Я была готова стоять здесь с бывшим женихом хоть всю вечность. Но к нам неожиданно приблизились княжеские солдаты — бойцы с суровыми лицами и оружием наперевес.

— Госпожа, — поклонился один, — пожалуйста, пройдёмте со мной.

Честно говоря, их вид меня напугал.

— А в чём дело? — начала я, но Алексей резко загородил меня собой.

— Что происходит? Куда вы собираетесь её вести?

— Не волнуйтесь, граф, — произнёс солдат, который, видимо, знал Алексея в лицо. — Князь Яромир желает переговорить с госпожой наедине.

— Но ведь сейчас идёт выступление… — произнесла я, смутившись.

— Он поручил следить за выступлением своему советнику. Не волнуйтесь. Просто пойдёмте, — настойчиво продолжал солдат.

Я поняла, что мне нужно идти. Это понял и Алексей.

— Я пойду с вами, — произнёс он и, несмотря на протесты сопровождающих, направился вместе со мной. Подхватил меня под руку. Шёл вперёд и рвался в бой, и это безумно согревало мне сердце.

Однако, когда мы вошли во дворец и свернули в несколько коридоров, навстречу нам выскочил другой солдат и что-то шепнул сопровождающим на ухо. Офицер, который вёл меня, удивлённо приподнял брови, повернулся ко мне, слегка поклонился и сказал:

— Простите. Князь отменил аудиенцию. Вы можете возвращаться на своё место.

Заинтригованная и где-то встревоженная, я развернулась и пошла обратно. Алексей последовал за мной. Уже на площади он облегчённо выдохнул и весело произнёс:

— Наверное, вы так сильно впечатлили князя, что он страстно возжелал пообщаться с вами в тот же миг. Но занятость — превыше желаний.

Я натянуто улыбнулась. Да, его версия выглядела правдоподобной. Но мне почему-то было неспокойно. Что-то в этом всём было не так.

* * *

— Заходи, Серафима, — князь Яромир выглядел ледяным и строгим.

Серафима робко прошмыгнула и села напротив него. Чинно сложила пухлые руки на коленях и посмотрела на него своими огромными глазищами, которые он так любил.

— Дядя, что-то произошло? — произнесла она аккуратно, но выглядела крайне настороженной.

Яромиру это не понравилось.

— Дитя моё, — произнёс он как можно мягче, пытаясь не спугнуть племянницу. — Я решил быть с тобой откровенным и спросить прямо. При этом я очень надеюсь на твою искренность. Ты же знаешь, как я не выношу, когда мне лгут…

Серафима побледнела и опустила глаза.

— Да, конечно, я помню это, дядя.

— Хорошо, — продолжил Яромир. — Тогда я спрошу. Правда ли, что ты влюблена… — он замялся, боясь произнести продолжение, но всё-таки пересилил себя, — правда ли, что ты влюблена в своего конюха, и только ради этого выступаешь сегодня на празднике? Правда ли, что в случае победы ты собиралась попросить меня узаконить этот союз, чтобы вы могли пожениться?

Племянница вздрогнула и стала бледной, как побеленная стена. Молчала, не поднимала взгляда. По её напряжённой позе князь Яромир догадался, что всё правда. У него закружилась голова, кровь ударила в виски. Ярость поднялась из груди, разливаясь по венам и заставляя руки сжаться в кулаки.

Какой позор! Какое бесстыдство! А если этот конюх сорвал самое драгоценное — невинность юной, наивной девушки?.. Он его за это четвертует!!! Не оставит от него и мокрого места!

— Дядя! — Серафима наконец набралась храбрости и посмотрела ему в глаза. — Я не буду тебе лгать. Да, это правда. Я люблю своего конюха. Люблю безумно. И хочу провести с ним остаток своей жизни. Если ты не согласишься на этот брак, я просто уйду с ним и стану обычной крестьянкой. Я так решила.

Князя Яромира едва удар не хватил.

— Ты! Ты!.. — начал он, потом вскочил и начал метаться по комнате, как загнанный волк. Ему хотелось крушить мебель, бить окна, убить кого-нибудь, в конце концов. Но он сдерживался. С девушкой так нельзя. Он может напугать её на всю оставшуюся жизнь.

