В общем, та ещё головная боль для занятого правителя.

И вот сегодня Серафимушка явила себя с совершенно иной стороны. Кстати, она похорошела — это отметили все. Глаза сияют, фигура аппетитная, но не безобразная. Даже сыновья его приближённых герцогов, как Яромиру показалось, посмотрели на девушку с интересом.

Это безумно обрадовало князя. Наконец-то он устроит её судьбу!

Талантище! А как она оживила Великую Праматерь своим выступлением! Безусловно, безусловно — Серафима получит призовое место, одно из трех! Он решил это сразу. Соратники поддержали.

Князь вызвал племянницу именно для того, чтобы сразу её обрадовать.

Когда она вошла в его совет в тонком светлом платье, с распущенными по плечам волнистыми волосами, князь едва не прослезился.

Красавица! Просто красавица!

Герцог Соколов наклонился ближе и шепнул князю на ухо:

— Как вам мой старшенький на роль будущего жениха?

Князь Яромир улыбнулся сам себе, но напустил на себя важный вид:

— Я подумаю. Претендентов слишком много.

Когда Серафима вежливо поклонилась и скромно встала перед восседающими мужами, князь Яромир не стал ходить вокруг да около. Похвалил её рвение. Похвалил актерский талант. И сообщил, что единогласным решением ей присваивается первое место в этом состязании.

Глаза Серафимы широко распахнулись.

— Но ведь ещё не все участники выступили… — произнесла она, умиляя всех окружающих своей искренностью и простотой. — Может быть, найдётся кто-то, кто выступит лучше меня?

Князь Яромир рассмеялся:

— Тебя никто не превзойдёт.

Но потом добавил:

— Ладно уж. Обещаю тебе призовое место. Но если вдруг найдётся кто-то лучше — подвинет тебя на второе или третье. А теперь беги, дорогая. Скоро закончится перерыв, и мы все снова встретимся на площади.

Серафима убежала. Соратники тоже поспешили разбрестись по своим уютным углам.

А князь Яромир призвал к себе слугу. Тот прибежал с подносом всякой снеди, но шепнул на ухо, что к князю срочно рвётся на аудиенцию некая Анастасия Генриховна Гайд и говорит, что это крайне-крайне срочно.

— Гайд, Гайд… — Яромир перебирал в памяти фамилии. — Иностранное имя.

Ах, да. Кажется, он вспомнил. Разорившиеся помещики. Неудачный эксперимент со швейными фабриками…

Наверное, он не стал бы принимать девицу такого низкого положения, но интуиция подсказала всё-таки сделать это.

Девушка вошла.

Она была очень прехорошенькой, хотя после Серафимы показалась слишком обыкновенной. Смотрела на Яромира с благоговением, поклонилась и начала говорить загадками. Её взгляд был взволнованным, руки подрагивали.

— Простите, Ваша Светлость, но я принесла вам дурные вести.

Ее слова заставили князя встрепенуться. Он посуровел и жестом пригласил её продолжить.

— Дело в том, что моя служанка водит дружбу со служанкой вашей племянницы, достопочтенной Серафимы. Знаете ли, бывают болтливые служанки… К сожалению, это бич нашего времени. Так вот, служанка вашей родственницы проболталась об одном очень щекотливом деле. И я решила, что не имею права вам об этом не рассказать.

Князь Яромир начал терять терпение.

— Поторопись же! — произнёс он, чувствуя, что сейчас получит очень дурные вести.

И Анастасия Генриховна рассказала о том, что его ненаглядная Серафима влюблена в собственного конюха. И что участвует в этом празднестве только для того, чтобы получить призовое место и использовать своё желание для законного брака с этим простолюдином.

И что на всё это дело подбила бедную девушку некая Ирина Власова, дочь барона Мирона Власова, дела которого в последнее время шли весьма плохо. Она была обручена графу Алексею Петровичу Бастрыкину и разорвала помолвку по причине своего грехопадения.

В ярких красках Анастасия расписала, как Ирина втерлась в доверие к Серафиме, используя свои противные навыки по соблазнению простолюдинов. Мол, на самом деле это Ирина сама завела шашни с собственным конюхом и, тем самым, подбила бедную Серафиму на тот же путь.

