Человек-паук в Париже.

События происходят сразу в двух вселенных которые объединились в одну из-за судного дня во всём белом свете. Главным виновником был — Доктро Дум

В сердце Латверии, среди древних замков и туманных долин, родился мальчик по имени **Виктор фон Дум**. С юных лет он был одержим жаждой знаний и власти. Его мать, колдунья, погибла от рук тёмных сил, и Виктор поклялся, что однажды станет достаточно сильным, чтобы вернуть её душу и защитить свой народ.

Годы учёбы в лучших университетах мира, изучение магии и науки сделали его величайшим умом своего времени. Но трагедия не оставила его: в результате неудачного эксперимента его лицо было изуродовано. Дум скрыл шрамы под маской и доспехами, став **Доктором Думом** — монархом, учёным и колдуном.

Силы Дума — это сплав магии и технологий. Он создал уникальную броню, усиливающую его физические возможности, и овладел древними заклинаниями, способными менять реальность. Но истинная мощь пришла к нему в момент, когда он, благодаря своим знаниям, смог проникнуть в тайны мультивселенной. В одном из вариантов реальности он нашёл способ объединить силы Камней Бесконечности, став почти богом.

Дум не был злодеем ради зла. Он считал, что мир погряз в хаосе, а герои лишь усугубляют его, играя по чужим правилам. Его **«Судный день»** — это попытка навести порядок, построить мир, где нет слабых, где каждый народ защищён железной рукой. Он верил, что только абсолютная власть способна спасти человечество от самоуничтожения. В его глазах Судный день был не концом, а началом новой эры — эры Дума.

Когда Дум обрушил на мир свою волю, началась великая битва. Мстители, Фантастическая четвёрка, герои всех времён встали против него. Небо пылало огнём, время и пространство трещали по швам. В финале этой войны Дум столкнулся с теми, кого когда-то считал равными.

Он проиграл. Но не был уничтожен. Его поражение стало уроком для всех: даже самый великий разум может пасть жертвой собственной гордыни. Мир был спасён, но навсегда изменился. Люди поняли, что истинная сила — не в магии или технологиях, а в единстве и сострадании.

К сожалению, не все вселеные уцилели. Какие-то уничтожены,а какие-то были перемешены. О одной из таких вселеныхмы и рассмотрим эту историю

### Пролог

В стерильной тишине лаборатории *Oscorp* Ричард Паркер был воплощением сосредоточенности. Его строгий взгляд, от которого не ускользала ни одна деталь, и выверенные, почти механические движения выдавали в нём человека, для которого наука была не просто работой, а единственным смыслом существования. Он был гением, чьё имя в узких кругах произносили с придыханием, но за внешней холодностью и требовательностью к себе и окружающим скрывалось огромное, всепоглощающее сердце. Семья для него была нерушимой святыней, и именно ради неё, ради будущего, в котором его сын мог бы жить в безопасном мире, он и проводил свои эксперименты.

На экране монитора пульсировала сложная генетическая карта — результат многолетних трудов. Он был близок к прорыву, способному совершить революцию в медицине, но чем дальше он заходил, тем отчётливее понимал: эта сила слишком опасна. Она могла исцелять, но с такой же лёгкостью могла и разрушать. Ричард не был готов выпустить такого джинна из бутылки, рискуя благополучием общества.

Дверь лаборатории распахнулась с грохотом, нарушив хрупкую тишину. На пороге стоял Норман Озборн. Это был человек, для которого мир существовал лишь в двух измерениях: прибыль и власть. В его душе не нашлось бы места состраданию или сомнениям — лишь ледяная расчётливость, безграничное тщеславие и гнев, который вспыхивал всякий раз, когда что-то шло не по его плану. Судьбы людей были для него лишь цифрами в отчётах, а моральные терзания — признаком слабости.

— Ричард, — его голос был обманчиво спокоен, но в нём звенела сталь. — Совет требует отчёта. Мои инвесторы теряют деньги, а я теряю терпение. Когда мы увидим что-то, кроме красивых графиков? Мне нужен готовый продукт.

— Норман, я не буду торопить события. Стабильность образцов не гарантирована. Последствия могут быть... катастрофическими, — твёрдо ответил Паркер, встречая тяжёлый взгляд Озборна.

— Последствия? — Озборн сделал шаг вперёд, и его тень упала на стол, словно знаменуя беду. — Единственные последствия, о которых тебе стоит думать, — это те, что наступят, если ты не дашь мне результат. Ты продолжишь работу. И ты доведёшь её до конца. Любой ценой.

Это была не просьба и не предложение. Это была угроза.

В ту ночь Ричард Паркер принял самое тяжёлое решение в своей жизни. Он видел, как тьма корпоративной алчности сгущается над его открытием. Он уничтожил основные прототипы и сохранил лишь один, самый совершенный образец, понимая, что должен уберечь его от Нормана любой ценой. Но главное — он должен был уберечь свою семью.

Он ехал сквозь ночь, крепко сжимая руль. Рядом на заднем сиденье безмятежно спал его маленький сын Питер — единственное сокровище, которое было для него важнее всех открытий мира. В зеркале заднего вида он слишком поздно заметил слепящий свет преследующих фар.

Резкий удар, скрежет металла — и мир погрузился в оглушительную тишину.

Официальная версия гласила о несчастном случае на пустынном шоссе. Но Ричард Паркер знал: это было не трагической случайностью. Это было посланием. Посланием о том, что в мире *Oscorp* не бывает бывших сотрудников и что некоторые тайны должны умереть вместе с их хранителями.

Так Питер Паркер остался сиротой, а тайна его отца легла в основу легенды, которая спустя годы найдёт своё продолжение в укусе одного маленького паука.

### Детство Маринетт Дюпен-Чен

Маринетт росла в самом сердце Парижа, в уютной квартире над семейной пекарней *«Булочная Дюпен-Чен»*. Её детство было наполнено ароматом свежей выпечки, теплом и заботой родителей — Тома и Сабин. Они всегда поддерживали дочь, верили в её мечты и учили быть доброй и честной. Маринетт с ранних лет помогала в пекарне: раскладывала пирожные, украшала торты и с гордостью вручала покупателям фирменные пакетики с логотипом.

В школе она была обычной девочкой: немного застенчивой, иногда неуклюжей, но с большим сердцем. У неё были верные друзья — Аля, Нино, Роуз и Джулека, с которыми она делилась секретами, смеялась и переживала первые влюблённости. Больше всего на свете Маринетт мечтала стать модельером: она часами рисовала эскизы платьев, придумывала новые образы и даже пыталась шить наряды для своих кукол. Её комната была увешана рисунками и модными журналами, а главным кумиром, конечно же, был Адриан Агрест.