— Послушай, — наконец остановился он и посмотрел на племянницу сверху вниз. — Я даю тебе шанс тут же забыть об этом. Отказаться от этого. Пообещать, что ты оставишь эти глупости. И тогда я ничего не сделаю. Сделаю вид, что ничего не слышал и ничего не было!

— Я не буду этого делать, — произнесла Серафима, встала на ноги и посмотрела ему в глаза с вызовом. — Дядя, я взрослая женщина. Я понимаю, что для тебя это шок. Знаю, что меня не поймёт никто. И ни один человек в этом мире меня не одобрит. Но для меня чувства — это дар свыше. Я уверена, что Николай — моя судьба, веришь ты в это или нет. Я понимаю, что выросла в богатстве, в неге, и плохо представляю, как живёт низший класс. Но я готова научиться чему угодно, готова принять любой вызов. Я больше не хочу жить в скорлупе, понимаешь? Я не хочу больше лишаться чего-то и заедать свою боль сладостями!!!

На глазах её выступили слёзы, но выглядела Серафима крайне решительной. И в этот момент князь Яромир понял, что до сего момента что-то о своей племяннице упускал.

— Почему боль? — спросил он, немного сдержав гнев. — Чего тебе не доставало, милая? У тебя было всё на свете. От чего тебе страдать?

— От одиночества, — бросила Серафима, всхлипнув. — От отверженности. От того, что в моей жизни никогда не было выбора. Ты всегда сам говорил, дядя, что у человека должен быть выбор — и он должен нести за него ответственность. Впервые в жизни я этот выбор сделала. Я заплатила за него цену — и заплачу любую другую. Я надеялась победить в конкурсе и озвучить своё желание, чтобы мой выбор одобрил и ты. Ты всегда был мне близок и всегда меня понимал. И я прошу тебя — пойми меня и сейчас! Разве тебе самому не приходилось делать выбор, который не устраивал никого, кроме тебя? Разве ты всегда жил по правилам? Нет, я знаю это наверняка! Почему же я не могу делать свой выбор так, как я этого хочу?

— Но он крестьянин! — возмутился князь с отчаянными нотками в голосе, и редко кто в мире удостаивался услышать в его тоне такие непривычные оттенки. — Неотёсанный, алчный крестьянин, который добивается того, чтобы изменить свой социальный статус!

— Это не так! — с жаром воскликнула Серафима. — Николай прекрасно знает, что наверх ему не подняться. На самом деле я скрыла от него причину, по которой участвую в этом конкурсе. Он и знать не знает, что я делаю это ради нашего союза. Он постоянно говорит мне, что недостоин меня, постоянно боится за меня. Много раз порывался вообще уйти, чтобы не усложнять мне жизнь, но я его не отпустила. Он готов быть моим слугой навечно! Но я этого не хочу! Я не хочу его оставлять!

По щекам Серафимы стекали крупные, блестящие слезы.

— Дядя… — она шагнула ближе и схватила князя Яромира за руку. — Послушай. Хоть на мгновение перестань быть князем, а стань просто человеком. Неужели человек не имеет права выбирать сердцем? Почему человеку всегда нужно учитывать чьё-то мнение или следовать правилам? Всегда ли ты следуешь правилам? Кто создал эти правила? Разве ты не хочешь видеть меня счастливой???

Чем дольше князь Яромир слушал, тем тяжелее становилось у него на душе. Он понял, что Серафима увлечена крайне серьёзно, и что её решение твёрдое, как скала. Это испугало его больше всего. Она не походила на девушку, которая просто удовлетворяет свою прихоть. Она показалась ему резко повзрослевшей — той, которая из-за своего упрямства сделает что угодно.

Если бы он не имел совести, если бы не любил свою племянницу искренне, от всего сердца, он поступил бы очень просто: убил бы этого Николая, а её бы запер в доме, чтобы вразумлялась. Но князь Яромир знал — таким образом он потеряет доверие Серафимы навсегда. Их отношения просто исчезнут. Их не станет. И он не мог на это пойти.

Раздираемый бурей чувств, князь чувствовал себя загнанным в ловушку.

— Кто научил тебя этому? — хрипло прошептал он. — Ирина Власова? Это она… — в его голосе прозвучал рык, — своим дурным примером подбила тебя на такое глупое решение?

Серафима вздрогнула, услышав подобный тон.

— Это не так, — произнесла она с жаром. — Ирина здесь вообще ни при чём! Она, наоборот, отговаривала меня от этого!