Чем дольше Яромир слушал, тем больше ярости начинало клубиться в его груди. Глаза налились кровью, он едва сдерживал себя, чтобы не разбить что-нибудь в порыве гнева.

Наконец князь Яромир со всей силы ударил кулаком по подлокотнику своего кресла — тот жалобно скрипнул и разломался надвое. Анастасия Генриховна вздрогнула, попятилась и застыла в полупоклоне.

— Простите, Ваша Светлость… Я не хотела вас огорчать… Но мой долг — сказать вам правду. Прошу вас, не будьте суровы к Серафиме. Она — чудесная девушка, просто поддаётся дурному влиянию. Прошу, не наказывайте её сурово. Во всём виновата Ирина. Она… она должна быть осуждена, чтобы не распространяла своё пагубное влияние на приличных аристократок.

— Уходи, — грубо бросил Яромир, чувствуя, что вот-вот сорвётся на этой доносчице.

Анастасия Генриховна стремительно ретировалась, почувствовав, что запахло жареным. А князь зычно призвал к себе слугу.

— Немедленно разузнай о некой Ирине Власовой. Где она? Чем занята? Где живёт?

Слуга вернулся через двадцать минут.

— Господин, живёт она сейчас в гостинице, неподалёку от вашей племянницы Серафимы. По свидетельствам окружающих, они лучшие подруги. Всё время вместе. Ходят под охраной двух конюхов. Эти конюхи — братья. Ирина Мироновна тоже собирается выступать на празднестве. Её номер будет через пять выступлений. Что прикажете сделать? Отстранить её от участия?

— Нет, — бросил Яромир. — Я ещё не решил, как поступить. Пойдём на праздник. Я подумаю об этом позже.

Слуга убежал, радуясь, что князь Яромир не обрушил на него свой жгучий гнев. А правитель присел в кресло и задумался.

Если он сейчас открыто пойдёт против этой негодной Ирины — то навсегда потеряет Серафиму. Действовать слишком прямо нельзя.

Чёрт возьми! А ведь он уже пообещал племяннице выигрыш! Нужно было не обещать… Если бы она не выиграла, то и проблем никаких не возникло бы. Но он пообещал. Обещал перед своими соратниками. И теперь не может не сдержать слово.

Ладно. Отвадить племянницу от любви с простолюдином можно и другим способом.

А вот эта Ирина… Она заслуживает наказания. Но сперва — сперва он хочет посмотреть её выступление. Наверняка, оно будет негодным и убогим. Зловредные люди не способны ни на что хорошее. Только и могут, что наивную молодежь совращать…

Князь Яромир тяжело выдохнул.

В нем сейчас даже приближенные не узнали бы уравновешенного и крайне справедливого правителя, потому что, когда дело касалось его близких и любимых, он напрочь терял голову…

Глава 49. Поразительное выступление…

Голова кружилась от волнения. Моё выступление должно было начаться вот-вот. Еще три человека, и наступит моя очередь…

Из головы вылетели все мелодии, все слова. Но я заставила себя успокоиться. Ну что я, в самом деле? Нужно сосредоточиться на самом исполнении, а не на результате, которого хочу достичь!!!

И вдруг поняла: да, помочь брату — это великая цель, но я бы хотела спеть эту песню, дорогую сердцу песню, ещё и ради того, чтобы её услышали. Она была простой, бесхитростной, в ней было так мало куплетов, но… я написала её от всего сердца и от всей души.

Петь её было больно и тяжело, но в то же время — радостно. Это было особенное послание для окружающих людей.

Поняв это, я мгновенно успокоилась, почувствовав свободу и лёгкость, будто наконец-то осознала смысл своего существования — что-то принести людям этого нового мира. Даже если я задену всего пару сердец — это станет великой наградой для меня…

Время до моего выступления пролетело очень быстро. Уже совершенно владея собой, я направилась к помосту, куда прикатили моё фортепиано. Никита позаботился — молодчина!

Наступила гробовая тишина. Я посмотрела в сторону судей, взглянула на князя Яромира, которого теперь было легко разглядеть, и отметила, что правитель выглядел необычайно суровым. Мне казалось, что раньше он был гораздо более спокойным, даже приветливым. Сейчас же глаза его метали молнии. Я краем сознания подумала — не во мне ли дело? Но потом отмахнулась от этой мысли. Мы даже не знакомы, вряд ли такое возможно…