Пока мы не получим новую информацию, которая поможет разрешить парадокс, люди вольны следовать разным линиям рассуждений. В конце концов, именно это делает парадокс таким интересным. В случае парадокса Ферми ставки настолько высоки (существование или отсутствие инопланетного разума), а экспериментальные данные для аргументации настолько скудны (даже сейчас мы не можем быть уверены, что ВЦ здесь нет), что споры часто становятся жаркими. В дебатах Гиллетта-Фрейтаса я изначально встал на сторону Фрейтаса. Основной причиной было огромное количество чисел: в Галактике, возможно, до 400 миллиардов звезд, а во Вселенной столько же галактик, сколько звезд в нашей Галактике. Со времен Коперника наука учила нас, что в Земле нет ничего особенного. Следовательно, Земля не могла быть единственным домом для разумной жизни. И все же…
Рис. 1.1 Первое изображение Земли, сделанное с поверхности другой планеты: эта фотография была сделана в марте 2004 года марсоходом «Спирит». Землю едва видно на экране компьютера; ограничения технологии печати означают, что вы, возможно, не сможете ее здесь увидеть. Ранее, в 1990 году, «Вояджер–1» передал фотографию Земли, сделанную с гораздо большего расстояния — около 6 миллиардов километров. По словам Карла Сагана, Земля выглядела как бледно-голубая точка. Размышляя о незначительности скалы, на которой мы живем, и о миллиардах подобных скал, которые должны быть там, трудно поверить, что мы можем быть одни во Вселенной. (Источник: NASA)
Аргумент Гиллетта засел у меня в голове. Я читал о космических чудесах с детства. Галактическая цивилизация трилогии «Основание», астроинженерные чудеса «Мира-Кольца», загадка корабля в «Свидании с Рамой» — все это было частью моего ментального багажа. И все же, где были эти чудеса? Воображение писателей-фантастов показало мне сотни возможных вселенных, но мои лекторы по астрономии ясно дали понять, что до сих пор, когда мы смотрим в реальную Вселенную, мы можем объяснить все, что видим, с помощью холодных уравнений физики. Проще говоря, Вселенная выглядит мертвой. Вопрос Ферми: где все? Чем больше я думал об этом, тем более значимым казался мне парадокс.
Мне казалось, что парадокс — это соревнование между двумя большими числами: множеством потенциальных мест для жизни против огромного возраста Вселенной.
Первое число — это просто количество планет с подходящими условиями для развития жизни. Если мы примем Принцип Посредственности и предположим, что в Земле нет ничего особенного, то отсюда следует, что в Галактике существует много миллионов подходящих сред для жизни (и много миллиардов сред во Вселенной). Учитывая такое количество потенциальных очагов зарождения, жизнь должна быть распространена. Этот аргумент восходит, по крайней мере, к 4 веку до н. э., когда Метродор Хиосский писал, что «один колос пшеницы на большом поле так же странен, как один мир в бесконечном пространстве».
Рис. 1.2 Верху: Орвилл Райт за штурвалом в 1903 году. Внизу слева: ракета, запущенная с пусковой площадки в Германии в 1945 году. Внизу справа: запуск «Вояджера–1» в 1977 году. Огромный технологический прогресс менее чем за столетие. Как будут выглядеть наши корабли через тысячу лет? (Источник: верх — ВВС США; внизу слева — Crown Copyright 1946; внизу справа — NASA)
Таблица 1.1 Во Вселенском Году мы сжимаем 13,8 миллиарда лет в 365 дней. В этой шкале продолжительность жизни человека составляет долю секунды. Иисус жил примерно за 4,6 секунды до полуночи 31 декабря, а динозавры вымерли ранним утром 30 декабря.
