда он создал мне кое-какие проблемы с ФБР. Я узнал его даже со спины. Да эту уродливую лысую башку я где угодно узнал бы! Арнольд Новоселич. Консультирование по работе с присяжными – вообще довольно грязная игра. И Арнольд был самым грязным из таких вот консультантов. Приходилось мне уже сталкиваться с его подходцами.

– Здоро́во, Арнольд, – сказал я.

Он встал, обернулся, и при виде меня у него сразу отвисла челюсть. Арнольд ничуть не изменился. По-прежнему фунтов пятьдесят лишнего веса. По-прежнему все в том же сером костюмчике. По-прежнему получает несусветные деньги за игры с правосудием.

– Все еще читаешь по губам у присяжных? – бросил я.

Он мне ничего не ответил. Вместо этого обратил свой гнев на Руди.

– Я отказываюсь работать с этим человеком! Он… э-э…

– Жулик? И от кого, интересно, я это услышу? – буркнул я.

– Прекратите! – прикрикнул Руди. – Сейчас же! Арнольд, сядь. Прошу тебя. Эдди, Арнольд – наш консультант по присяжным на этом процессе. Человек он проверенный и дает результат. Как он его добивается – это вообще-то не моя забота. И не твоя. Пусть Арнольд занимается своим делом. А ты занимайся своим, и тогда все будет пучком. Сейчас не до грызни. Процесс начинается уже завтра.

Гарри, видать, решил маленько подхлестнуть лошадей, подправив первоначальное расписание. Отлично. Я только и ждал, когда будет можно наконец заняться делом. Отведя взгляд от Арнольда, я представил им Харпер.

Похлопав Бобби по плечу, Руди предложил ему бутылку воды из стоящих в центре стола. Тот взял ее, с хрустом откупорил и жадно осушил. Сегодня он лишь слегка попробовал судебный зал на вкус. И пусть даже сам я при этом не присутствовал, но мог с полной уверенностью сказать, что это стало для него серьезным испытанием. Вид у него был дерганый и обалдевший. Склонившись над столом, Бобби крепко сжал пустую пластиковую бутылку в руке и нервно скрутил ее, как тряпку.

Вырвав из блокнота страничку, я стал составлять коротенький список того, что мне может понадобиться.

– Ну что, малость разобрались в деле? – спросил Руди.

Мы с Харпер переглянулись. Я решил ответить первым.

– Потом Харпер подробно изложит, что нам удалось выяснить. Хотя да, все немного прояснилось. Впереди еще очень много работы. Если все срастется, то не исключено, что мы все-таки выиграем это дело. Прежде всего мне понадобится кто-то из ваших помощников, чтобы пробежаться по магазинам, – сказал я, передавая ему свой список.

Руди взял бумагу, и я увидел, что его брови все ближе сходятся к переносице по мере того, как он изучал список.

– Здесь много каких-то непонятных вещей… Лист полиэтилена шириной в двенадцать футов? Кукурузная патока? Как это понимать, Эдди? – спросил Руди.