«Реальное время», «Время во Вселенском Году»
Второе число теперь известно с поразительной точностью: последние космологические измерения[3] говорят нам, что возраст Вселенной составляет 13,8 миллиарда лет (плюс-минус 37 миллионов лет). Чтобы вызвать ощущение такого большого промежутка времени, в таких обсуждениях обычно сжимают всю историю Вселенной в какой-то стандартный интервал. В данном случае я сожму текущий возраст Вселенной в стандартный земной год: другими словами, «Вселенский Год» сжимает всю историю Вселенной в 365 дней. В этой шкале времени одна секунда реального времени соответствует 437 годам; во Вселенском Году западная наука начинается примерно за 1 секунду до полуночи 31 декабря. В 1903 году братья Райт разработали управляемый полет; менее чем через четыре десятилетия немецкая ракета Фау–2 стала первым объектом, достигшим суборбитального полета; примерно через три десятилетия после этого, в 1977 году, «Вояджер–1» был запущен на ракете «Титан» и теперь достиг края межзвездного пространства. В течение типичной продолжительности жизни человека люди прошли путь от вида, по существу привязанного к Земле, до вида, способного запустить корабль, который в конечном итоге достигнет звезд. И все же этот промежуток времени представляет собой всего лишь последние 0,16 секунды Вселенского Года. Даже вся история нашего вида занимает гораздо меньше 1 часа последнего дня Вселенского Года. Однако в этом масштабе самые ранние ВЦ могли возникнуть в начале летних месяцев. Если колонизация Галактики может произойти за эквивалент нескольких часов, то можно было бы ожидать, что одна или несколько передовых технологических цивилизаций давно бы завершили эту работу. Даже если бы все они пошли по какому-то иному пути, кроме колонизации, разве мы не ожидали бы хотя бы услышать какие-то свидетельства их присутствия? Но Вселенная молчит. Парадокс, возможно, логически не доказывает отсутствие инопланетян, но, безусловно, вопрос Ферми заслуживает нашего внимания.
Я был не единственным, кто находил парадокс Ферми интересным. За прошедшие годы многие люди предлагали свои решения парадокса, и у меня развилась привычка их собирать. Хотя существует захватывающий диапазон ответов на вопрос «где же все?», все они делятся на три класса.
Во-первых, есть ответы, основанные на идее, что каким-то образом инопланетяне находятся (или находились) здесь. Это, вероятно, самое популярное решение парадокса. Безусловно, вера в разумную внеземную жизнь широко распространена. Опросы постоянно и последовательно показывают, что большинство американцев верят в существование летающих тарелок, кружащих вокруг Земли; доля европейцев, придерживающихся этого убеждения, кажется меньше, но тем не менее высока.
Во-вторых, есть ответы, предполагающие, что ВЦ существуют, но по какой-то причине мы еще не нашли доказательств их существования. Это, вероятно, самая популярная категория ответов среди практикующих ученых.
В-третьих, есть ответы, претендующие на объяснение того, почему человечество одиноко во Вселенной, или, по крайней мере, в Галактике; мы не слышим о внеземном разуме, потому что его нет.
В 2002 году я опубликовал первое издание этой книги. В ней содержались обсуждения 50 решений парадокса Ферми, которые я собрал за годы, организованные по трем упомянутым выше классам. Почему дюжину лет спустя я чувствую необходимость во втором издании книги? В конце концов — и я не думаю, что это кого-то удивит — до сих пор нет убедительных доказательств существования внеземного разума. Что ж, хотя у нас нет окончательного ответа на вопрос «Где все?», ученые добились огромного прогресса в лучшем понимании соответствующих факторов для многих предложенных решений. За последние двенадцать лет ученые многое узнали об экзопланетах, о планетарной динамике, о пределах жизни… мы даже узнали больше о генезисе первого предложенного решения парадокса («Они здесь, и они называют себя венграми»). Таким образом, многие обсуждения в первом издании теперь довольно устарели. Существует также тот факт, что в последние годы были предложены различные новые решения. Поэтому обновление раз в двенадцать лет кажется уместным.
